Светоносный

— Только представьте, какая радость! — Ариадна притворила дверь в гримёрку и понизила голос. — «Хубба-Буббы» не будет на концертах целый год!

— В честь чего нам такое счастье? — съязвил Ираклий, закрепляя ремень на бас-гитаре.

— Аспирина забрали в армию.

— Может, хоть там мозги вправят. Если нет, то по возвращении их вправл… — сидевший на табурете Люк не успел договорить, ибо ладонь Аграфены плотно легла на его губы. Многозначительно посмотрев на него сверху вниз, пианистка медленно убрала руку и продолжила наносить ему грим.

— Советую верно истолковать ее жест, — отозвался Даниил, подойдя к ним, чтобы быть в поле зрения Реморова. — Он означает, что тебе не только следует заткнуться, но и перестать наживать себе неприятности.

Люк молча показал ему неприличный жест, вызвав у Ираклия приступ хохота.

— Народ, да черт с ним, у нас целый год спокойствия, прекратите! — вмешалась Ада.

Когда Фиделины отошли в сторону, Аграфена склонилась ближе к Люциферу, взяла его за подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза, и прошептала, дабы не привлекать лишнего внимания:

— Ираклий рассказал мне про крысу в посылке. Я бы тоже злилась и искала повод поквитаться. Но ты уже поквитался достаточно. Аспирин употребляет наркотики, а столь мерзкие поступки ярко выражают, что последние клетки мозга в его черепушке уже приказали долго жить. Оставь его. Он неадекватный, а мне бы не хотелось, чтобы тебе что-то угрожало. Понимаешь?

Реморов кивнул.

***
— Я вас ненадолго покину? — обратился Даня к зрителям со сцены.

— Только ненадолго, иначе мы тебе этого не простим, — засмеялась Ада. Поклонники поддержали ее одобрительными выкриками.

Феня невольно хихикнула, опустив голову и выбирая на синтезаторе звуковые эффекты для следующей песни. Концерт был в самом разгаре. Ариадне предстояло исполнить сольную песню, которую она написала сама.

В этом городе они ещё не исполняли ее, однако публика восприняла новинку позитивно. Ада сияла от радости, наслаждаясь аплодисментами.

По завершении песни Фиделин вернулся обратно на сцену, мимолётно обнимая жену, пока тянулся за вторым микрофоном.

— Знай, что я подпевал тебе за кулисами, — оповестил Даниил. Слушатели завизжали от умиления, бурно аплодируя и топая ногами.

Перевернув лист с нотами на пюпитре, Феня задумчиво улыбнулась. Общение супругов поражало своей трогательностью и нежностью, но в то же время Эсперова внезапно поняла, что чувствует зависть.

Успех Ариадны не вызывал в ней ревности, однако от той теплоты, с которой Даниил обращался к ней, у Фени выступали слезы на глазах. И, кажется, она уже сама не понимала, происходит это от радости за подругу или от досады, что так говорят не с ней. Остаток концерта она старалась лишний раз не отводить покрасневшие глаза от клавиш.

Однако молодое сердце было склонно быстро забывать свои печали, как только на горизонте появлялась спасительная соломинка в виде неожиданных событий, мгновенно овладевавших вниманием Фени. Вот и теперь недавние горести лишились своей власти над ее разумом, когда, покидая сцену после выступления, пианистка услышала выкрик из зала:

— Фенька, я тебя обожаю! Ты крутая!

Не поверив своим ушам, она в последний момент обернулась к толпе и увидела, что какой-то подросток активно машет ей рукой. Глупо улыбнувшись, она помахала в ответ. Мальчишка сразу же толкнул друга локтем и обменялся с ним восхищенным взглядом.

— Поздравляю с первыми фанатами, — Люк обогнал ее, добродушно посмеиваясь, и забрал синтезатор, помогая донести его и уже в гримерке упаковать в кофр, предварительно протерев салфетками.

***
— Айда на старое кладбище! — предложил Даниил, когда «Пандемия» закончила собирать вещи. — Тут недалеко.

— Темно уже, — возразил Поспелов.

— Соломон, ты давно обещал рассказать байку из склепа! — принялся канючить Ираклий, обходя его кругами. — Ну, когда мы ещё сюда приедем? Надо ловить момент!

— Что за байка? — заинтересовалась Феня.

— Видишь? — Немвродов указал на клавишницу пальцем. — Трое против одного! Погнали.

— Не то чтобы мне не было любопытно, однако вынужден отметить, что там и впрямь темно, а кладбище не освещается, — сообщил Люк. — Во всяком случае, когда мы проезжали мимо, я не заметил ни одного фонаря поблизости, а старые могилы имеют свойство проседать, что в темноте может кончиться плачевно.

— Я посвечу, — Аграфена помахала телефоном, демонстрируя фонарик.

***
Кладбище в самом деле находилось поблизости и не освещалось. Однако поначалу фонарь не пригодился — ночь была лунная и хорошо озаряла путь в тех местах, где ветви деревьев ещё не сомкнулись в пожухло-осеннюю лиственную арку. Свернув с основной дороги, «Пандемия» полным строем двинулась по узкой тропинке в гущу деревьев.

— Надо же, ни забора, ни ограждений... — удивилась Ада. — Неужели всем плевать?

— Этому кладбищу четыреста лет и оно очень давно закрыто. Все, кто ухаживал за могилами, либо уехали, либо сами уже умерли, — ответил Соломон. — Что до администрации, сама понимаешь...

— Вопросы отпали, — Фиделина вздохнула и сдвинула ветви бузины, прокладывая себе дорогу.

Через несколько метров среди стволов деревьев высвеченными каменными стелами замелькали первые надгробия, возвышаясь среди тьмы. Чем дальше компания пробиралась, тем плотнее заволакивал землю сизый туман. Феня знала, что так бывает на свежих могилах, но увидеть скопища газа на заброшенном кладбище не ожидала. Теперь она жалела, что согласилась на прогулку, ибо чувствовала, как в сердце зреет настороженность, а разум начинает подкидывать глупые суеверия.

Ничего не сказав о своих переживаниях, она молча шла дальше, озираясь по сторонам и рассматривая могилы, все чаще встречаашиеся на пути. Большинство выгравированных надписей уже стёрлись от времени, углы памятников были сбиты или отколоты. Редкие портреты из-за темноты сливались в неразборчивые пятна, или отпугивали пустыми почерневшими глазницами.

Вдруг за одним из кустов мелькнул огонек.

— Ignis fatuus! — воскликнула Аграфена, неосознанно схватив шедшего рядом Люцифера за рукав.

— Это ты кого там сейчас вызвала? — нервно отшутилась Ариадна, но стоило ей заметить свечение, как глаза ее расширились в неподдельным ужасе. От Фени не укрылось, как Фиделина поспешно прижалась к мужу, неуютно обхватив себя руками.

— Блуждающие огни, — перевел Соломон. — Чего переполошились? Вы что, страшилки не читали? Так бывает, когда рядом бродят души утопленников и...

— Не морочь им голову, — прервал его Реморов. — Это газ. Рядом болото, вот огни и появляются.

Аграфена повернулась к нему, подозрительно прищурившись. Слишком много фактов о кладбище было озвучено им за этот вечер.

— Ты уже был тут?

— По картам посмотрел.

— Нет, ты был.

— Давно, — сдался Люк, добавив в свое оправдание: — А кто бы отказался посетить ведьмино кладбище?

— Ведьмино? — Феня отступила на шаг и запнулась о корень дерева, так некстати обвивавший тропинку. В последнюю секунду Люцифер поймал ее за руку, не давая упасть.

— От меня-то чего шарахаешься? Я не ведьма.

— Не шарахаюсь, просто удивилась, — от неловкости Аграфена опустила глаза, но руку отдергивать не стала, убрала ее мягко, понимая, что резкий жест может незаслуженно обидеть.

— Это возвращает нас к цели похода, — вступил в разговор Соломон. Включив фонарик на телефоне и поднеся его к лицу снизу, он повернулся к слушателям. — Бытует легенда, что на этом кладбище похоронена могущественная ведьма. Памятник ее необычен — это трон настоящей владычицы, искусно выточенный из камня. Говорят, что прикосновение к нему приносит людям удачу или магическую силу. Примечательно, что современники не замечали за покойницей никаких мистических подвигов при жизни. Может, слухи про ведьмовство появились из зависти? Ведь мало кто в то время мог позволить себе так потратиться на надгробие...

— А вот, собственно, и оно, — сообщил Даниил, указав рукой вправо. Поспелов направил туда фонарь, высвечивая завороженным зрителям монументальный памятник в обилии венков и свежих цветов. Он в самом деле походил на трон с резным орнаментом по краю. Никаких крестов или других признаков религиозности на нем не наблюдалось.

— Но ты сказал, что кладбище заброшено! — в тревоге воскликнула Феня, заметив обильные подношения. — Этим цветам от силы несколько часов.

— Это благодарность ведьме за исполненные желания.

— А кто-то... Кто-то из вас уже садился на этот трон? — настороженно спросила Эсперова, обводя отрицательно кивавшую компанию испытующим взглядом и в особенности задерживая его на Люцифере.

— Чего сразу я? Мое взросление проходило под фильмы ужасов, доходчиво объяснившие мне, что нафиг надо.

— Убедил.

— Тем не менее, — продолжил барабанщик, — люди судачат, что поверье работает. Стоит сесть на этот трон и как следует попросить покойницу об исполнении желания, при этом три раза повторив «ведьма, услышь», как оно непременно сбудется. Правдивости этой истории добавляет то, что желание сбывается не сразу, даже самое нелепое, оно воплощается в жизнь будто бы естественным путем, но обязательно сбывается, без исключений. Единственный минус — после его исполнения загадавший в течение одного года... умирает.

От жуткого шепота, которым Соломон произнес последнее слово, Феню объял липкий страх, заставив поежиться в безуспешной попытке стряхнуть с себя это навязчивое чувство чего-то ужасного. Чего-то, находившегося слишком близко и уже тянувшего распростертые длани к трепещущим сердцам.

— Вот сейчас и проверим! — среди всеобщего затаенного дыхания воодушевился Немвродов.

— Это святое место, ты что удумал?! — возмутилась Ада, когда Ираклий целеустремленно направился к памятнику.

Феня, единственная смотревшая на надгробие в тот момент, заметила мелькнувший за ним огонек, который радостно взвился к вершине трона и исчез. Суеверия не были для нее авторитетом, но в ту секунду она вдруг почувствовала, как внутри все обдало могильным холодом, а из глубин памяти непрошенно возник ее детский кошмар. Темный антропоморфный силуэт, лежавший рядом с ней. Ее хрупкая рука, протянутая к этой молчаливой тяжёлой бездне...

Она так давно не видела его, что за прошедшие годы смогла убедить себя в иллюзорности жуткого явления. В том, что это был сон или галлюцинация. Детская выдумка, в конце концов. Но страх от воспоминания был неподдельным и непреодолимым.

— Ираклий, не шути с этим! — попыталась образумить басиста Аграфена, изо всех сил подавляя подступившую к горлу панику.

— Не бойся. Это лишь городская страшилка. Если бы она и впрямь работала, мой брат-сатанист отсюда бы не выкисал.

Осознав, что уговоры не действуют, Феня с Адой одновременно прикрикнули:

— Остановите его кто-нибудь!

— Немвродов, не богохульствуй!

— Да ладно вам, девчонки, ничего не будет! — отмахнулся он, прибавив шагу и увернувшись от Даниила, который пытался его поймать. Ловко перепрыгнув через ограду, Ираклий обернулся и беспечно добавил: — А если будет, похороните со мной мою гитару.

За бравадой насмешки в его глазах бурлила решимость. Интуитивно Феня чувствовала, что на самом деле Ираклий верил в эту страшилку гораздо больше, чем хотел показать. И уже подозревала, что именно он намеревался загадать.

Басист опустился на каменный трон, на мгновение прикрыв глаза, и одними губами прошептал свое желание вкупе с заклинанием.

— Ведьма, услышь! — в третий раз уже громче произнес Немвродов, но с трона не поднялся. Напротив, вальяжно развалился в нем, закинув руки на подлокотники. — Ну же, сфоткайте меня на память, а то сидеть уже холодно!

Ада с Даниилом неодобрительно переглянулись.

— Мы верим, что тебе не страшно, но не пора ли... — начала Феня, но запнулась, когда Люк сделал пару шагов вперёд, вынимая телефон из кармана. — Вот уж от тебя не ожидала, — осуждающе высказалась она, когда Реморов, сделав фото, вернулся обратно.

— Странно, обычно ты обо мне не слишком высокого мнени… Ай! — он потер ушибленное плечо, по которому только что ударила Аграфена. — Ты в самом деле веришь в эти сказки?

«Нет», — хотела смело ответить она, но невольно содрогнулась, вспомнив черный силуэт, и промолчала.

Совсем рядом с ней вспыхнул блуждающий огонек синего цвета и тут же погас.