Глава 31. Похищение
НИК
Я потерял её.
Буквально за десять минут. Или даже меньше. Время вдруг стало чем-то липким, вязким, странно искажённым. Я моргнул — и она исчезла.
Ещё мгновение назад она стояла в центре зала, в этом безупречном, стерильно сверкающем пространстве, будто вырезанная из света. Я наблюдал, как она вежливо кивала какому-то дипломату, отвечала мягкой полуулыбкой, той самой, за которую половина мужчин города была готова отдать совесть, а другая — разум.
А потом... просто — нет.
Сначала я повернул голову. Просто, машинально. Вернуть взгляд — и убедиться, что она всё ещё здесь. Но её уже не было.
Может, пошла в туалет. Может, отошла на минуту.
Я сделал круг по залу.
Неспешно. Спокойно.
И всё равно сердце стукнуло чуть сильнее.
В коридоре не было ничего, кроме официантов с подносами и пары бизнесменов, обсуждающих скучные сделки. Никаких следов её шагов. Никакой тени от платья.
Я пошёл дальше. Быстрее. С каждой новой минутой шаги становились всё стремительнее. Я обошёл всё: конференц-залы, вспомогательные помещения, холлы, террасы. Я заглядывал в туалеты, стучал в закрытые двери, проверял балконы, где обычно прятались те, кому становилось душно от роскоши.
И всё — пусто.
Ни платья. Ни запаха её духов. Ни звука каблуков. Ни чёрта.
Я вышел на улицу.
Пробежался через задний двор. Посмотрел на вход, на служебную стоянку, проверил машины охраны, заглянул даже в будку охранника. Ничего.
Крис исчезла.
Я нашёл Эндрю у барной стойки. Он разливал красное вино партнёру, рассказывал что-то с улыбкой.
Я подошёл прямо. Не извиняясь.
— Эндрю.
Он обернулся:
— А, Ник. Что-то срочное?
— Где Крис?
Он моргнул, немного нахмурился, явно не понял.
— В смысле? Она здесь где-то была. С подругами, кажется. Потом вроде в холле. Говорила, что пойдёт воздухом подышать.
— Я обыскал весь отель. Внутри её нет. Снаружи — тоже.
Я говорил ровно, слишком ровно.
— Камеры её не зафиксировали. Она не выходила. Телефон сбрасывает вызов. Сообщения не читаются.
И вот в этот момент, я увидел, как поменялось его лицо. Улыбка исчезла. Глаза — острые, колючие. Он выпрямился, будто позвоночник вспомнил, что такое страх.
— Что ты хочешь этим сказать? — прошептал он,
Я сделал паузу.
— Я думаю... с ней что-то случилось.
Он уже доставал телефон. Дрожащими пальцами.
Набрал её номер.
Гудок.
Один.
Второй.
Третий.
— Алло?
И тут — голос.
Хриплый. Знакомый. Глухой и вкрадчивый.
— Поздравляю, Эндрю.
Пауза.
— Бал просто восхитителен. Всё сверкает, как надо. Гости в восторге. А твоя жена... ох, она великолепна. Даже не верится, как приятно ехать с ней в одной машине.
Я застыл.
Эндрю побледнел.
— Что ты несёшь? Где она?!
— Спокойно, спокойно, — голос почти усмехался. — Мы просто напомнили тебе, что долги — это такая штука... не любят, когда их забывают. Ты думал, я исчез? Думал, можешь жить, как король, и никогда не оглядываться?
Я сделал шаг ближе.
Эндрю сжал телефон. Побелели костяшки пальцев.
— Что ты хочешь? Верни мою жену. Немедленно.
— Если хочешь её увидеть живой, готовь десять миллионов. Завтра. К обеду. Без игр.
И пауза. Потом ещё один укол:
— Ах да... передай своей охране, чтоб не пытались играть в героев. Мы и так уже всё взяли под контроль.
Щелчок.
Связь прервалась.
Эндрю остался стоять, как статуя. Смотрел в чёрный экран, будто мог увидеть там хоть что-то, кроме пустоты.
— Кто это был? — спросил я тихо, но с металлом в голосе.
Эндрю выдохнул, как будто пытался хоть на секунду вернуть себе самообладание. Потом повернулся ко мне. В его взгляде впервые не было надменности. Ни власти. Ни привычного «я контролирую всё».
— Старый враг, — сказал он после короткой паузы. Голос сухой, будто от песка на зубах. — Очень старый. И... я задолжал ему.
— Сколько? — Я смотрел прямо в него, не мигая.
— Много. Очень много.
— Насколько «много»? — прижал я.
Он провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть всё, что слышал. На мгновение выглядел старше лет на десять.
— Больше, чем десять миллионов. Это только начало. Там... другая цена. За власть. За всё, что у меня есть.
Он знал, что может прийти расплата. Он знал — и всё равно не подготовился.
А теперь похищена она.
Крис.
Во что бы то ни стало.
Я должен её найти.
Каждый мой шаг отдавался гулко, будто удары сердца по пустым стенам.
С каждым ударом ярость во мне росла. С каждым шагом дыхание становилось тяжелее. Паника поднималась, как прилив. В груди уже не билось — гремело.
Я дёрнул рацию:
— Лукас, ты меня слышишь?
Ответ пришёл мгновенно:
— Да, Ник. Что-то случилось?
— Забудь про бал. Всё. Сейчас поднимаешь команду. Полный состав. Проверяешь все камеры снова — входы, выходы, парковку, задний двор. Особое внимание — южный выезд.
И ещё. Мне нужно знать, в какой чёртовой машине увезли Крис.
— Принято. Уже запускаю.
Я отключил рацию.
На секунду всё вокруг будто вымерло. Музыка, смех, свет, звон бокалов — стали белым шумом, далёким и липким, как воспоминание о чужом празднике.
Они продолжали смеяться. Поднимать бокалы. Кто-то танцевал.
А она была в чужой машине. Одна.
Я достал телефон.
Открыл список контактов. Пролистывал, пальцы дрожали, но не от страха — от бессильной ярости.
Нужного имени не было.
Макс.
Айтишник. Хакер. Немного придурковатый, слегка странный, но гениальный. И — друг Крис. Единственный, кто мог отследить её, если никто другой не сможет.
И тут я вспомнил.
Hilton Barcelona. Он сам хвастался, что жил в номере с видом на море и с утренним капучино за счёт «клиентов».
Я почти бегом направился к выходу.
Выхватил ключи из внутреннего кармана. Открыл машину.
Сел.
Двигатель завёлся с первого рывка.
Я нажал на газ, как будто за мной уже гнался сам дьявол.
21:46. Hilton.
Я влетел в холл, как буря. Как ураган без предупреждения.
Девушка на ресепшене улыбалась — идеально, по отработанному скрипту, — и тут же замерла, когда увидела моё лицо.
— Добрый вечер, чем могу...
— Мне нужен номер телефона гостя, который останавливался у вас около двух недель назад. Имя — Макс Левенталь.
Она моргнула, как будто не сразу поняла.
— Извините, сэр, но мы не можем выдавать...
Я достал удостоверение. Частная охрана. Служебная печать. Блестящая, настоящая. Положил на стойку.
— Это не просьба. Это уголовное дело.
Девушка растерялась.
— Но я...
— Послушай. Человек, с которым он связан, похищен. Каждая минута — на вес золота. Если ты сейчас не откроешь базу, я звоню в прокуратуру, и сюда приезжает полиция, следственная группа и пресс-служба.
Она побледнела.
— Минуту...
Открыла базу. Пальцы у неё дрожали. Печатает. Губу прикусила. Листает. Щёлкает.
Я стоял, сжав кулаки, чувствуя, как внутри всё уже горит. Гнев стал пламенем, которое ползло по позвоночнику.
— Есть. Макс Левенталь. Был у нас. Выехал двадцать дней назад. Оставил номер.
— Печать мне его.
Она вырвала бумажку, подала мне. Я выхватил.
+41...
Швейцария.
Я уже звонил на такие.
И чёрт с ним.
Набрал.
Один гудок. Второй. Третий.
— Hallo?
— Макс. Это Ник. Я телохранитель Крис. Слушай внимательно. Крис похищена. Только что. Прямо сейчас. Мне от тебя нужно всё, что ты можешь вытащить: координаты, её местоположение, любые трекеры. Телефон. AirPods. Apple Watch. Что угодно.
Он замолчал. И потом только коротко выдохнул:
— Ты где?
— Барселона. Hilton. Только что выбил твой номер.
— Хорошо. Скидывай её номер. Я захожу через Find My iPhone. Если не сработает — по резервной симке. Если AirPods или часы активны — найду. Но мне нужно минут десять.
— У тебя есть пять, — рыкнул я. — Если мы не найдём её до рассвета...
— Думаешь, это он?
— Не знаю. Но он звучал, как будто не играет.
Я отправил ему всё что у меня было. Добавил сообщение:
Пропала 40 минут назад. Вышла из зала. Камеры обрезаны. Машина — неизвестна. Возможно южный выезд.
— Принято. Я тебе напишу.
И замолчал.
Я стоял в холле отеля, чувствуя, как мир начал трещать.
***
КРИС
Машина.
Темнота. Запах кожи и гари. Сигара — дорогая, терпкая, с привкусом власти — въедалась в ткани, в волосы, в кожу.
Я не дышала слишком глубоко — не хотела показывать, насколько страшно.
Но пальцы уже онемели.
Сердце колотилось в груди — глухо, тяжело, как молот по железу. Каждое движение отдавало гулом в позвоночнике, как будто внутри меня гуляло электричество. Паника царапалась изнутри, но я сдерживала её изо всех сил. Потому что знала: если покажу слабость — это будет началом конца.
Я понятия не имела, сколько времени прошло.
Пять минут? Полчаса? Вечность?
Передо мной, на сидении, сидел мужчина.
Он не смотрел на меня.
Пока.
На вид — около сорока.
Костюм дорогой, как у сенатора. Галстук. Часы. Всё в нём кричало: «Я — власть».
Но спина его, поза, мышцы плеч — они выдавали другое.
Это был не дипломат. Это был хищник.
Седина на висках выглядела не как признак возраста, а как след от битвы.
Аккуратная борода подчёркивала холодность челюсти.
А глаза...
Глаза были прозрачными, стальными. Не было ни эмоций, ни сочувствия.
Только расчёт.
На его пальце блестело массивное кольцо. Металл, инкрустация, герб — как клеймо.
Он не прятался.
Он не боялся, что я его запомню.
Он говорил по телефону. Его голос был спокоен. Ровен. Без намёка на торопливость. Как будто он обсуждал финансовую сделку — а не только что похищенную женщину.
— Да, она у нас. Всё прошло идеально. Он даже не заметил, когда мы её увели.
...Нет, Ник ещё не вмешался.
...Но вмешается. Это же Ник. Он всегда врывается в последний момент, когда уже поздно. Особенно ради тех, кто ему не по рангу.
Пауза.
Мужчина усмехнулся.
— Да, я помню, как он работал. Тогда — с Эндрю. До этого — со мной. Потом исчез. Как тень.
Он положил телефон. И впервые повернулся.
Его взгляд был медленным. Острым. Пронзающим до самого дна.
Он не смотрел, он изучал. Как коллекционер. Как будто я — не человек, а объект. Трофей.
На мгновение он замер, словно сканируя. А потом медленно сказал:
— Ты выглядишь дороже, чем на фото.
Как будто говорил о каком-то украшении.
Как будто я — не женщина.
— Теперь я понимаю, почему Ник сорвался с поводка.
Я молчала. Грудь горела от напряжения. В горле встал камень, будто проглотила осколок стекла.
Он продолжал. Голос был мягким, почти ласковым. Но от этого становилось только хуже.
— Знаешь, мне всегда казалось, что Ник сломается.
Он ведь видел многое. Помнишь девочку, которая утонула?
Нет? Ну конечно. Он тебе не рассказывал.
Я застыла.
— Эндрю тогда приказал ему... закрыть вопрос. И он не сказал ни слова. Просто выполнил. А потом ушёл.
Ник молчал, потому что был солдатом. Исполнителем. А потом решил, что может быть человеком. Смешно, правда?
Я прижалась к спинке сиденья.
Мир вокруг меня съёжился.
— Вы... врёте.
Он слегка наклонил голову.
— Правда, Кристина, не всегда красива.
Его голос стал жёстче.
— Он работал на меня. Потом на Эндрю. Он возил, сопровождал, угрожал, подписывал документы, вёз грузы, которых никто не хотел видеть. Он делал всё, чтобы бизнес шёл. А потом, однажды, исчез. Словно у него появился выбор. Праведник. Герой.
И вот теперь... вернулся.
Машина резко свернула.
Я не была готова. Меня бросило вбок. Плечо ударилось о дверь.
В глазах потемнело.
Металл холодно впился в кость.
— Куда... куда вы меня везёте? — я выдавила. Голос дрожал. Я старалась говорить чётко.
Он снова посмотрел на экран телефона. Будто я уже надоела ему.
— Мы ждём твоего мужа. Он должен вспомнить, кому обязан. Ты — его якорь. Его слабость. Я ждал десять лет, пока он снова поднимется. И вот теперь... я пришёл за тем, что он у меня украл.
— Деньги? — прошептала я.
— Деньги? — он усмехнулся. — Десять миллионов — это просто цифра.
Меня интересует принцип. Он должен заплатить. Кем-то. Чем-то. А ты — как раз то, что нужно.
Я сжалась.
Стало трудно дышать.
Я чувствовала, как теряю контроль.
Мы въехали в район, где света не было. Где асфальт пах железом и маслом. Заводы, склады, бетон, тьма. Это была не Барселона. Это был ад на её задворках.
— А если не сработает? — спросила я.
Он повернулся. Его лицо стало каменным.
— Тогда...
Он пожал плечами.
— Я просто найду тебе рынок получше.
— Что?..
— С такими чертами лица, как у тебя... ты уйдёшь дорого. Очень. Особенно если на видео ты будешь умолять своего мужа или телохранителя спасти тебя.
Представь себе: ты в крови, на коленях. Плачешь. Просишь.
Это будет продаваться.
И тогда я закричала.
Я не помню, как именно. Это было не голосом. Это было телом. Душой. Как зверь, которого загнали в клетку и начали резать по живому.
Я кричала так, будто от этого зависела жизнь.
Ответ пришёл сразу.
Удар.
Глухой. Мощный. По щеке.
В голове взорвался звон. Звук был, как выстрел в упор.
Щека горела. В ушах стучало. В висках — кровь.
Он не смотрел на меня.
Просто бросил:
— Спи, принцесса.
Скоро начнётся самое интересное.
***
Я не знала, что было глупее — пытаться сбежать без плана...
...или вообще верить, что от таких, как они, можно сбежать.
Когда страх становится громче разума — ты перестаёшь думать.
Ты просто бежишь.
Как животное, на инстинктах. Без расчёта. Без маршрута.
Без шансов.
Я вылетела из комнаты, как снаряд, ударившись плечом о дверную раму. Острая боль пронзила всё плечо, кожа сдиралась о щербатый металл, но мне было плевать. Я не чувствовала ничего, кроме бешеного биения сердца и дикого, животного рёва внутри: беги. беги. беги.
Коридор встретил меня глухой тишиной и смрадом.
И вдруг — свет.
В конце коридора.
Белая дверь.
Выход.
Я не думала. Я просто неслась вперёд, сердце грохотало в груди, лёгкие рвались на части, в глазах — всё слилось в одно: свобода.
— Стоять!
Голос ударил в уши, как плеть. Хриплый, злой, будто рванул из самой земли.
Я не успела даже вдохнуть.
Что-то — руки, чьи-то, мощные — вцепились в мои плечи, резко дёрнули назад.
Я взвизгнула, не сдержав крика, тело швырнуло вбок, я ударилась спиной о стену, и воздух мгновенно выбило из груди.
Осталась только боль.
Острая. Прямая.
— Ублюдки! Отпустите меня! — я закричала так, что сорвала голос. Голос был рваным, сорванным, как кожа с ладоней.
В глазах мутнело. Рот был в крови. Ладони — в ссадинах.
Я сидела на полу, дрожа всем телом. Щека горела, губа лопнула.
Я дышала, как загнанный зверь. Отрывисто, быстро, неровно. Воздух будто отказывался заходить в лёгкие.
Я не плакала. Пока.
Но внутри всё рвалось.
Страх, унижение, злость, бессилие.
И тогда — снова.
Дверь.
Она открылась почти бесшумно.
И вошёл он.
Он шёл неспешно.
Уверенно.
Опасные люди никогда не спешат.
Им не надо. У них всё уже решено.
— Ты впечатлила моих ребят, — усмехнулся он, и в голосе было что-то... почти восхищённое.
— Пошёл к чёрту, — прохрипела я, сплёвывая кровь на пол.
Он хмыкнул:
— Уже был. Но тебя там пока не видел.
Он осмотрел комнату, как владелец виллы осматривает гостиную после вечеринки.
Пыльный стул, тумба, лампа, облупленные стены. Всё его. Всё под контролем.
Он прошёлся медленно, достал флягу из серебра.
Виски. Плеснул себе в крышку. Выпил.
Как будто это его личный кабинет, а я — просто беспокойная гостья.
Я молчала.
Я смотрела на его руку.
На пальце блестело кольцо с гербом.
Такое же я видела... на старом фото.
Фото, где был Эндрю.
С молодым мужчиной. В дорогих костюмах. Улыбающимися. Партнёрами.
— У меня к тебе только один вопрос, Крис, — наконец произнёс он.
Я сразу ответила:
— Я ничего не знаю. И не скажу. Даже если бы знала.
Он не удивился.
Просто усмехнулся. Как будто знал, что услышу.
— Мне от тебя, по сути, ничего и не нужно.
Если бы не одно... крошечное «но».
Он наклонился.
Стал ближе.
Его глаза были... жуткие.
Не безумные. Нет.
Умные. Холодные. Точные. Как клинки.
— Мне нужна одна маленькая вещь, Кристина. Совсем маленькая.
— Что? — прошептала я.
— Флешка.
Я моргнула.
Флешка?
— Какая ещё флешка? — я пыталась понять, о чём он вообще.
Он закатил глаза.
— Только не начинай, ладно? Серьёзно, милая.
Ты же умная.
Ты должна знать.
Он поставил стакан на бетон, сцепил руки, подался ближе.
— Твой муж — параноик. Но гениальный параноик. Он записывал всё: встречи, сделки, голоса, угрозы, пароли, видео. Он хранил их все. Заархивированные, защищённые, закодированные.
И всё это — на одной флешке. Маленькой. С ноготь.
— Зачем?
— Чтобы держать нас — меня, Ника, кого угодно — на цепи. Он всегда любил контролировать. И всегда знал, что правда — оружие.
Я чувствовала, как по коже пробегает холод.
— Я... я не знала. У меня нет её.
Он усмехнулся.
Не издевательски. Даже не злобно.
Скорее... разочарованно.
— Тогда тебе не повезло, Крис.
Он поднялся, отряхнул костюм.
— У тебя три варианта.
Первый: твой муж заплатит десять миллионов.
Второй: твой рыцарь в чёрном — Ник — найдёт тебя и спасёт.
Третий... — он задержался у двери. — Ты поедешь в долгую командировку.
Очень долгую.
Куда не долетит ни одно письмо. Ни один Ник.
Он уже уходил. Но вдруг обернулся.
— Ты ведь думаешь, что Ник — твой спаситель?
Я молчала, стискивая зубы.
— Он не тот, кем кажется. Не тот, кого ты придумала.
И уж точно — не случайно стал твоим охранником.
Он подошёл ближе.
Настолько, что я почувствовала его дыхание.
Он пах сигарой. Силой. Смертью.
— До завтра, Кристина.
Он усмехнулся и вышел.
Дверь захлопнулась.
Мир стал снова глухим.
Я осталась одна.
С лицом, прорезанным страхом.
С телом, сжимающимся от холода.
С сознанием, которое больше не знало, кому можно верить.
Флешка. Ник. Эндрю. Все врут?
А если не врут?
То я — просто пешка.
***
НИК
Телефон у виска.
Палец судорожно бьёт по кнопке вызова. Снова. И снова.
Секунда. Другая.
Гудки тянутся, как петля.
И, наконец, голос. Макс.
— Они выключили всё, Ник, — хриплый, уставший, измученный. Голос человека, который не отходил от монитора ни на минуту. У него сиплый тембр, как у того, кто говорит после ночи с кофе, стрессом и без сна. — Нет GPS, нет Bluetooth, даже долбаный шагомер молчит. Они знали, что делали. Продумали всё.
Я закрыл глаза. Сжал зубы.
На вдохе — ледяной ком в груди. На выдохе — только ярость.
Всё.
Страх сгорел. Словно кислород, который закончился. Осталась злость. Сосредоточенная, холодная. Не крик. Не паника.
Это — тишина палача.
Это — когда ты не сомневаешься.
— Мне нужно больше, Макс, — произнёс я глухо, как приказ. — Любая зацепка. Хоть чёртов пиксель.
— Тогда мне нужен доступ к системе отеля, — ответил он, быстро, уже в режиме боевого алгоритма. — Камеры. Сервера. Если они что-то удаляли — я могу попробовать вытянуть. Есть шанс, что где-то остались хвосты. Но...
— Но тебе нужно время, — закончил я.
— Да.
Я коротко кивнул — сам себе.
— Я всё тебе сброшу, — бросил в трубку и завершил вызов.
И началось ожидание.
Прошёл час. Потом ещё.
Я не спал.
Я не дышал.
Я не чувствовал тела.
Я сидел прямо на полу, в тени гостиничного коридора, спиной к холодной стене. Рядом валялась пустая чашка из-под чая, который я не пил.
Где-то вдалеке кто-то смеялся.
Телевизор гудел в соседнем номере.
На потолке — тусклая лампа.
Всё было, как в жизни.
Кроме жизни.
В голове — её лицо.
Как она смотрела на меня той ночью.
Немного настороженно. Немного тепло. Немного слишком близко.
Каждую секунду мне хотелось вырвать себя из тела и просто быть рядом с ней. Закрыть её собой. Забрать.
Я чувствовал, что схожу с ума.
Экран загорелся.
Сообщение. Имя.
Макс.
Я ткнул «ответить», даже не глядя.
— Нашёл, — голос был тихим, почти сухим, но я сразу понял. Это оно. Это — шанс.
— Говори.
— Задняя камера. Самая дальняя. Почти у техслужбы. Почти не работала. Нет сигнала, никакой активности. Но я прокрутил вручную, кадр за кадром. Там был момент. Один. Короткий. Он шёл рядом с ней. Потом — машина. Чёрная. Без номеров.
— Лицо видно?
— Почти нет. Тень. Но я сделал трюк: стабилизировал кадр, просветлил, улучшил. И... Ник. Это он.
Я сразу его пробил.
Пауза.
— Кто? — я уже знал ответ. Но хотел услышать.
— Оуэн Валес.
Я замер. В груди всё зашевелилось, как змеи.
— Старый друг твоего босса. Вернее... бывший друг.Я вскочил. Как будто всё тело оттолкнулось от пола.
Имя, как нож.
— Оуэн...
Я помнил его. Помнил глаза. Голос.
Слишком вежливый.
Слишком спокойный.
Тот, кто улыбался, когда угрожал.
— Он давно вычеркнут, — продолжил Макс. — Но он не исчез. У него есть десятки объектов по всей Испании. В Барселоне — два старых склада. Один у порта, другой — в промзоне. Оба оформлены на липовые компании. Но я проверил — хозяин он. Бумаги через Панаму, но цепочка сходится.
— Она на одном из них, — сказал я почти шёпотом.
— Именно. Ставлю всё. Выбор очевиден.
— Скинь адреса. Немедленно.
— Уже в твоём телефоне, — подтвердил он. — Будь осторожен. Ник... он может быть очень опасным.
Я отключил звонок.
Я не стал ждать лифта.
Я рванул вниз по лестнице, перескакивая ступени.
Одна. Две. Пять.
Сердце билось, как мотор.
Когда я влетел в фойе — Эндрю уже был там.
Он стоял с телефоном в руке, пальцы не шевелились, глаза смотрели в пустоту.
— Что? — спросил он резко, когда увидел мой взгляд. Он почувствовал всё сразу.
Мой настрой. Мою решимость.
И понял: я что-то знаю.
— Я нашёл, где её держат, — сказал я. — Два склада. Один из них.
Я еду с группой. Сейчас.
Он шагнул ближе, поправляя запонки.
— Я еду с тобой. Это моя жена.
Я встал прямо перед ним.
Чётко. Жёстко. Без права на диалог.
— Нет.
— Что значит — «нет»?! — он прищурился, голос сорвался.
— Это значит, что я не могу спасать и её, и тебя. Ты — цель. Если ты рядом — у них будет два прицела, а не один. Я не рискую.
Слова зависли в воздухе.
В груди у него что-то дрогнуло. Он хотел возразить. Но не смог.
— А если он позвонит... — тихо произнёс Эндрю. — Что мне говорить? Про деньги?
Я замолчал.
Глаза — прямо в его.
— Скажи, что они будут.
— А они будут? — прошептал он.
Я сжал кулак.
— Ты просто скажи. Остальное — на мне.
Я развернулся.
Команда уже ждала.
Рация в ухе, ствол за поясом, жилет на груди.
В крови — одна цель.
Вернуть её.
Или сгореть вместе с теми, кто посмел её тронуть.
***
НИК
Мы подъехали к складам на самом краю рассвета.
Свет был ещё серым, приглушённым, как будто небо не решалось окончательно проснуться.
Я вышел из машины первым.
Медленно. Без слов.
Каждое движение — на автомате.
Внутри — бетон.
Чувства замерли, как будто сам организм понимал: ошибка стоит слишком дорого.
Вокруг — мрачные силуэты: покосившиеся контейнеры, ржавые платформы, металлические лестницы, ведущие в никуда. Склады выглядели так, будто здесь давно не ступала нога человека. Но я знал — внутри она.
Крис.
— Позиции? — спросил я коротко. Голос вышел чуть громче, чем хотелось. Пронёсся эхом, отразился от стен.
Ответа не было. Только утвердительные кивки, лёгкие движения рук, взгляд через прицел. Команда знала своё дело. Я чувствовал их напряжение, как натянутую струну. Каждому — было не всё равно.
Я достал пистолет. Проверил затвор. Щелчок магазина прозвучал, как последний аккорд перед бурей.
Пальцы сжали оружие. Холод металла — мой единственный контроль.
Мы подошли к воротам. Массивная металлическая дверь возвышалась перед нами, будто пасть чудовища. Ржавчина покрывала края, воздух внутри словно гудел, и я слышал это.
Нет. Я вытащу её. Живой. Во что бы то ни стало.
— По моему сигналу — работаем. Чисто. Быстро. Без фокусов, — прошептал я. Команда подтвердила кивками. Рации затихли.
Сигнал.
Дверь сорвалась внутрь со звуком, похожим на грохот грома.
И ад начался.
Мы ворвались в склад, и всё сразу взорвалось. Свет фонарей — резкий, болезненный. Пыль под ногами — как дым. Вонь от машинного масла, железа и сырости.
Стеллажи в беспорядке. Мешки. Старые ящики.
И тени. Люди. Движение.
Выстрел. Один. Второй. Пули вспарывали воздух.
— Вперёд! Право! Один за стеллажом! — голос в рации, и я сразу подался вбок, уходя от попадания.
Вижу фигуру. Мужчина. Маска.
Он поднимает ствол.
Нет. Не сейчас. Не здесь. Не с ней.
Я рванул вперёд, будто кто-то оттолкнул меня изнутри.
Моё тело ударилось об него, сбивая с ног. Мы покатились по полу, я надавил на спуск — один выстрел. Пуля срикошетила.
Он ударил. Я — в ответ.
Но я не отступил.
Я уже видел её.
Крис.
В углу, между ящиками.
Связанная, растрёпанная. Но живая.
Я сорвался с места, бросился к ней. Она подняла глаза — и в них было всё.
Страх. Надежда.
И вера.
Во меня.
— Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой, слышишь? — сорвался голос. Хриплый, надломленный. Но настоящий.
Она кивнула. Руки дрожали. На лице — ссадины. Взгляд расфокусирован. Но она дышала. И я дышал тоже.
— Быстро! — крикнул я в рацию. — На выход! Чистим зону! У нас цель!
Я схватил её за руку. Она держалась крепко. Изо всех сил.
Мы побежали. Мимо тел. Мимо криков. Мимо прошлого, которое отказывалось отпускать.
На улице — утро.
Первый свет.
Туман — рассеивался. Словно мир снова начинал дышать.
Я прижал её к себе.
Чувствовал, как она дрожит.
Её дыхание — резкое, тяжёлое.
Но оно было.
— Ты в порядке? — спросил я, глядя ей в лицо.
Она молча кивнула. И этого было достаточно.
Она — жива. Мы — вместе.
Я сел за руль.
Газ. Колёса скользнули по асфальту, унося нас от того, что случилось за дверью склада.
Впереди — дорога. Позади — дым и пули.
Крис сидела рядом, бледная, сжатая, как струна.
Но она была рядом. И я клялся про себя: больше никто не посмеет прикоснуться к ней.
И тут — вибрация.
Телефон.
Незнакомый номер.
— Алло?
— Привет, Ник, — голос на том конце был ледяной. Протяжный. С насмешкой. С ядом.
— Я никогда не сомневался в тебе. Ты — профессионал. Завидую Эндрю. Ты мог бы дальше работать на меня.
Он сделал паузу.
Я почувствовал, как кулак сжимает телефон.
— Ты выиграл этот раунд. Но война — ещё не закончена. Будь осторожен со своей принцессой. Она уже знает слишком много.
И дальше:
— Передай ей. Если она вдруг найдёт ту самую... мелочь. Пусть свяжется со мной. Я хорошо заплачу.
Щелчок.
Связь оборвалась.
Я повернулся к Крис.
Она смотрела в окно. Молча.
Но я знал — она слышала.
— Что это было? — спросил я.
— Я не знаю... — прошептала она. — Он говорил что-то... про какую-ту флешку. Или про что-то важное. Ник, у меня к тебе столько вопросов. Я... я слышала разное. Кто ты на самом деле?
Я смотрел на дорогу. На свет фар.
Вдох.
— Всё, что тебе нужно знать, — тихо сказал я, — это то, что я не отступлю. Никогда. Ни перед кем. Особенно если речь — о тебе.
— Ты должен будешь всё мне объяснить. А сейчас отвези меня в отель, я сильно устала.