Светоносный

Вернувшись через черный ход с бутылкой воды, за которой ходила для Реморова, Аграфена направлялась к служебному помещению клуба, предоставленному сегодня их группе в качестве гримёрки и ночлега, когда звук захлопнувшейся двери заставил ее обернуться.

По коридору торопливым шагом шел парень, попутно стягивая с плеч осеннее пальто и снимая шляпу. Лицо его было ей смутно знакомо, но как бы Эсперова ни силилась вспомнить, где прежде могла с ним сталкиваться, так и не смогла воспроизвести в памяти ничего путного.

Тем временем, заметив организатора, он махнул ему шляпой и крикнул высоким претенциозным голосом:

— Все готово?

— Да, не беспокойся. Ничего страшного, если забудешь текст, мы…

— Если забуду, спою какую-нибудь бурду, все равно никто не заметит, — отмахнулся парень.

Феня, стоявшая позади организатора фыркнула от возмущения. Заметив ее, певец нахально оскалился и подмигнул ей.

— Привет, красавица. Ты из новых работников? Я тебя здесь раньше не видел.

Узрев напыщенную улыбку, Аграфена тут же догадалась, кто перед ней — вокалист поп-рок-группы «Хубба-Бубба», которого Люк когда-то вызывал на гитарный батл. Она впервые смогла разглядеть его вблизи.

Смазливый парень, едва ли старше нее, но значительно крупнее. Темные волосы, подвергнутые модной стрижке, были зачесаны набок, оголяя выбритый висок. На щеке красовалась родинка, делая его образ еще слащавее.

— Чего молчишь, девонька? Застеснялась?

Не удостоив его ответом, Феня торопливо покинула коридор. Вступать в разговор с многоупоминаемым Аспирином не входило в ее планы.

Судя по обращению, он не узнал ее без грима. Тем лучше. К тому же, в этом не было ничего удивительного: золотой мальчик никогда не делил гримерку с другими музыкантами. Ему полагалась отдельная комната. Если он и замечал Эсперову прежде, то лишь на сцене и с обильным макияжем на лице. И вряд ли мог хорошо ее запомнить, ведь совместные концерты у «Пандемии» и «Хубба-Буббы» случались редко в силу различия жанров их песен, а самого Аспирина из их коллектива интересовал только Реморов — единственный реагировавший на его подначивания.

Памятуя о том, как его воспринимали участники «Пандемии», Аграфена поежилась. Аспирин был ей неприятен. Не только потому, что часто задирал Люка со сцены во время своих выступлений, но и по высокомерной манере общения с остальными людьми. Сальные словечки и жеманство вызывали отвращение и побуждали держаться подальше.

Спешно войдя в гримёрку, Феня плотно закрыла за собой дверь, и прижалась к ней спиной, стараясь выровнять дыхание.

— Бежала, что ли? Я вроде не помираю, — обратился к ней Люк в своем типичном шутливом тоне и, взяв бутылку, сделал несколько больших глотков.

Аграфена не ответила. Пожалуй, она и впрямь выглядела пробежавший марафон. Но виной тому было жуткое волнение и предчувствие чего-то нехорошего. Аспирин напомнил ей то, о чем она уже стала забывать — о любовниках матери, агрессивных скандалах, пошлых примирениях, которые она слышала через стену.

— Эй, ты в порядке? — Люцифер приблизился, обеспокоенно всмотревшись в глаза, и мимолётно приложил руку ей ко лбу, словно хотел проверить температуру.

— Да, — забрав у него открытую бутылку, Феня без малейшей брезгливости отпила воды. — Столкнулась с Аспирином. Мерзкий тип.

Едва услышав псевдоним вокалиста, Реморов напрягся:

— Он что-то тебе сказал?

— Нет.

Больше всего на свете Аграфена ненавидела лгать, но сейчас у неё попросту не было сил вдаваться в подробности. От того, что она станет жаловаться ребятам на каждый глупый подкат, легче все равно не станет.

— Люсик, Фенёк, гримироваться пора, потом поболтаете, — окликнул их Соломон.

***
Когда все группы отыграли, а Ариадна разговаривала в клубе с организаторами мероприятия, «Пандемия» вышла на улицу. Кто-то чтобы подышать воздухом перед сном и немного остыть, а кто-то на перекур. Аграфена, не желая вдыхать сигаретный дым, отошла подальше, рассматривая окрестности и компании людей вокруг.

Осенняя ночь была прохладной. Клуб находился на отшибе, практически в промзоне, затерявшись среди полей, однако каким-то чудом всегда полнился посетителями.

Некоторые группы уже загружали технику в машины, намереваясь ехать по домам или следующим гастролям. Другие шумно обсуждали концерт и фишки, подсмотренные у конкурентов.

— О, девонька! — раздался нетрезвый голос у нее за спиной. Феня обернулась на зов, хоть и понимала, что она тут не единственная девонька на всю округу. — А что это ты тут одна ходишь? Поехали с нами?

По слащавой манере речи она узнала Аспирина.

— Нет, спасибо, меня подвезут, — миролюбиво ответила она, не желая ввязываться в конфликт. Но парень не отступал. Он шагнул ближе, схватив ее за руку, и Феня увидела его расширенные зрачки. Слишком большие даже для тусклого освещения.

— Да не ломайся ты. Небось, наша фанатка, а сама стараешься цену набить.

— Пусти. Я тебя не знаю.

Аграфена дернула рукой, чувствуя, как горло сжимает подкатившая паника, лишая возможности закричать. Аспирин осклабился, потянув ее за собой. Как бы она ни упиралась, цепкая хватка не ослабевала. Свободной рукой Феня изо всех сил старалась расцепить его пальцы, царапая кожу им обоим, но от прилива адреналина, смешанного со страхом, совсем не чувствуя боли.

— Заводи, — бросил он в темноту фургонного окна.

— Аспирин, ты уверен?

— Заводи, я сказал!

— Нет! Пусти! — крикнула Феня и, перестав надеяться лишь на свои силы, оглянулась, стараясь отыскать глазами «Пандемию».

Увидев, что Соломон заметил ее, она стала вырываться активнее. Но пока барабанщик шел к ним, Аспирин уже смог дотащить ее до фургона и собирался поднять, когда вдруг резко отлетел в сторону, а на белом боку машины появились темные брызги.

Сквозь рассеивающуюся пелену в глазах Аграфена рассмотрела Люцифера, злобно надвигавшегося на ее похитителя и сжимавшего дрожащие кулаки. Он наверняка ударил бы его снова, но Аспирин еще не поднялся.

Прежде она думала, что уже видела, как Люк злился, но теперь убедилась, что раньше он лишь слегка раздражался на безобидные шутки Соломона или Ираклия. Однако сейчас по-настоящему рассвирепел. Челюсти были плотно сжаты, ноздри подрагивали от частого и тяжелого дыхания, а в потемневших зелёных глазах бурлила неподдельная ненависть.

— Придурок, ты мне нос сломал! — взвыл Аспирин, неприятно булькая на отдельных слогах, и убрал от лица окровавленную ладонь.

— Нет. Но еще раз ее тронешь, я тебе всё лицо переломаю. Может, на мужика станешь похож.

Пробулькав что-то нечленораздельное, но явно возмущенное, Аспирин сплюнул кровь и бросился к Реморову, попытавшись схватить того за воротник. Однако между ними встрял Соломон, не позволив сцепиться в настоящую драку.

Народ уже начал перешептываться, глядя в их сторону, а некоторые стали активнее закидывать оборудование в багажники, предпочтя не наживать себе проблем.
Даниил резко отдернул Люцифера в сторону, и Аграфена услышала, как он сквозь зубы процедил:

— Ты чего удумал? — Фиделину пришлось встряхнуть взбешенного защитника за загривок, чтобы тот перестал вырываться. — Остынь. В черный список клуба решил попасть или в тюрьму загреметь? Не видишь, что он обдолбанный?

— Но он хотел… — возмутился Люк, неопределенно показывая рукой в сторону Аспирина, в этот момент что-то нервно доказывавшего Соломону и Ираклию.

— Ребята уже шли разбираться. Мы договаривались, что в драки ты больше не лезешь.

— Да пока вы дошли!..

— Будешь подрывать авторитет и портить репутацию группы — вылетишь, — Даня пригрозил Люциферу пальцем и, убедившись, что гитарист успокоился, перевел взгляд на Аграфену. Тембр его голоса разительно сменился с отчитывающего на оберегающий, когда он обратился к ней. — Феня, не отходи от нас, тем более, ночью.

Она кивнула, ощутив, как подогнулись колени то ли от пережитого стресса, то ли от интонации, которую вовсе не ожидала услышать в свой адрес, после того, как стала свидетельницей отповеди Реморова. Ее тоже должны были ругать, разве нет? Это ведь она спровоцировала конфликт. Почувствовав, как к горлу подкатили всхлипы, и не отдавая отчет своим действиям, Аграфена сделала шаг в сторону Даниила и обняла его за шею, наконец разрыдавшись.

— Ну, тихо, все ведь обошлось, — он рефлекторно обнял ее в ответ, мягко постукивая по лопатке.

— Что у вас тут стряслось? — к ним подошла Ада, обводя всех оценивающим взглядом и пытаясь выявить масштаб катастрофы.

Услышав ее голос, Феня дернулась и резко отстранилась от Даниила, вытирая ладонями щеки от следов туши, размытой слезами.

— Прости, я не…

— Люк! — строго позвала Ариадна, едва увидев ее лицо. — Если ты опять…

— Не он, — вовремя вступился Даня. Люцифер хмуро обернулся к ним и вновь отвел глаза в сторону Соломона, уже закончившего разбираться со злодеем и теперь направлявшегося обратно к команде. Ираклий шёл следом.

Вокалист «Хубба-Буббы» неотрывно смотрел на Люка.

— Мы с тобой еще разберемся, дьяволёныш! — крикнул Аспирин, дождавшись, когда Соломон отойдет на безопасное расстояние.

Люцифер резко подался вперед, но Поспелов преградил ему дорогу, похлопав по груди и прижав к себе.

— Все обошлось, не кипишуй, пусть мелет языком, сколько хочет.

— Иди сюда, — обратилась тем временем Ада к Аграфене и заключила ее в объятия. — Напугали?

— Прости, — вновь взмолилась Феня, стирая остатки слёз.

— Тебе не за что извиняться.

Феня благодарно кивнула, хотя в глубине души знала, что для извинений у нее была глобальная причина, даже если подруга в упор отказывалась это замечать.

***
В тот вечер Люцифер старательно бальзамировал подавленную агрессию водкой. Феня не знала, что во фразу «перебрать с алкоголем» он вкладывал такой смысл. И искренно не понимала, как после стольких рюмок он все еще держался на ногах.

Сама Аграфена намеренно не пила, беря пример с Ады и Даниила. Сейчас ей как никогда прежде требовался трезвый ум, чтобы обдумать случившееся. Ее предупреждали, что в «Пандемии» она под защитой, но прежде Эсперова думала, что все конфликты решатся так же, как знакомство на дебютном концерте: Соломону и Даниилу достаточно было встать рядом с ней, чтобы жаждущие знакомства рокеры мгновенно потеряли интерес.

Но сегодня ситуация была совершенно иной. И было непривычно, что кто-то действительно готов полезть в драку ради нее.

Хоть Люк и напугал Аграфену своим диким выпадом, все же ему было далеко до Аспирина. Реморов давно стал для нее частью семьи и заслужил доверие, несмотря на вспыльчивый нрав, а потому в качестве благодарности за спасение Феня пыталась перевести его внимание с алкоголя на диалог или «случайно» опрокинуть локтем наполненную рюмку. Но он снова и снова возвращался к своему занятию, словно намеренно добиваясь забытья.

И оно не заставило себя долго ждать. Под утро, когда Люцифер начал клевать носом, Даня и Соломон отвели его в служебное помещение и устроили в одном из кресел. Все еще чувствуя муки совести, Аграфена вызвалась побыть с ним, о чем и оповестила их на пороге, когда они выходили. Даниил смерил ее испытующим взглядом, уведомив:

— Аграфена, мне не нравится ваше сближение.

— Сближение? — возмутилась она. — Я просто забочусь обо всех. Но сейчас вы в порядке, а Люк — нет. Если ему станет плохо…

— Он знал, на что шел, когда решил столько выпить. Просто помни о правилах. И о том, что он пьян в стельку, а ты уже видела степень его самоконтроля.

— Да брось! Когда я выхаживала не менее пьяного Ираклия, ты ко мне претензий не имел.

— Ираклий свалился и набил шишку. И он не пошел после этого расквасить кому-то морду.

Упрямым молчанием Феня дала понять, что такой аргумент ее не убедил. Тогда Фиделин смягчился и продолжил более доверительным тоном:

— Фень, я ни за что не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. И с ним тоже, — Даня указал в сторону спящего Люцифера. — Мы переживаем за вас обоих не меньше, чем ты за него. Я все понимаю, сердцу не прикажешь, но…

— Но из вас двоих ты думаешь, а Люсик — не всегда, — добавил Соломон, умело переводя скользкую тему в другое русло.

«Сердцу не прикажешь… Если бы ты только знал, как метко попал в цель и как сильно при этом промахнулся!» — с горечью подумала Аграфена, опустив глаза, а вслух произнесла:

— Я останусь. На случай, если ему вдруг станет плохо. Не хочу, чтобы он был один. Это обычная благодарность.

Сдавшись, вокалист кивнул и уже собрался уходить, но Феня окликнула его:

— Даня… Для меня важен каждый из вас.

Фиделин вновь кивнул. Соломон одобрительно похлопал ее по плечу. Отчего-то Аграфене вдруг показалось, что Поспелов лучше других понял, что именно она вкладывала в эту фразу. Но он никоим образом не дал ей убедиться в подлинности таких подозрений.

Она не стала закрывать двери, чтобы в комнату попадало хоть немного освещения. Заняв кресло рядом с Люцифером, Эсперова прикрыла глаза, вновь и вновь прокручивая в голове слова Даниила. Неужели он и впрямь считал, что они с Реморовым сближаются? Не удержавшись, Аграфена тяжело вздохнула, не ожидая, что потревожит этим спящего Люцифера.

— Где? А… — определив свое местонахождение, Люк мотнул головой, сонно оглядев комнату, и поморщился, схватившись за висок. Переведя взгляд на клавишницу, он встрепенулся. — О, Феня, ты?

— Я. Спи.

— Ты такая до-о-обрая, — протянул он, расплывшись в пьяной улыбке. — Тебя совсем не хочется обижать. Хочется защитить.

— Защитил уже, — улыбнулась она в ответ, припоминая, что прежде пьяные разговоры ее до невозможности раздражали. Но не сейчас. — Спасибо, правда. И еще тысячу раз скажу тебе «спасибо». Но теперь нужно поспать, пока голова совсем не разболелась.

— Да, надо бы, — Люцифер устало потер глаза и зевнул, прикрывая рот рукой. Сейчас он так был похож на безобидного ребенка, что Аграфена испытывала страшный диссонанс, вспоминая выражение его лица во время драки. — Останешься со мной?

Отделавшись тихим «угу», Аграфена подставила ему плечо, на которое он с удовольствием опустил голову.

Она не вкладывала в этот жест что-то романтическое, как и в любое взаимодействие с Реморовым. Ей было с ним комфортно и легко, словно они были тем самым единым организмом, о котором Люк сказал ей после дебюта. С ним она могла не бояться, что ее слова или поступки будут истолкованы неверно. Люк всегда тонко чувствовал ее и понимал. Чего не скажешь о других членах группы, которым Феня порой вынуждена была объяснять свои интенции.

Она старалась ко всем относиться одинаково, проявляя заботу и признательность. Ада поступала так же. Но то, что от Фиделиной рассматривалось, как обыденность, от Эсперовой многие воспринимали, как чрезмерное беспокойство.

А ей на самом деле просто некуда было девать накопившуюся нежность и любовь. Раз она не могла окружить ими человека, которого обожала всем сердцем, то почему бы не распределить благие чувства между всеми участниками группы?

Проваливаясь в сон, она услышала, как Люцифер едва слышно прошептал:

— Ты хорошая. Если бы моя сестра выжила, я уверен, она была бы похожа на тебя…

***
«Пандемия» закончила праздновать и завалилась в служебное помещение паровозиком под управлением Ираклия, запнувшегося о порог и едва не разбудившего спящих. Следом вошла Ада, первая заметив Люка и Аграфену. Умиленно выдохнув, она взглянула на мужа. Даня восторга не разделил.

В тусклом зеленоватом свете, льющемся из коридора, вырисовывались силуэты Аграфены, во сне прижавшейся щекой к белокурой макушке, и Люцифера, спящего на ее плече.

— Это кончится катастрофой, вот увидишь, — обратился Даниил к Соломону.

— Выключи свою бабу Вангу. Милые дети. Может, он наконец-то нашел родственную душу!

— Ну-ну. А что нашла она?..