Слишком дерзкая для тебя

НИК

Я проснулся раньше, чем прозвенел будильник. Если быть точным — я вообще не спал. Глаза иногда слипались, тело отключалось на пару минут, но внутри всё продолжало гореть. Неспокойно, болезненно, почти навязчиво. В груди что-то давило, будто туда кто-то засунул раскалённый металлический кулак и оставил его там, пульсировать, жечь изнутри.

Комната тонула в мягком утреннем полумраке. Свет с улицы пробивался сквозь занавески, серебряной дымкой ложился на край кровати. Я остался ночевать в отеле — дом казался чужим. После вчерашнего — особенно.

Рэйчел звонила. Писала. Несколько раз. Я проигнорировал всё. Что я мог ей сказать? Что внутри меня — пожар? Что её лицо перестало вызывать тепло, а всё, что держится во мне сейчас, называется Крис.

Я сел на край кровати. Пол был ледяной. Грудь — тоже. Телефон на тумбочке мигнул светом экрана. Пять пропущенных. Все от него. Эндрю.

Стиснул челюсть, провёл ладонью по лицу. Перезвонил.

Он взял с первого гудка. Словно ждал.

— Ник, — сказал он тихо. Его голос был почти спокойным. Но я знал этот тон. За ним всегда стояла угроза. Тонкая, как лезвие. — Скажи мне. Что для меня самое важное?

— Крис, — ответил я сразу. Без пауз. Без уклончивости.

— Именно. Она — моя жена. Моё сердце. Моё слабое место. И я отдаю её тебе. Временно. Но не как мужчине. Как телохранителю.

Он замолчал. Я почувствовал, как кровь застыла в венах.

— Я доверяю тебе, Ник. Полностью. Только тебе. Ты знаешь, что это значит. Не подведи.

— Не подведу, — сказал я глухо. Глядя в пол, будто там был ответ, как это сделать.

— Потому что если что-то случится с ней... — Его голос понизился, стал чуть грубее. — Ты же знаешь, что будет.

Он не пригрозил напрямую. И не нужно было. Я знал Эндрю. Он никогда не повторяет дважды.

— Будь осторожен. Я позже ей позвоню, — добавил он и сбросил звонок.

Прекрасно. Мне доверяют. Под прицелом.

Я откинулся на подушку и сжал телефон в руке, как оружие. И позволил себе на секунду. Одну. Вспомнить её. Крис.

Её глаза. Голос. Как она вчера прошла мимо, будто случайно задев меня плечом. Хотя ничего случайного в этом движении не было.

И запах духов. Лёгкий, сдержанный, но въевшийся в мою память. Преследующий меня уже не первую ночь. Как будто встроился в мою грёбаную ДНК.

Телефон снова завибрировал — Алан.

— Ник, — его голос был быстрым, напряжённым. — Я выехал раньше, надо порешать пару вещей. Встретимся в Лорете. Забери Крис и езжайте. Но без суеты. Не спешите. Я вас дождусь.

Чётко. Без эмоций. И, как всегда, немного холодно. В отличие от меня.

Я встал, вошёл в ванную. Включил душ на холодную. Специально. Хотел обжечь изнутри всё — её запах, её образ, её имя, которое звучит в голове даже в тишине.

Не помогло.

Собрался быстро. Белая рубашка, чёрные брюки, ремень. Манжеты застёгнулись со щелчком — почти как щелчок замка. Будто я закрыл на замок остатки чувств.

Причесался. Зачесал волосы назад. Лицо стало резким, жёстким.

На меня из зеркала смотрел человек, который умеет держать себя в руках. Который знает, как врать. Даже себе.

Спустился вниз. Забрал «BMW», вывел её ко входу отеля. Город ещё дремал, тянулся, зевал сквозь утреннюю дымку, а я внутри был уже в состоянии полной боевой готовности. Как будто вернулся с войны и сейчас снова туда еду.

Поднялся к ней. Дверь с золотистой табличкой. Постучал.

— Крис, — сказал я чётко. Голос — как приказ. — Пора ехать.

За дверью — лёгкие шаги. Шорох. И через пару секунд — она.

И я выдохнул. Тихо. Почти неслышно.

Только я знал, сколько всего вырвалось с этим выдохом. Сколько чувств пришлось вжать обратно в себя.

Она была совершенством. Чёрный топ, почти прозрачный, с тонкими лямками, открытыми плечами. Короткие шорты, слишком короткие, как вызов. Волосы собраны в пучок, пара прядей выбилась, обрамляя лицо.

И глаза. Те самые. Слишком прямые. Слишком сильные. Слишком мои.

— Доброе утро, Ник, — сказала она с полуулыбкой. — Ты всегда такой суровый по утрам?

— Я всегда суровый, — буркнул я. Опустил глаза. Не на плечи. На ключицы. Там безопаснее. Вроде бы.

— А что, не скажешь, что я хорошо выгляжу? — прищурилась она, облокотившись на косяк.

— Знаешь это и без моих слов.

— Знаю. Но от тебя всё звучит... иначе. Ты умеешь говорить так, что внутри всё дрожит.

Я молчал. Смотрел. Секунду. Две. Три.

Ещё чуть-чуть — и всё треснет.

— Крис, — сказал я. И только её имя в моих устах звучало почти молитвой. — Если ты хочешь, чтобы я оставался хладнокровным — не испытывай моё терпение.

— А если не хочу?

Я не ответил. Потому что не мог. Потому что ответ был бы слишком честным.

Мы вышли. Салон машины встретил нас прохладой и тихой, глухой музыкой без слов. Она устроилась рядом, элегантно закинув ногу на ногу, как будто это была не поездка, а сцена в чёрно-белом кино. Я даже не повернул голову.

Я знал, как будет выглядеть её кожа в солнечном свете.

Знал, как этот день будет пахнуть — как искушение.

Я запустил двигатель.

Нас ждала дорога.

И всё, что я не должен был чувствовать.

— Кстати, — сказала она, пристёгивая ремень, будто между прочим, но я уловил в голосе нотку чего-то другого. Сомнение. Или напряжение. — Эндрю сегодня особо меня не доставал по телефону. Странно, правда? Особенно после того, как я ему солгала.

Я перевёл взгляд на неё. Тонкая линия плеч, зацепившаяся за ремешок, свет скользит по коже — и мне нужно усилие, чтобы сосредоточиться на смысле слов.

— О чём солгала? — спросил я сдержанно, хотя уже знал, о чём пойдёт речь. Сердце сжалось — и не только от беспокойства.

— Сказала, что всё спокойно. Что ты со мной — и я чувствую себя в безопасности.

Я на секунду перестал дышать. Она произнесла это так просто, так буднично, но для меня эти слова ударили, как молот.

— А ты... не чувствуешь? — тихо, почти хрипло, спросил я, не отрывая взгляда от дороги. Трасса плыла перед нами, но всё внимание было сосредоточено на ней. Только на ней.

— Я чувствую всё. — Она произнесла это медленно, подчеркнуто, и каждое слово падало на грудь тяжело. — Но безопасность — это не то слово, Ник.

Пауза затянулась. Между нами повисло молчание — насыщенное, плотное. Неуютное, но от этого — ещё более искреннее.

— Ты как буря, Ник. — Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но в этих словах слышалась дрожь. — Я никогда не знаю, накроет ли меня или разорвёт на части.

Я не ответил. Не мог. Просто продолжал ехать, сжимая руль так сильно, что пальцы побелели. Пульс бился в горле.

Она смотрела вперёд. А я — на неё. На изгиб шеи, на изгиб губ, на то, как её волосы чуть дрожат от движения воздуха из приоткрытого окна.

Километры уходили под колёса, но я не чувствовал дороги. Я чувствовал только её. Её дыхание. Её колени в поле зрения. И собственные пальцы, которые я изо всех сил удерживал на руле, чтобы не вцепиться в её бедро, не сжать, не почувствовать кожу.

— Знаешь... — сказала она вдруг, не глядя на меня, уставившись в окно. Голос стал тише. — Я никогда не думала, что самый безопасный человек рядом окажется тем, кого я больше всего боюсь.

Я стиснул зубы. Знал, что это не просто фраза. Что за ней стоит слишком многое. Что она балансирует на грани.

— Боишься меня? — спросил я. Шёпотом. Срывающимся.

Она повернула голову и посмотрела прямо в глаза.

— Только тогда, когда я хочу тебя.

Чёрт.

У меня внутри сорвался тормоз. Всё хрустнуло, треснуло, распалось. Я резко свернул с трассы и вырулил на обочину. Колёса взвизгнули по гравию, мотор рыкнул, как зверь, и затих.

Тишина ударила по ушам. Сердце билось громче, чем звук двигателя. Руки дрожали.

— Ник? — Она повернулась ко мне, немного удивлённо. Брови чуть приподняты, губы — приоткрыты. — Что случилось?

— Хватит, Крис, — выдохнул я. Слишком тихо, слишком хрипло. — Или ты хочешь, чтобы я сорвался прямо здесь, в машине?

Она не ответила сразу. Просто посмотрела. Глаза её вдруг стали тёмнее. Опаснее.

И затем — она усмехнулась. Медленно. Медленно провела пальцами по ремню безопасности.

— А может, это не худшая идея, — прошептала она. И начала отстёгивать ремень. Медленно. С вызовом.

— Крис... — Я сжал руль, будто это могло удержать меня. Лицо горело. Сердце било грудную клетку, как кулак изнутри.

— Да?

Её губы были слишком близко. Она чуть наклонилась ко мне. Всего одно движение — и мы пересечём черту. Больше, чем на поцелуй. На всё.

Я вгляделся в её лицо. В глаза, полные чего-то, что сносит всё: принципы, контроль, логику. Там был огонь. Но и страх. И беззащитность. И сила.

Я наклонился на полсантиметра ближе. Вдохнул. Почувствовал, как она пахнет. Чертовски вкусно. Не духами. Собой.

Телефон.

Чёртов.

Телефон.

Завибрировал, как выстрел.

Я отпрянул, глянул на экран. Эндрю.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Не бери, — прошептала она. Пальцы коснулись моей руки. Едва.

— Нужно, — отозвался я. Всё внутри рвалось на части, но я нажал «принять».

— Да, — ответил.

— Уже выехали? — голос Эндрю был спокойным. Чертовски спокойным.

Я смотрел на неё. Она — на меня.

— Да, — сказал я.

— Отлично. Береги её, — добавил он.

Я сглотнул.

— Берегу, — сказал я. — Даже если это убивает меня.

Мы остановились на заправке. Бензина оставалось мало, да и просто нужно было выдохнуть, разорвать эту адскую напряжённость хотя бы на пару минут.

— Крис, будешь что-нибудь? Кофе? Воду? — спросил я, отстёгивая ремень.

Она обернулась ко мне медленно. Губы изогнулись в полуулыбке, глаза прищурились.

— Да. Тебя.

Я рассмеялся. Низко, хрипло, качнул головой:

— Тебе уже не терпится? Прямо на заправке?

— А ты думал, я у нас скромница?

— Я-то думал, ты у нас более романтичная натура, — парировал я, прищурившись.

Крис театрально поджала губы. Как будто обиделась. Или сделала вид, что обиделась.

— С тобой, Ник, вообще забываешь, кто ты. И кем хочешь быть.

— О, вот это опасно, — пробормотал я, сжав дверь ладонью. — Ты начинаешь звучать как кто-то, кому не всё равно.

Она отвела взгляд. Тихо.

— Может, мне и не всё равно, — сказала она. — Но я слишком хорошо знаю, как всё это закончится. Поэтому пока просто играю.

— А вдруг я не играю? — спросил я с нажимом.

Она не ответила сразу. Только посмотрела на меня. Медленно. Долго.

— Тогда мне стоит волноваться, — прошептала она и отвернулась к окну.

Я вышел из машины. Я взял ей колу. И её любимые миндальные печенья. Те самые, которые она ест, когда нервничает.

Вернувшись, я протянул всё это через открытое окно.

Она взяла, взглянула.

Чуть улыбнулась.

— Ты запомнил?

— Я всё помню, — сказал я.

Глядя на неё.

И это была правда.

Потому что я помнил каждую секунду рядом с ней.

И знал — забуду не скоро. Если вообще забуду.

Мы поехали дальше. Дорога опять стала ровной, музыка играла на заднем фоне, и было бы почти спокойно — если бы не мысль, которая была у меня в голове ещё со вчера.

Я посмотрел на неё краем глаза.

Мы поехали дальше. Дорога опять стала ровной, музыка играла на заднем фоне — что-то старое, медленное, с глухими басами и протяжным голосом. Почти убаюкивало. Было бы спокойно. Почти.

Если бы не мысль.

Она сидела рядом — с ногами, подтянутыми на сиденье, с распущенными волосами, которые падали ей на плечо. Иногда поднимала банку с колой, делала глоток и снова смотрела в окно. Казалась отстранённой. Или просто усталой. Или — слишком много думала, как и я.

Я поймал себя на том, что не могу не смотреть на неё. Не могу отвести взгляд надолго. Хоть краем глаза, но мне нужно было чувствовать, что она здесь. Что она — настоящая, не просто какой-то образ из моей головы, не мечта, не обман.

— Крис, — сказал я, выдохнув. — Можно тебя кое о чём спросить?

Она повернулась ко мне, не удивившись.

— Конечно. — И, слегка улыбнувшись, добавила: — Только ты тоже ответь честно, если я тебя потом о чём-то спрошу.

— Договорились, — кивнул я, чувствуя, как внутренне сжимаюсь.

Я сглотнул. Сердце стучало в горле, будто подсказывало — не делай этого. Но я должен был знать.

— Что это вчера было?

Она нахмурилась, чуть наклонив голову:

— Что именно?

— Я утром уходил, ты была... ну, обычной. Спокойной. Немного взволнованной, но ты улыбалась. А потом ты позвонила. И была уже другой. Колкой. Холодной. Как будто что-то сломалось. Это из-за Рэйчел?

Я специально произнёс это имя медленно. Внимательно следя за её реакцией.

Пауза повисла в машине, длинная и тягучая. Только шины шуршали по асфальту, и музыка заполнила тишину, которая становилась уже почти невыносимой.

Крис опустила взгляд на банку колы. Пальцы крепко обхватили металл, как будто в этом тонком жесте она искала точку опоры.

— Ник... — выдохнула она. — Это неважно. Я не имею права...

— Нет. Важно. — Я посмотрел на неё. — Скажи.

Она медленно покачала головой, потом снова посмотрела в окно. Губы её дрогнули.

— Я просто... — Она замолчала. Прокашлялась. И сказала тише, почти шёпотом: — Я не хочу быть второй.

Сердце внутри меня дрогнуло. Я замедлил ход, отпустил газ.

— Даже не хочу быть первой, — продолжала она. — Я хочу быть единственной. Понимаешь?

— Понимаю, — прошептал я. Потому что это была не просто фраза. Это была её правда.

— Я знаю, что это звучит глупо. И что ты не мой. Что у меня есть Эндрю, с его странной заботой, с этим его контролем, с... — Она оборвала себя. — И всё же я боюсь. Не за себя. За тебя. Он не тот человек, который спокойно наблюдает, как у него что-то отбирают.

— Я тебя не отбираю, — сказал я тихо.

— Может, уже и да, — она резко повернулась ко мне. — А может, он так считает. А может, он давно всё понял. И просто ждет момента, чтобы... ударить.

Её голос был напряжённый. В нём не было истерики — только знание. Уверенность. Как будто она уже видела, как всё это рушится.

— Если я сделаю шаг, Ник, — её голос стал ниже, — всё сломается. Не только с ним. С нами тоже.

Я смотрел на неё. И не знал, что сказать. Потому что где-то в глубине себя понимал: она права.

Крис опустила глаза, провела рукой по лицу.

— Поэтому я решила. Пока мы не разберёмся. Пока не поймём, что мы делаем. Пока не будет... возможности быть вместе честно — у нас ничего не будет. Я не позволю себе этого.

Секунда. Другая. Я не ответил.

Потому что, если бы сказал хоть слово — я бы сорвался. Сказал бы слишком много. Сделал бы то, что разрушило бы её решение. А она держала нас обоих. Своей силой. Своей болью. И своей чёртовой хрупкой честностью.

А я... я хотел поцеловать её. Чёрт возьми. Прямо сейчас. Сильно. Молча. Как удар. Как доказательство, что всё это — не игра.

Но я не сделал этого.

Потому что она была права.

Мы ехали молча.

Я — с руками, сжимающими руль, и спутанными мыслями. Она — с лицом, обращённым к окну, будто поставила между нами невидимую стену.

И всё же... Я чувствовал её. Каждую клетку. Каждую её эмоцию. Напряжение. Страх. Желание. Смелость. Она боролась — с собой, со мной, с прошлым, с будущим. И я хотел помочь. Хотел быть тем, кто не причинит ей боль.

Но не знал, как.

В голове раз за разом звучали её слова:

Я не хочу быть второй. Даже первой. Я хочу быть единственной.

И в этих словах было всё. Вся её суть. Вся её уязвимость. И весь её огонь.

Я прикусил губу, когда на мгновение увидел в зеркале её отражение. Как она моргнула, будто сдерживала слёзы.

Рэйчел.

Крис.

Эндрю.

И я.

Каждый из нас был связан. Переплетён. Как в паутине. Кто-то — любовью. Кто-то — болью. Кто-то — ложью.

И была ещё одна вещь. Та, о которой она не знала.

Та, которая могла бы всё изменить.

Связь между мной и Эндрю.

То, что держало меня в тени. То, что объясняло слишком многое. Почему он появился в моей жизни. Почему он не отпускает.

Я сжал руль ещё крепче, суставы побелели. Мне хотелось закричать. Сбросить это с плеч. Рассказать ей всё. До последнего.

Но я не мог.

Слишком рано.

Пока — нет.

Мы подъехали к отелю ближе к закату. Солнце, умирающее за горами, разливало по фасаду густое золото, и белоснежный мрамор отеля, стеклянные стены и зеркальные колонны вспыхнули так ярко, что пришлось прищуриться. Это было похоже на какой-то нереальный мираж, вырезанный из каталогов глянцевых журналов — слишком красиво, чтобы быть настоящим.

— Ну да, — буркнула Крис, открывая дверь и выбрасывая ногу в коротких светлых джинсовых шортах. — Всё, как он любит. Роскошь. Элита. Гламур. Я даже не удивлена. Если бы здесь стояли позолоченные единороги — я бы и тогда не удивилась.

— Пафоса не добавлять, — хмыкнул я, выходя следом.

Нас моментально окружила невидимая атмосфера холода и запахов: кондиционированный воздух, цветы в бетонных горшках выше человеческого роста, аромат жасмина, перетёртого льда и чего-то слишком дорогого, чтобы можно было назвать простым парфюмом. У входа стояли мужчины в перчатках и идеально выглаженных жилетах — как будто мы не в отель, а в частный клуб миллионеров.

Мы вошли внутрь. Пол был из чёрного лакированного гранита, отражающего всё вокруг: нас, кристаллы люстр, проходящих мимо людей, свет снаружи. Пространство холла напоминало терминал бизнес-класса в аэропорту: безупречно чистое, безэмоциональное и непривычно тихое. Только мягкие голоса и щелчки каблуков.

Девушка на ресепшене посмотрела на нас профессиональным взглядом — таким, в котором ни намёка на эмоции, только вежливость и умелая маска.

— Добро пожаловать. На чьё имя была бронь?

— Эм... — я почесал висок. — Алан бронировал. Должны быть два номера.

Она опустила глаза к монитору, нащупала мышку с аккуратным красным маникюром, и сделала пару быстрых щелчков.

— Да, вижу. Одна вилла. С бассейном.

— Вилла? — переспросила Крис, мгновенно повернувшись ко мне. — С бассейном?

— Да, — не дрогнув, повторила девушка. — Просторная спальня, гостиная зона и приватный бассейн с видом на горы.

— Нет-нет-нет, — Крис замотала головой и шагнула вперёд, почти прижимаясь к стойке. — Тут ошибка. У нас должно быть два номера. Я лично говорила Алану. Это какая-то...

— Вы можете позвонить мистеру Алану и уточнить, — всё с той же безупречной улыбкой ответила девушка, слегка повернув монитор, чтобы продемонстрировать: в системе — только вилла.

Я достал телефон. Набрал.

— Ник, вы уже приехали? Заселились? — ответил Алан на первом же гудке. Фон был шумный, как будто он был где-то на тусовке или встрече.

— Мы здесь. Только... — я глянул на Крис, у которой на лице уже читалась смесь паники, ярости и полного недоумения. — Тут говорят, что у нас одна вилла. Ты же бронировал два номера?

— Нет, конечно, один. Ник, ты отвечаешь за её безопасность. Как я мог оставить её одну? Это не курорт, это защита. Там ещё охрана на месте, вечером обсудим дополнительные меры. Я вам наберу, а пока — отдыхайте. Расслабьтесь. Пользуйтесь моментом.

Он сбросил.

Я медленно убрал телефон, встретился взглядом с Крис. В её глазах мелькнуло предчувствие беды. Она уже знала, что я скажу.

— Это не ошибка, — подтвердил я.

— Что? — прошептала она, будто всё ещё надеясь, что это шутка.

— Алан хочет, чтобы я был рядом. Чтобы обеспечивал твою безопасность. Прямо в номере. Ночная вахта, так сказать.

— Ты серьёзно? — Она закатила глаза, отступила на шаг, но так, будто от этого зависело её дыхание.

— А что, боишься быть со мной под одной крышей? — усмехнулся я. Пытался пошутить. Сгладить. Хоть немного.

— Я боюсь, что Рэйчел приедет и сожжёт виллу. А потом выколет мне глаза. Сначала одним каблуком, потом другим.

— Тогда держись ближе ко мне. Я прикрою. Даже если она в боевом режиме.

— Рыцарь, — усмехнулась Крис, надув щёки. — Может, ты просто рад, что теперь я никуда не сбегу? Вилла. Бассейн. Двери — стеклянные. Отговорки не пройдут.

— Возможно, — пожал я плечами. — А возможно, я просто люблю хорошую архитектуру. И компанию.

— Конечно, Ник. Все любят виллы с бассейном. Особенно если в комплекте идёт вечно злая блондинка, страдающая моральной интоксикацией.

— Зато в постели ты, наверное, не такая правильная?

Она посмотрела на меня с ледяной усмешкой:

— Ты никогда не узнаешь.

— Это звучит как вызов.

Она фыркнула, но в глазах — тревога. Такая тихая, глубинная. Не показная. Настоящая.

Я сделал шаг ближе. Прислонился к стойке. Склонился к её уху:

— Я рядом. Пока я здесь — никто тебя не тронет.

— Даже ты? — спросила она тихо.

Я замер. Она смотрела снизу вверх. В голосе — ни капли флирта. Только искренний вопрос.

— Не могу этого гарантировать, — прошептал я.

— Тогда пошли. Посмотрим, как выглядит наш личный бассейн.

Она выдернула у девушки ключ-карту и пошла к лифту, не дожидаясь меня. И запах жасмина остался в воздухе, вперемешку с её колючим, знакомым напряжением.

Я посмотрел ей вслед. Внутри меня что-то тревожно скрипнуло. Как будто щёлкнул курок. Это уже не была просто поездка. Это было поле боя. И мы оба — без доспехов.

Вилла была не просто большой — она была эпически роскошной. Снаружи — белый камень, стекло и пальмы. Внутри — прохлада, панорамные окна, потолки как в музее, и мебель, которую трогать страшно.

— О, шикарненько, — протянула Крис, входя в гостиную и поднимая бровь. — Осталось найти дворецкого с подносом и пару агентов в чёрных костюмах.

— Хочешь сказать, ты не привыкла к такому?

— Привыкла. Когда всё это моё. Или, по крайней мере, под контролем. А не когда я внезапно оказываюсь под одной крышей с парнем Рэйчел, в бикини, с общим бассейном. Вот это — новенькое.

Она скинула сандалии и пошла осматривать спальню, а в этот момент у меня зазвонил телефон. Экран мигнул знакомым именем.

Рэйчел.

Я посмотрел в сторону, куда ушла Крис, потом снова на телефон. Взял.

— Ты на месте? — голос Рэйчел был мягким, но напряжённым. — У вас точно два номера?

Я обвёл глазами обстановку: один номер. Большой. С роскошной кроватью, белым диваном и бассейном за стеклом.

— Конечно, Рэйчел, — соврал я. — У неё своя спальня. У меня — зона отдыха. Даже не пересекаемся.

— Угу. — Я почувствовал, как она щурится даже через трубку. — Позвони мне потом. Просто... скажи, что всё нормально. Ладно?

— Ладно. Позже.

Я сбросил.

Зашёл в гостиную и опустился на диван. Закрыл глаза на пару секунд. Мысли рвали голову. Крис. Рэйчел. Эндрю. Вилла. Охрана. Ложь.

Я открыл глаза и посмотрел на отражение в стекле. Там стояла она. Смотрела на бассейн. И вид у неё был такой, как будто она уже знала, что это — начало. Чего-то большого. Или конца. Который мы оба боялись называть.Когда Крис вернулась, она скрестила руки на груди, и её взгляд стал колючим, как будто она читала меня насквозь — и явно не была довольна прочитанным.

— Так, порядок такой: я сплю в спальне. Ты — на диване.

Точка.

Никаких "ой, я перепутал дверь", ясно?

Я медленно поднял бровь и с абсолютно невинным видом ответил:

— А я думал, мы спим вместе. Чтобы Рэйчел не волновалась. Знаешь, сплочённость команды и всё такое.

— Ник! — Она чуть не задохнулась от возмущения. — Даже не вздумай! Я серьёзно!

— Шучу! — Я поднял руки, изображая капитуляцию. — Ну ладно, не шучу. Но, честно, диван, похоже, неплохой. Главное — не скрипит.

Она прищурилась:

— Я всерьёз подумываю заселить тебя в бассейн. Без шезлонга.

— Главное, чтобы не в будку к охраннику. Там кондиционера нет.

— Хм. Хотя идея, — мрачно сказала она и прошла мимо, демонстративно не смотря в мою сторону.

Она остановилась у окна и села на широкий подоконник, скрестив ноги и облокотившись на колени.

— Я хочу выпить. Здесь же должен быть бар, да?

— Я схожу, — предложил я. — Что тебе принести? Вино? Коктейль? Воду с ядом?

— Нет уж, сама, — отмахнулась она, поднимаясь. — Если вдруг решу отравиться, хочу, чтобы это было моё собственное решение.

— Возьми что-то сладкое. И чтобы не злило тебя потом.

Она остановилась в дверях и обернулась:

— Такого не бывает. Но спасибо за заботу.

И ушла, оставив за собой аромат её духов — лёгкий, цветочный, с пряной ноткой, от которой внутри что-то сжалось.

Я остался один, и внезапно тишина стала слишком громкой.

Скинул футболку. Пошёл в ванную. Включил воду.

Лицо отражалось в зеркале, и я смотрел в собственные глаза, как в глаза чужака, который играет в игру, правила которой давно перестали быть чёткими.

На секунду задумался — может, всё-таки одеться? Но потом махнул рукой. И вообще — технически, это мой номер. Или наш. В любом случае — мне есть чем гордиться.

Именно в этот момент дверь открылась. Громко. С характерным щелчком.

— Ник! Ты с ума сошёл?! — Голос Крис был почти паническим. Она застыла на пороге, в руке — бокал с чем-то малиновым, губы приоткрыты от шока.

— Что? — Я обернулся через плечо, не спеша. — Это мой естественный вид. Без фильтров.

— Да ты... ты... — она запнулась, краснея. — Надень хотя бы... что-нибудь, чёрт побери!

— Смотря кто просит, — не удержался я от улыбки.

— Я не Рэйчел! — отрезала она, всё ещё не в силах отвести взгляд. Глаза выдали всё — от неожиданности до внутренней борьбы.

— Именно поэтому мне и не стыдно, — сказал я, проходя мимо неё. — Хочешь сказать, тебе не нравится?

Она что-то пробормотала про «наглого ублюдка» и «самоуверенного кретина», но в её голосе не было злости. Скорее — сбившееся дыхание и неуверенность. Почва под ногами явно покачнулась.

В этот момент зазвонил телефон.

Алан.

Идеально по таймингу.

— Ник, вы на месте? Отлично. Сегодня вечером — ужин в ресторане при отеле. Формальный стиль.

С тебя — пунктуальность. С неё — внешний вид. Уверен, с этим проблем не будет.

Я хмыкнул, посмотрев на Крис, которая уже бросилась к чемодану и с какой-то почти военной решимостью стала рыться в вещах.

— Понял, Алан. Будем как штык.

Когда я сбросил звонок, она уже была вся в процессе. Из чемодана летели платья, туфли, косметика. Она металась, как актриса за кулисами перед премьерой.

Я молча смотрел.

На её руки, срывающие с вешалки платье.

На волосы, небрежно перекинутые через плечо.

На то, как она стояла ко мне спиной, снимая кофту. И как кожа на её спине ловила свет — золотая, теплая, живая.

Я едва дышал.

Потому что даже если бы захотел — не смог бы оторваться.

Она была слишком... настоящей. Без напускной гламурности, без фальши. Привлекательной не потому, что старалась, а вопреки. В этой комнате было слишком жарко, и не только из-за климат-контроля.

Я оделся в тёмные джинсы, белую рубашку — только две верхние пуговицы застегнул, оставляя достаточно, чтобы выглядеть расслабленным, но не вызывающим. В зеркале я выглядел почти адекватным. Почти.

Мы вышли из виллы. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей. Но в то же время — я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы этот вечер длился вечно. Чтобы мы просто шли рядом, как обычная пара. Без охраны, без лжи, без всех этих проклятых интриг.

Холл отеля был залит мягким светом. Мрамор отражал наши шаги, а воздух пах лавандой и дорогим лаком.

Алан уже ждал. Как всегда — наигранно весёлый, уверенный, выхоленный.

— Ник, — сразу по делу. — Скинул тебе схему объекта. Завтра — план по камерам, доступам, обходам. Всё по протоколу.

Твоя зона.

Я кивнул. Работа есть работа. Но мои глаза были на Крис.

— Крис, — повернулся к ней Алан. — Ну, как тебе наш отель? Мы старались.

Она улыбнулась. Устало, но искренне.

— Впечатляет. Роскошь, стиль... И немного страха, если честно.

Он усмехнулся, как будто не понял, или сделал вид.

Ужин прошёл в приятной атмосфере — достаточно формально, чтобы не расслабляться, и достаточно напряжённо, чтобы чувствовать себя фигурой на доске. Мы ели, разговаривали, делали вид, что всё под контролем. Хотя внутри всё кричало: ничего не под контролем.

После ужина Алан сослался на срочные дела и уехал, а мы с Крис пошли обратно на виллу.

Молча.

Словно между нами уже было сказано всё. Или — вот-вот будет.

Ночь пахла жасмином, и в этом запахе было что-то... опасное. Сладкое, обволакивающее, но с шипами. Как и она.

Когда дверь за нами закрылась, я бросил взгляд на неё. Она всё ещё была в том чёрном платье, её спина изогнута, как у кошки, взгляд чуть отрешённый.

Я шагнул ближе.

— Тебе вообще кто-нибудь говорил, как ты выглядишь, когда думаешь, что одна?

Она не обернулась, только тихо сказала:

— А тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски плохо умеешь держать дистанцию?

Я усмехнулся:

— Не было нужды.

И сделал ещё шаг.

— Ну что, пошли спать? — спросил я, стараясь звучать легко, будто всё это не имело значения, хотя внутри всё сжималось.

— Уже? — она взглянула на меня с лёгкой, почти ленивой улыбкой, будто проверяла, как далеко я готов зайти.

— Ты же сама говорила, что нам пока лучше держаться на расстоянии, — напомнил я, хотя в этот момент сам хотел забыть об этом «пока» и о «расстоянии».

— Знаешь... — она на секунду замолчала, потом вдруг встряхнула головой, как будто сбрасывая какую-то лишнюю мысль. — Я не хочу ещё спать. Не знаю почему, но... мне не хочется заканчивать этот день. Он был каким-то... другим.

Она подошла к раздвижной стеклянной двери и, не оглядываясь, открыла её. Ночной воздух ворвался в комнату — прохладный, свежий, с лёгким ароматом хвои и морской соли. За дверью терраса мерцала отражением подсвеченного бассейна. Голубой свет играл на поверхности воды, отбрасывая отблески на стены, на её лицо, превращая его в почти нереальный, сияющий портрет.

— Знаешь что? — сказала она вдруг резко, по-своему решительно, как умела только она. — Я иду плавать.

Я приподнял брови, явно не ожидая этого поворота.

— Крис, не надо. Сейчас прохладно. Вода ледяная, ты же знаешь, как ночью остывает бассейн.

— Ник, какое «холодно»? — фыркнула она, скинув с себя тёплый плед и направляясь босиком по деревянному настилу к бассейну. — Я лезу.

— Да ладно тебе, — я шагнул за ней, пытаясь удержать, — я останусь тут. У меня работа, Алан просил закончить материал.

Она лишь скользнула взглядом по моему лицу — и уже через секунду стояла у самого бортика. И, конечно, не раздумывая, прыгнула. Волна мягко ударила по краям бассейна, отражения замелькали по воде.

Я остался стоять у двери. Тепло комнаты било в спину, но всё моё внимание было — там, где она. Я сел с ноутбуком у окна, положив его на колени. Открыл нужную папку. Но мысли не слушались. Всё казалось вдруг бессмысленным и скучным. Мой взгляд снова и снова возвращался к ней — к тем фигурам, что рисовала вода вокруг неё.

И вдруг я услышал голос с террасы — звонкий, чуть насмешливый:

— О, ты уже здесь? Давай, иди ко мне.

Я сделал вид, что не слышу.

— Ну же, Ник! — снова позвала она, и голос её стал чуть мягче. — Не хочешь? Не могу поверить.

Я закрыл ноутбук. Вздохнул. Стук сердца стал громче.

Медленно начал расстёгивать рубашку, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Я знал: если прыгну — всё изменится. Но я уже не мог оставаться в стороне.

Я нырнул. Вода обхватила тело холодом, но стоило открыть глаза — увидел её лицо, смеющееся, мокрое, живое, и всё остальное перестало иметь значение. Она подплыла ближе, брызнула в меня водой, и я рассмеялся, впервые за долгое время — по-настоящему. Мы плескались, играли, будто были не взрослыми с разными проблемами, а двумя детьми, которым просто хорошо вместе.

В какой-то момент мы остановились. Она была так близко, что я видел, как по её щеке скользит капля, а дыхание чуть дрожит.

Я медленно приблизился. Наши губы встретились — сначала осторожно, почти неуверенно. А потом — глубже, сильнее. В этом поцелуе было всё — и напряжение, и нежность, и страх, и надежда. Всё то, что мы так долго прятали.

Мы оторвались лишь на мгновение. Её взгляд был таким, каким я его ещё не видел — тёплым, открытым, уязвимым.

— Ты холодный, — прошептала она, улыбаясь, и я знал, что дело вовсе не в воде.

Мои руки обвили её за талию, мы стояли в воде, в какой-то странной тишине, будто нас не было ни в доме, ни в этом мире — только мы и эта ночь.

— Знаешь... — прошептала она, уткнувшись лбом в мою грудь. — Я всё жду, когда ты испугаешься и уйдёшь. А ты всё прыгаешь.

— А ты всё зовёшь, — ответил я, легко касаясь её щеки. — Может, мы одинаково ненормальные.

Она рассмеялась. Нежно, устало, как будто внутри что-то растворилось.

Мы целовались ещё, долго, по-другому. Тихо, осторожно. Без спешки. Словно создавали между собой язык, понятный только нам.

В какой-то момент она отстранилась. Провела ладонью по моему плечу, потом по щеке. И прошептала:

— Нам, наверное, всё-таки стоит остановиться.

Я замер, но кивнул. В её голосе не было сомнений, только лёгкая грусть.

— Что-то слишком быстро? — спросил я, всё ещё не отпуская её.

— Нет, — улыбнулась она, прижавшись ко мне лбом. — Просто... если мы сейчас пойдём дальше, завтра станет тяжелее. А мне бы хотелось, чтобы завтра началось правильно.

— Значит, ты хочешь завтра?

— Я хочу тебя. Но — не как мимолётную ошибку.

Я кивнул. Мы стояли в тишине, держа друг друга. Потом одновременно начали отступать. Словно оба поняли, что граница пройдена — и отойти от неё вовремя важнее, чем шагнуть дальше.

Мы вышли из воды, промокшие, немного дрожащие. Я подал ей полотенце, она обернулась, глядя на меня через плечо. Легко улыбнулась.

— Ты котик, — сказала она, — хотя прячешься под маской взрослого циника.

— Ты лиса, — ответил я, — хитрая и быстрая, но всё равно подходишь ко мне ближе, чем кто-либо.

— Потому что ты мой котик.

Мы оба рассмеялись. Мягко. Беззаботно.

Она поправила волосы, глядя в сторону дома:

— Ну что, теперь точно пора спать?

— Пора, — согласился я. — Утро будет долгим.

Мы пошли в дом. Тихо. Не держась за руки, но чувствуя, что между нами уже что-то другое. Когда она свернула к своей комнате, я остановился.

— Спокойной ночи, Крис.

Она обернулась, на секунду задержав взгляд:

— Спокойной ночи, Ник.

И исчезла за дверью.

Я остался в коридоре на мгновение, потом пошёл в зал. Сердце билось неровно. Мысли были спутаны. Но внутри — было тихо. Тепло. Спокойно. Как будто я впервые за долгое время пришёл домой.