22.
Я сидела, всё ещё чувствуя вкус его поцелуя на губах. Грубого, дикого, но такого... настоящего.
Чёрт возьми, почему же сердце бешено колотилось, будто я пробежала марафон?
Он ушёл в другую комнату, оставив меня одну.
Это было так похоже на Хамзу: сначала сорваться, а потом сбежать, пока сам себя не потерял.
Но я знала — это не конец. Никогда не конец.
Я потянулась за бокалом воды, но руки предательски дрожали. «Ну и что это со мной?» — мысленно возмутилась я. — «Я должна злиться, мстить ему, а не... плавиться от одного его взгляда».
В тот момент я решила: я его дожму. Пусть поймёт, что значит связываться со мной.
Хамза вернулся спустя полчаса. Спокойный снаружи, но я видела — внутри он кипел.
Я специально развалилась на диване, закинув одну ногу на подлокотник, в руках — телефон. Сделала вид, будто вообще не заметила его.
– Ты всё ещё дуешься? – спросила я невинно.
– Я не дуюсь. – Его голос был хриплым, напряжённым. – Я пытаюсь сдержаться.
– Сдержаться от чего? – Я нарочито медленно провела пальцем по губам.
Он резко подошёл и выхватил у меня телефон.
– От того, чтобы не показать тебе, чем заканчиваются твои игры.
Я улыбнулась, прикусив губу.
– Ты меня пугаешь.
– Нет. – Его глаза сверкнули. – Тебя это заводит.
Он был прав. Но я ни за что не призналась бы.
Я резко встала и, пройдя мимо него, прошептала:
– Может быть.
Я знала, что этим выводила его из себя ещё сильнее. И наслаждалась этим.
На следующий день я решила устроить маленькую месть.
В кафе, куда мы зашли, официант был слишком любезен. И я позволила этому случиться.
– Вам что-нибудь ещё? – спросил он, задержав взгляд на мне дольше, чем следовало.
Я улыбнулась.
– Капучино, пожалуйста.
Я чувствовала, как напрягся Хамза. Его рука на столе сжалась в кулак, взгляд стал опасным.
Когда официант отошёл, я сделала невинное лицо.
– Что?
– Ничего. – Хамза смотрел на меня, не мигая. – Просто интересно, как быстро он исчезнет, если я встану.
Я захихикала.
– Ты ревнуешь?
– Нет. – Его голос был ледяным. – Я просто не люблю, когда кто-то смотрит на то, что ему не принадлежит.
Сердце предательски пропустило удар. «Не принадлежит?»
Я опустила глаза, чтобы он не заметил, как на самом деле задели меня эти слова.
– Какая собственность. – усмехнулась я. – А если я не хочу принадлежать никому?
Он наклонился ко мне через стол, его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его дыхание.
– Лжёшь.
Я замерла.
– Ты хочешь принадлежать. Просто боишься в этом признаться.
Я откинулась назад, скрывая смятение.
– Ты слишком уверен в себе.
– А ты слишком уверена в том, что сможешь от меня уйти.
Вечером, когда я уже начала забывать напряжение дня, раздался звонок.
Хамза поднял трубку, и я сразу поняла по выражению его лица — это что-то серьёзное.
– Что? – его голос стал холодным, как сталь. – Где?
Он слушал, а глаза его темнели.
– Я разберусь.
Он положил телефон и резко пошёл к выходу.
– Что случилось? – я вскочила.
– Это не твоё дело.
– Это касается твоего брата, да?
Он остановился. Медленно обернулся ко мне.
– Откуда ты знаешь?
Я сглотнула. Слишком поздно поняла, что проговорилась.
– Я... видела его.
– Что? – Хамза шагнул ко мне, глаза метали молнии. – Когда?!
– На рынке. Он просто подошёл и... сказал пару слов.
– Что именно? – его голос был опасно тихим.
– Что я твоя слабость. – Я выдавила из себя.
Он выругался так, что мне стало по-настоящему страшно.
– Чёрт!
Я шагнула ближе.
– Хамза...
– Ты не понимаешь. – Он сжал мои плечи. – Он не остановится. Если он сказал это тебе, значит, у него уже есть план.
– Тогда расскажи мне всё! – взмолилась я. – Я должна знать, кто он и чего хочет.
Но он покачал головой.
– Это слишком опасно.
Я упрямо встретила его взгляд.
– Опаснее, чем жить в неведении?
Он замолчал. В его глазах шла борьба.
И я поняла: он всё ещё скрывает от меня слишком многое.
Ночью я не спала. Переворачивалась с боку на бок, прислушиваясь к каждому звуку.
Хамза сидел внизу, я слышала, как он ходит туда-сюда, как иногда хлопает дверь.
Утром я решила: хватит ждать, пока он решит, что я могу знать.
Я сама выясню правду.
Но пока — моя цель была довести его до края. Пусть почувствует на себе то, что я чувствовала.
Я надела лёгкое платье, которое он ненавидел.
Когда я вошла в гостиную, он поднял голову, и его взгляд мгновенно потемнел.
– Сними это.
– Что? – я сделала удивлённые глаза.
– Я сказал, сними это.
– А если не хочу?
Он подошёл ближе, прижал меня к стене, его ладонь легла на мою шею, не причиняя боли, но не давая двинуться.
– Ты специально, да?
Я подняла глаза.
– Может быть.
– Ты сведёшь меня с ума.
– В этом и был план.
Я ожидала, что он разозлится ещё сильнее. Но вместо этого Хамза усмехнулся.
– Хорошо. Игра так игра.
И его губы накрыли мои снова.
На этот раз не грубо, не яростно.
А медленно, мучительно, сдержанно.
Он показывал, что может контролировать себя. Что именно он управляет этой игрой.
И это сводило меня с ума ещё сильнее.
Я знала: проигрываю.
Когда он отстранился, я едва могла дышать.
– Зачем ты это делаешь? – прошептала я.
– Потому что не могу иначе.
– Ты же сам сказал, что я твоя слабость.
– Я этого не говорил.
– Но ты это чувствуешь. – Я смотрела прямо в его глаза.
Он не ответил.
И тогда я поняла: пора нанести удар.
Я мягко высвободилась из его рук и направилась к двери.
– Куда ты? – его голос прозвучал угрожающе.
– Ухожу.
– Нет.
– Да.
– Альмина, не вынуждай меня...
Я остановилась, обернулась и улыбнулась.
– А вот теперь твоя очередь гореть.
И вышла, оставив его в доме одного, в бешенстве и смятении.
Я шла по улице и чувствовала, как сердце рвётся из груди.
Я знала: он не позволит мне уйти далеко.
И, странным образом, именно этого я и ждала.
Но стоило свернуть за угол, как кто-то схватил меня за руку.
Я резко обернулась – и замерла.
Это был не Хамза.
Это был его брат.
Он наклонился ко мне, его глаза блеснули хищно.
– А вот и ты, красавица.
Моё дыхание перехватило.
И впервые за всё это время я поняла: игра только начинается.