23.
Я почувствовала, как верёвка грубо скользнула по коже, оставляя красные следы. Мне хотелось закричать, но я сдержалась. В глазах у Хамзы горела такая ярость, что даже мой страх отступил — на секунду я ощутила странное, иррациональное спокойствие. Как будто пока он здесь, мне ничего не грозит. Но внутри я уже знала: всё изменилось.
Брат Хамзы — тот, кто держал меня здесь, — не просто хотел унизить его. Нет. В его взгляде было что-то большее: зависть, ненависть, извращённое удовольствие от происходящего. И я поняла, что он сделает всё, чтобы разрушить Хамзу — и меня он выбрал инструментом.
— Освободи её, — снова повторил Хамза, голосом таким низким, что даже стены словно дрогнули.
— Ах, как же ты всегда любил командовать, братец, — ухмыльнулся он. — Но здесь ты не в своей игре.
Я почувствовала, как меня толкнули вперёд. Ноги подломились, но я не позволила себе упасть. Подняла подбородок и посмотрела прямо в его глаза.
— Думаешь, я боюсь? — выплюнула я, хотя внутри дрожала. — Ты жалок.
Его улыбка стала шире, и в тот миг я поняла: он наслаждается моей дерзостью так же, как и страданиями Хамзы.
И вот тогда Хамза сделал шаг. Один, второй. Каждый его шаг звучал, как удар сердца. Он был готов броситься, плевать на то, что перед ним — ловушка.
— Ещё шаг, — брат ухмыльнулся, — и я коснусь её.
Я замерла. Секунда растянулась в вечность. Но Хамза остановился. Его пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.
— Хорошо, — выдохнул он. — Ты хочешь игры? Давай играть.
Когда всё закончилось, и люди брата отступили, ведь они хотели лишь припугнуть, у меня словно отключились ноги. Я не чувствовала их, будто они больше не принадлежали мне. Мир вокруг плыл и расплывался, как в тумане. Я не помню, как Хамза взял меня за руку — сильной, но неожиданно осторожной хваткой — и почти поднял на руки. В ушах звенело, сердце колотилось так, что, казалось, оно вырвется наружу. Всё происходило слишком быстро и слишком резко: крики, удары, шум шагов... А потом тишина.
Я не поняла, как оказалась в машине. Лишь ощутила холод металла, запах кожаного салона, и то, как дверца со щелчком захлопнулась рядом. Внутри было душно, хотя стекла запотевали от холода.
Хамза молчал. Его руки крепко держали руль — так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он сидел прямо, напряжённый, будто собирался не вести машину, а воевать с ней. В его взгляде, устремлённом на дорогу, не было ни одной мягкой ноты. Суровый профиль, жёсткая линия челюсти, чуть прищуренные глаза, сосредоточенные на дороге. Я смотрела на него украдкой, но чем дольше смотрела, тем больше внутри всё кипело: благодарность, злость, страх и ещё что-то... то самое, что хотелось вытолкнуть из себя слезами.
Я пыталась отвести взгляд, но не могла. В его лице сейчас было всё — и сила, и ярость, и та скрытая забота, которую он тщательно прятал за грубостью. Казалось, он боится повернуть голову и встретиться со мной взглядом.
Я вздохнула — почти неслышно. Хотела сказать «спасибо», но язык не слушался. Все слова застряли где-то в груди, упёрлись в горло, будто чужие. Вместо этого я сжала пальцы на коленях, чтобы хоть так заглушить дрожь.
Машина нырнула в поворот. Он вёл её так же, как и держал руль — с той же жёсткой решимостью. И я вдруг заметила: он тоже дрожит. Не так, как я, — у него дрожь была невидимой, спрятанной под бронёй самообладания. Но я почувствовала её. Каждый его вдох был чуть резче, чем должен быть. Каждое движение — чуть сильнее.
Я снова посмотрела на него. И в тот момент внутри поднялась злость. Горячая, обжигающая.
— Ты хоть понимаешь, что я пережила? — сорвалось с моих губ, тихо, но остро.
Он не ответил. Только сильнее вжал ногу в газ.
— Скажи хоть слово! — голос сорвался на крик. — Ты привёл меня туда, понимаешь? Туда, где могло всё закончиться!
Его челюсть дёрнулась. Он чуть повернул голову, и я увидела, как в глазах сверкнула молния — гнев, усталость, и что-то ещё, что я не успела уловить.
— Я спас тебя, — выдохнул он глухо.
— Спас? — я усмехнулась, хотя сама дрожала от этих слов. — Если бы не ты, мне и спасать бы нечего было!
Тишина повисла между нами, такая тяжёлая, что давила на грудь. Машина мчалась вперёд, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие деревья.
Я отвернулась к окну. Там — ночь. А в отражении — я сама: бледная, с растрёпанными волосами, с глазами, которые блестели слишком ярко. И всё же мне хотелось снова посмотреть на него. Хотелось разорвать эту тишину, услышать хоть что-то... хоть что-то человеческое, не это холодное молчание.
И всё же я снова украдкой посмотрела на него. На эти руки, что только что держали оружие, а теперь держали руль так, будто от этого зависела жизнь. На губы, сжатые в тонкую линию. На этот взгляд, упрямо устремлённый вперёд.
И впервые я задумалась: а что у него внутри? Он злится? Боитcя? Или это я единственная сейчас разрываюсь на куски?
Где-то глубоко под злостью и страхом росло другое чувство. Оно было похоже на огонь, который всё время подталкивал меня ближе — ближе к нему. И чем сильнее я пыталась его заглушить, тем ярче оно вспыхивало.
Я сжала губы, чтобы не сказать чего-то лишнего. Но мысли не умолкали.
"Почему ты молчишь, Хамза? Ты ведь тоже что-то чувствуешь. Я вижу. Я знаю. Но ты так упрямо прячешь это. Зачем?"
Я глубже вжалась в сиденье, обхватив себя руками. Хотелось то ли закричать, то ли ударить его, то ли... прикоснуться.
Машина мчалась в ночь, а внутри — буря, которую никто из нас не хотел признавать.
Я чувствовала, что каждую секунду эта тишина становится всё невыносимее. Казалось, ещё чуть-чуть — и я сама выпрыгну из машины, только чтобы не сидеть рядом с ним в этом странном коконе молчания и злости.
— Ты даже не смотришь на меня, — выдохнула я, не выдержав.
Хамза не ответил. Лишь крепче сжал руль.
— Вот так всегда, — продолжила я, голос мой дрожал, но я не собиралась останавливаться. — Думаешь, раз молчишь, то я сама догадаюсь? Что у тебя в голове? Что у тебя в сердце?
Его взгляд на секунду скользнул в мою сторону. Эта секунда сожгла меня изнутри. В его глазах было столько боли и ярости, что мне захотелось спрятаться, но я упрямо подняла подбородок.
— Если бы с тобой что-то случилось, я... — начал он, но оборвал себя, будто слова были слишком опасны.
— Ты что? — я наклонилась ближе, не давая ему уйти от ответа. — Что тогда?
Он резко выдохнул, будто внутри него сработала граната.
— Тогда бы и я не выжил, понялa? — его голос был низким, хриплым, почти сорванным.
Я замерла. Сердце ухнуло вниз.
— Но ты же этого никогда не скажешь прямо, да? — усмехнулась я, скрывая, как сильно внутри всё трепещет. — Всё будешь играть в своего холодного Хамзу, которому никто не нужен.
Он резко свернул с трассы, в сторону. Машина взвизгнула шинами, и я вцепилась в сиденье. Мы остановились на обочине. Тишина. Только его тяжёлое дыхание и бешеный ритм моего сердца.
От Автора:
Спасибо большое моим читателям — за терпение, которое вы проявляете ожидая новую главу. Я буду очень рада Вашим комментариям и звездочкам! Это дает мне мотивацию писать ежедневно...🫶🏻