Глава 25. Новые планы
Я проснулась от странного, липкого ощущения, будто чужое присутствие вторглось в моё пространство, нарушив хрупкий покой. Что-то было не так.
Не звук, не движение — а взгляд. Пристальный, обжигающий, будто невидимый прожектор прожигал кожу, проникая глубже, к самому сердцу.
Воздух в комнате стал вязким, будто наполненным тяжёлым туманом. Я почувствовала, как грудную клетку сдавило неприятное предчувствие. Лёгкие будто забыли, как дышать.
С усилием приоткрыла глаза. Сквозь пушистую завесу ресниц в комнату пробрался мягкий рассвет. Но он не успел принести утешение.
Тишина. Напряжённая, натянутая, как струна перед разрядом грозы. Всё вокруг казалось застывшим.
И тогда я его увидела.
Ник.
Он сидел в кресле у самой кровати, подался вперёд, опершись локтями о колени, пальцы сплелись в тугой замок. Он почти не двигался — только его глаза были полны жизни. Тёмные, внимательные, цепкие. Взгляд, от которого хотелось отвести глаза, но не получалось. Он приковывал, держал, подчинял.
В этих глазах было слишком много — напряжение, решимость, злость. И ещё... то, чего я боялась даже коснуться мысленно. Что-то, от чего холод пробегал по спине и одновременно разгоралось странное тепло внутри.
— Ты что, был здесь всю ночь? — сорвалось с губ. Голос хрипел, предательски дрожав. От сна ли? Нет. Из-за него.
Ник не ответил сразу. Он провёл ладонью по лицу, медленно, с усталостью. Потом чуть наклонил голову, изучая меня так внимательно, будто мог читать по глазам мои мысли, чувства, страхи.
— А ты думала, я тебя оставлю? — голос был глухим, хриплым. Почти угрюмым. Слишком личным.
Я села в постели, и лёгкое одеяло соскользнуло с плеч, обнажив кожу под прохладным утренним воздухом. Хотела что-то сказать — оттолкнуть, поблагодарить, объясниться — но всё застряло в горле. Его слова прозвучали, как удар. Слишком прямые, слишком сильные.
— Я не мог рисковать, — сказал он тише. Но в этой тишине чувствовалась сталь. — Пока этот ублюдок на свободе... я не спущу с тебя глаз.
Я опустила взгляд, сжала пальцы в простыне. Его решимость... она пугала. И одновременно грела.
Это было уже не про работу. Я чувствовала это каждой клеточкой.
— Ты хоть спал? — спросила я, снова встретившись с ним взглядом.
Он усмехнулся одними губами, встал и потянулся, хрустнув суставами. Я видела, как напряжены его плечи, как устало двигается тело — он и правда не уходил. Сидел здесь. Всю. Чёртову. Ночь.
— Неважно, — бросил он, глядя в сторону.
Он подошёл к окну, отодвинул занавеску. Золотые лучи рассвета упали на его лицо, вырисовав профиль. Острые скулы, упрямый подбородок, лёгкая щетина на подбородке. Ник выглядел опасно. До невозможности красивым. И почему-то... моим.
— Его не нашли, — сказал он, не поворачиваясь.
Внутри всё сжалось.
— Как это — не нашли? — прошептала я. Голос дрожал, как тонкая нить.
— Исчез. Как будто знал каждый угол в этом грёбаном отеле, — Ник раздражённо пожал плечами.
Мурашки пробежали по коже. Невозможно. Это место — словно крепость. Или... должно было быть.
— Ты думаешь, он вернётся?
Он промолчал. Тишина — страшнее ответа. Громче слов.
Я сбросила остатки одеяла, холодный пол обжёг ступни, вернув в реальность. Хотелось спрятаться, но... он собирался уйти. И я почувствовала, как паника поднимается в груди.
— Ну раз ты встала, я пойду, — сказал он, словно между делом. Словно не замечал, как ломается мир под его словами.
Он поправил рубашку, встряхнул волосы. Его движения были привычными... но я видела, как внутри меня растёт пустота.
Так просто? Уйдёт?
Я шагнула вперёд.
— Подожди, — голос дрожал, но я не отступила.
Ник обернулся. Бровь чуть поднялась.
— Давай... я сделаю тебе кофе, — сказала я, кивая в сторону мини-кухни. — Или... завтрак приготовлю.
Он усмехнулся. Легко. Снисходительно. Но в глазах — тепло. Настоящее. Он скрестил руки на груди.
— Ты хочешь приготовить мне завтрак?
— Да, а что?
— Крис, ты живёшь в собственном отеле, — лениво протянул он. — У тебя внизу ресторан. Пять шефов. Еда на любой вкус.
Я пожала плечами. Пыталась казаться непринуждённой, но внутри всё пульсировало от напряжения.
— Я просто хотела тебя отблагодарить, — прошептала.
Мгновение. Его взгляд потеплел. На долю секунды он снял маску, и я увидела... что-то трепетное. Но он быстро снова стал прежним.
— Не тем благодаришь, девушка, — хмыкнул он.
Я прищурилась.
— А я слышала, путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Ник сделал шаг ближе. Опасно близко. Я уловила его запах — кофе, мята и что-то, что пахло исключительно как он.
— Расстрою тебя, — голос стал бархатным, как прикосновение. — Не через желудок.
Я сглотнула.
— Тогда через что? — выдохнула.
Пауза. Его губы чуть дрогнули, будто он смаковал ответ.
— Через другой орган, — тихо сказал он с ленивой ухмылкой.
И я поняла — это утро ещё только начинается.
Я замерла, ошарашенная его откровенностью.
Щёки вспыхнули жаром, будто он одним только словом поджёг меня изнутри.
Он заметил. Конечно заметил.
Уголки его губ дёрнулись вверх — не в усмешке даже, а в каком-то откровенном удовольствии.
Он явно наслаждался моей реакцией. И не собирался останавливаться.
— Ну давай, принцесса, — голос стал ленивым, чуть насмешливым, и почему-то невероятно интимным. — Покажи, чем ещё можешь меня удивить.
Я резко вскинула подбородок, как делала в детстве, когда кто-то пытался меня дразнить. Только сейчас всё было по-другому. Сейчас я была не просто обиженной — я была разозлённой. И... немного заигрывала.
— Будешь панкейки с нутеллой? — парировала я, с самым невозмутимым видом.
Ник рассмеялся — по-настоящему. Коротко, громко, искренне. И впервые за это утро он выглядел... расслабленным.
— Панкейки, говоришь? — Он наконец отступил, отодвигая стул и усаживаясь за стойку кухни. — Давай посмотрим, на что ты способна, хозяйка.
— Даже не сомневайся, — бросила я, завязывая волосы в небрежный пучок и направляясь к шкафам.
Он не сомневался. Зато я сомневалась всё это время — пока доставала муку, яйца, молоко, пока взбивала тесто, пока ставила сковороду на плиту.
Сомневалась, смогу ли сосредоточиться, когда его взгляд — плотный, внимательный, ощутимый кожей — буквально прожигал мне спину.
— Ты всегда так пялишься, когда голоден? — пробормотала я, не выдержав.
— Только когда голоден по-настоящему, — ответил он, и мне не пришлось оборачиваться, чтобы представить эту его ухмылку.
Я сжала губы, сдерживая улыбку.
— Ты неисправим, — сказала я, переворачивая панкейк.
— Возможно. Но ты ещё не ушла, — ответил он тихо.
Моя рука чуть дрогнула. Эта простая фраза — будто стрелой в цель.
Он был прав. Я не ушла. Я не выставила его за дверь, не спряталась, не убежала.
И сейчас, в этом огромном люксе. под утренним светом, мы были просто... мы.
Как будто всё страшное осталось за дверью.
Как будто впереди не было никакой угрозы.
Как будто это было нормальное утро. Нормальная я. Нормальный он.
Панкейки получились ровными, золотистыми. Я щедро полила их нутеллой и выложила на красивую тарелку.
Сделала капучино — пенку взбила чуть дольше, чем нужно, просто чтобы не смотреть в его сторону.
— Готово, — я торжественно поставила перед ним завтрак. — Ну, Ник. Удиви меня своим кулинарным анализом.
Он лениво взял вилку, отрезал кусочек, медленно поднёс ко рту... и замер.
Я сжалась.
— И? — голос мой прозвучал чуть выше обычного.
Ник наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и заговорщицки понизил голос:
— Крис...
Я затаила дыхание.
— Я не думал, что ты умеешь готовить, — усмехнулся он.
— Спасибо. Очень лестно, — я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.
Он кивнул, доедая кусок.
— Я думал, ты просто... красивая девушка, — добавил он, будто между прочим, но с тем особым выражением, от которого всё внутри у меня дрожало.
Я вскинула бровь, скрестив руки на груди.
— Ага. Потому красивые девушки не умеют готовить? Это сексизм, Ник.
— Нет, — он пожал плечами. — Просто у тебя маникюр, как у девушки, которая никогда не открывает банку с солёными огурцами сама.
— О, поверь. Я могу и банки открывать. И убивать. Особенно саркастичных телохранителей.
— Запишу, — он кивнул. — Не бесить Крис до завтрака. Иначе будет страшно.
Мы оба рассмеялись.
— А ты? — спросила я, наливая себе сок. — Что ты умеешь, кроме как смотреть на людей, будто сканируешь их душу?
— Я? — Ник сделал вид, что задумался. — Владею четырьмя видами оружия. Водил вертолёт. И однажды спас котёнка из пожара.
Я прищурилась.
— Последнее — выдумка.
Он наклонился ближе, его голос стал хриплым:
— Возможно. А возможно, просто тебе ещё мало что обо мне известно.
От этого "мало" мурашки побежали по спине.
Он доел, вытер рот салфеткой и встал.
— Ладно, мне пора. Работа сама себя не сделает, а преступники — не исчезнут.
— А ты всегда так драматично уходишь после завтрака?
— Нет. Иногда остаюсь на кофе.
Он задержался у двери, натягивая куртку. Я чувствовала, как внутри всё постепенно наполняется пустотой.
— Ещё увидимся? — тихо спросила я.
Ник обернулся. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем нужно.
Он кивнул.
— Береги себя, Крис.
И вышел.
Осталась только тишина. И аромат кофе. И тёплая тарелка, где ещё минуту назад лежали панкейки.
И ощущение, будто что-то важное только началось.
Или... уже давно началось. Только я это не сразу поняла.***
Сидеть сложа руки и бояться — это не про меня.
Точно не про меня.
Да, в моём номере был вор. Да, я проснулась с чувством тревоги, от которого до сих пор дрожали пальцы, стоит только закрыть глаза. Да, внутри всё ещё сидел липкий холод страха, цепляющийся за рёбра, за горло. Но если я позволю этому чувству пустить корни — я проиграю. Останусь здесь навечно, запертой между четырьмя стенами, шарахающейся от каждого шороха за дверью, от каждого стука в коридоре.
Нет. Не бывать этому.
Я глубоко вдохнула, медленно выдыхая скопившуюся в груди тяжесть. Мне нужно было что-то делать. Что-то настоящее, настоящее и живое. Вернуться к нормальной жизни. К тому, что напоминает о том, кто я есть на самом деле.
За всей этой суетой — переездом в новый город, бесконечной адаптацией, гнетущим контролем Эндрю, неожиданной связью с Ником — я напрочь забыла о себе. О своём бренде. О той части себя, которая всегда была сильной, целеустремлённой, дерзкой. О девушке, которая мечтала создавать красоту.
Я уставилась на телефон в руках, словно он мог сам дать мне ответ. Нет, ждать было бесполезно. Я быстро пролистала контакты и нашла нужное имя.
— Ты у себя? — спросила я, как только Лаура взяла трубку.
Её бодрый голос раздался почти сразу:
— Ага, приходи! Я как раз кое-что хотела тебе показать.
Через несколько минут я уже шла по длинному коридору, чувствуя, как с каждым шагом внутреннее напряжение понемногу отпускает. Лаура всегда умела заряжать лёгкостью, будто своим светом выталкивая тебя из мрака.
Я постучала в её дверь, и она тут же распахнула её, энергично махнув рукой:
— Заходи! Я тут как раз занимаюсь нашим будущим шедевром.
Её номер был залит мягким солнечным светом, по полу были разбросаны ткани, планшет с эскизами лежал на низком столике рядом с чашкой кофе. Лаура, как всегда, выглядела идеально — лёгкая небрежность в причёске, минимальный макияж, яркая улыбка.
Она сидела, поджав под себя ноги, и листала планшет.
Увидев меня, Лаура тут же протянула мне устройство:
— Смотри, я сделала подборку тканей и фасонов, которые сейчас в топе. Что скажешь?
Я взяла планшет, провела пальцем по экрану. На него всплыли изображения — обтягивающие и струящиеся платья, глубокие вырезы, лёгкие прозрачные ткани, приглушённые оттенки шампанского, золота, серого. Всё было настолько тонким, продуманным, изысканным, что на мгновение я просто забыла, где нахожусь.
— Боже... — выдохнула я, заворожённо глядя на каждый эскиз. — Это... это великолепно.
— Ага! — Лаура сияла, словно маленький ребёнок, которому только что подарили желанную игрушку. — Представь, как эти платья будут смотреться на тебе. И на модели на показе! Нам нужно только выбрать материалы... и фасоны, которые точно войдут в коллекцию.
Я опустилась в кресло напротив, всё ещё удерживая в руках планшет. Сердце забилось быстрее. Впервые за долгое время я почувствовала ту самую искру внутри — ту, что всегда вела меня вперёд.
Лаура склонилась ближе:
— Ты как? Готова вернуться в работу?
Я глубоко вздохнула, откидываясь на спинку кресла, чувствуя, как расслабляется спина, как исчезает оцепенение в груди.
— Если честно... — я улыбнулась уголком губ, — давно пора.
Мы принялись обсуждать цвета, фасоны, ткани. Лаура показывала ткани — шёлк, органзу, мягкий бархат, — а я водила пальцами по их поверхности, представляя, как они будут выглядеть в движении. Мы спорили о длине юбок, о крое рукавов, о том, стоит ли добавлять элементы ручной вышивки. Я полностью погрузилась в работу, забыв обо всём.
В этот момент я вновь почувствовала, что что-то контролирую.
Что у меня есть силы. Что я всё ещё способна строить свою жизнь сама.
Но, конечно, Лаура не была бы собой, если бы не попыталась копнуть глубже.
Она внезапно отложила планшет в сторону и скрестила руки на груди, улыбаясь своей фирменной лукавой улыбкой:
— Ладно, хватит о делах. — Она прищурилась. — Что у тебя нового с твоим телохранителем?
Я невольно фыркнула, опуская глаза.
— Да ничего особенного, — буркнула я, хотя сердце неприятно дрогнуло.
— Ну-ну, — протянула она, хитро поджимая губы. — Конечно. Словно между вами просто рабочие отношения.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.
— Вчера он меня спас, — сказала я, как бы между прочим. — Приехал ко мне сразу, как только узнал, что в мой номер ворвался какой-то псих.
Лаура удивлённо вскинула бровь:
— Может, он влюбился в тебя?
Я закатила глаза, хотя внутри что-то болезненно кольнуло.
— Не глупи, — отмахнулась я. — Какой влюбился? У него есть Рэйчел.
Лаура наклонила голову, не сводя с меня внимательного взгляда.
— А ты?
Я напряглась, машинально сжав ткань платья на коленях.
— Что — я?
— Ты влюбилась? — её голос звучал мягко, но в глазах плясали огоньки любопытства.
Я шумно выдохнула, покачав головой:
— Лаур, ты же знаешь. Мне сейчас не до любви.
Она кивнула, но в её взгляде скользнула искра сомнения.
И это сомнение угодило прямо мне под рёбра.
Я отвернулась, уткнувшись в планшет. Сделала вид, что снова поглощена выбором тканей. Хотя пальцы дрожали.
Потому что, если я начну всерьёз задумываться над её вопросом...
Если я позволю себе признать, что чувствую...
Я сломаю ту тонкую стену, которая сейчас хоть как-то защищает меня от самого страшного.
Любовь? Нет. Это не то, что мне сейчас нужно.
Не то, что я могу себе позволить.
Я заставила себя сосредоточиться на работе. Снова и снова вглядывалась в линии силуэтов, обсуждала выбор тканей, прикладывала образцы к свету, спорила о длине подолов.
Лаура быстро подхватила тему, но я видела, как время от времени её взгляд скользит ко мне, полный тихого сочувствия и чего-то ещё... чего я боялась увидеть.
— Кстати, — Лаура встряхнула волосы, листая планшет, — ты ведь планировала организовать показ новой коллекции?
Я подняла глаза, слегка нахмурившись.
— Да... — задумчиво провела пальцем по краю стола. — Но с этим хаосом я так и не добралась до деталей. Нужно выбрать место, организовать рекламную кампанию, выбрать моделей...
— Я могу помочь, — без тени сомнения сказала Лаура. — Давай выберем дату. Пропишем план. Разгребём всё по полочкам.
Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая, осторожная надежда.
Работа могла стать моим спасением.
Моим якорем.
Мы принялись строить планы — на листках, на планшете, прямо на полу, окружённые тканями, эскизами и чашками холодного кофе. Мы смеялись, спорили, придумывали названия коллекций.
Я вышла от Лауры с лёгким чувством удовлетворения.
Работа действительно отвлекала. Она как будто вытягивала из меня всё тёмное и тяжёлое, оставляя место для чего-то светлого, живого. Мы сделали сегодня большой шаг вперёд: определили концепцию, наметили даты, выбрали ткани. И впервые за долгое время я почувствовала — нет, не иллюзию, а настоящее ощущение, что контролирую хотя бы часть своей жизни. Хоть маленькую, но всё же свою.
Я медленно шла по коридору, не торопясь возвращаться в номер.
Мысли роились в голове, словно стая вспугнутых птиц. Внутри было странное напряжение, не похожее на усталость после работы — скорее, тревожное ожидание чего-то... неизвестного. Я уже почти дошла до лифта, когда остановилась.
Может, зайти в бар и взять кофе?
Я сказала себе, что просто хочу немного посидеть в тишине, остаться одна, не спеша сделать глоток горячего напитка, впитать в себя ощущение нормальной жизни.
Но в глубине души я знала — это не только кофе.
Это было желание. Ожидание. Надежда.
Надежда снова увидеть его.
Я спустилась на первый этаж. В баре царила полутемная уютная атмосфера: приглушённый свет, тяжёлые деревянные столы, запах свежемолотого кофе и чего-то сладкого, будто карамели. Я сделала несколько шагов внутрь — и замерла.
Я увидела Ника.
Он стоял недалеко от стойки. Его поза была расслабленной, но в движениях сквозила внимательность — как у человека, который никогда полностью не теряет бдительности. Он что-то говорил, слегка склонившись вперёд.
И он был не один.
Рядом с ним стояла Рэйчел.
Идеальная, ухоженная, безупречная. Светлое платье облегало её тонкую фигуру, волосы блестели при каждом движении, безупречный макияж подчёркивал скулы и губы. Она смеялась, легко касаясь его руки.
А он смотрел на неё так...
Я замерла у входа, не в силах сдвинуться с места.
Кофе, тишина, попытка убежать от своих чувств — всё это мгновенно потеряло смысл.
Грудь сжало. Как будто кто-то стиснул её железными пальцами.
Ну и что?
Это нормально.
Это его девушка.
Это я просто случайно оказалась рядом. Просто проходила мимо.
Мне должно быть всё равно.
Я заставила себя сделать шаг назад.
Потом ещё один.
Но вместо того чтобы уйти, как надо было бы, я всё ещё стояла и смотрела.
И внутри меня нарастало раздражение. Как снежный ком, который катится с горы, собирая на себя всё: страх, обиду, злость.
Почему?
Почему меня это вообще волнует?
Я знала, кто для него Рэйчел. Он никогда этого не скрывал. Я не имела права на ревность. Не имела права на боль.
Но что-то в груди бунтовало, рвалось наружу.
Сжав губы в тонкую линию, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к себе в номер.
Пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти впивались в ладони, боль была острой, но необходимой — она помогала отвлечься, сосредоточиться на чём-то другом, кроме образа Ника, целующего Рэйчел.
Я забежала в лифт, с трудом дождавшись, когда двери закроются, словно надеясь отгородиться от всего мира.
Когда я вошла в номер, всё внутри уже пылало. Я с силой бросила сумку на стол, вздрогнув от грохота, и села на кровать, уставившись в никуда.
Вдох. Выдох.
Я должна успокоиться.
Это просто эмоции.
Это глупость.
Просто банальная реакция на стресс.
Я сжала ладони в замок, пытаясь заставить себя мыслить рационально.
В этот момент телефон в сумке завибрировал.
Я рванула к нему почти с облегчением — любой звонок, любое отвлечение было спасением. Я нажала на кнопку ответа, даже не глядя на экран.
— Алло? — голос мой прозвучал хрипловато.
— Крис, привет. Это Алан, — раздался в трубке знакомый голос.
Я выпрямилась, нахмурившись.
Алан обычно не звонил без причины.
— Привет, — произнесла я осторожно, прислушиваясь к его интонациям.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он серьёзно. Без привычной лёгкости, без привычных шуточек. — Сегодня вечером. За ужином.
Я молча кивнула, хотя он не мог этого видеть. Мой разум уже лихорадочно перебирал возможные причины: что-то с работой? Проблемы с отелем? Или...
— Хорошо, — сказала я, склонив голову набок, будто это могло помочь лучше его услышать. — О чём?
На том конце провода повисла короткая пауза.
— И возьми с собой Ника, — добавил Алан наконец.
Я стиснула зубы.
Он не успокоился.
— Если ему хочется, пусть возьмёт и свою девушку, — добавил он сухо.
Я вспомнила сцену в баре, и волна злости подступила к горлу.
Пусть возьмёт свою девушку.
Как будто это не имеет значения.
Как будто для меня это пустяк.
Я крепче сжала телефон в руке, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Хорошо, — ответила я холодным, ровным голосом, стараясь не выдать эмоций.
Я снова уставилась в экран, сердце колотилось так громко, что, казалось, его должен был слышать весь дом.
Всё было не так, как должно было быть.
И я понятия не имела, как исправить это.
Я даже не знала, на кого злюсь больше.
На Ника? На Рэйчел? Или на саму себя — за то, что вообще об этом думаю. За то, что позволяю себе чувствовать это. За то, что не могу просто спокойно принять очевидное.
Я сидела в полумраке, обняв колени руками, и глядела в одну точку, не мигая. Голова была тяжёлой, как будто в ней кто-то набил вату и замотал плотной лентой. Мысли не собирались в цепочки, только ломались, спутывались и снова рушились в пустоту.
Я сжала телефон в руке, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.
Не хотела ему звонить.
Не хотела слышать его голос.
Не хотела снова напоминать себе, что он принадлежит кому-то другому, что его руки обнимали не меня, что его губы касались не моих.
Но выбора не было.
Чёртов ужин. Чёртовы правила.
Чёрт бы побрал этот город, где никто не говорит прямо. Где за улыбками — холод, а за вежливостью — скрытая ложь.
Я несколько секунд смотрела на экран телефона, словно надеясь, что сама ситуация чудесным образом исчезнет. Словно, если я подожду ещё чуть-чуть, он сам позвонит. Спросит, как я. Скажет, что всё это недоразумение.
Что всё это — ошибка.
Что я — не просто случайная.
Что он... что?
Глупо.
Я стиснула зубы, заставляя себя действовать. Пальцы дрожали, когда я наконец нажала на его имя и поднесла телефон к уху.
Гудки были длинными. Тягучими.
Каждый из них бил по нервам, словно молотком.
Один.
Два.
Три.
И всё же, когда он ответил, я уловила в его голосе что-то...
Как будто он ждал этого звонка.
Как будто надеялся.
И это только сильнее разозлило меня.
— Да, — прозвучал его голос, низкий, немного хриплый.
И это почему-то вызвало во мне ещё большее раздражение.
Почему его голос вообще имел надо мной такую власть?
Почему всего одного слова было достаточно, чтобы сердце дернулось в груди?
Я сделала глубокий вдох, пытаясь говорить спокойно.
Ровно.
Без эмоций.
— Извини, конечно, что отвлекаю тебя от важных дел, — проговорила я сладко-язвительным тоном, который едва скрывал боль.
Он молчал. Не перебивал.
Не спросил «что случилось».
Не назвал меня «глупенькой» и не спросил, почему голос дрожит.
Только ждал. Или делал вид, что ждал.
Я продолжила, не давая себе времени задуматься:
— Но ты всё-таки на работе, Ник.
Так что сообщаю: Алан ждёт нас на ужин. Он хочет поговорить.
На том конце линии повисла короткая, но тяжёлая пауза.
Я слышала его дыхание.
Тихое, чуть сбивчивое. Как будто он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
— Какие дела? О чём ты вообще говоришь? — спросил он наконец, сбитый с толку.
Я сжала зубы.
— Не парься. Ты можешь взять свою возлюбленную тоже, — добавила я с подчеркнутым равнодушием, будто говорила о погоде.
Как будто внутри не бушевала ярость, не щемило сердце.
Как будто меня это не касалось вовсе.
Тишина на другом конце стала почти ощутимой.
Густой, вязкой.
Как туман перед бурей.
Как пауза между вдохом и криком.
— Крис... — начал он осторожно, его голос стал тише. — Что с тобой? Ты какая-то странная.
Я усмехнулась, горько и зло.
Это слово — «странная» — почему-то кольнуло сильнее, чем любое оскорбление.
— Я странная? Окей, — бросила я, чувствуя, как внутри всё пылает.
Как будто внутри меня лопнуло что-то хрупкое.
Как будто мои чувства снова стали для него загадкой. Или бременем.
Едва сдержалась, чтобы не сказать больше.
Чтобы не закричать: "ТЫ ДЕЛАЕШЬ МЕНЯ СТРАННОЙ!"
Не выдать себя.
Не вывернуть душу наизнанку.
Я не дала ему времени на ответ.
Сбросила вызов, оборвав разговор, прежде чем он успел что-то добавить.
Телефон выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком упал на прикроватную тумбочку.
Я осталась сидеть на краю кровати, вцепившись руками в покрывало, пытаясь совладать с бурей внутри.
Грудь сжимала тяжесть. Горло першило
Почему?
Почему это так больно?
Я откинулась назад, закрыв глаза, уставившись в темноту за веками.
Старалась не думать.
Не вспоминать.
Но в голове всё равно всплывали обрывки: его голос, его прикосновения, его взгляды. И, конечно же, Рэйчел — сияющая, красивая, стоящая рядом с ним.
Телефон завибрировал.
Я вздрогнула.
Сообщение.
От него.
Я медленно потянулась за телефоном, сердце болезненно колотилось о рёбра.
«Крис, это не то, что ты подумала. Она сама пришла в отель. Я её не звал. После всего, что у нас происходит... я стараюсь избегать Рэйчел»
Я перечитывала сообщение снова и снова, будто в попытке вытащить из этих слов что-то большее.
Что-то настоящее.
"После всего, что у нас происходит..."
У нас.
Я зажмурила глаза, прижимая телефон к груди.
Внутри меня всё боролось: злость, обида, надежда, страх.
Но больше всего — желание поверить.
Поверить ему.
Поверить, что для него я — больше, чем просто случайная ошибка.
***
Я не знала, зачем так старалась.
Может быть, я хотела, чтобы Ник увидел, какая я могу быть. Идеальная. Соблазнительная. Эффектная. Такая, от которой сложно отвести взгляд.
А может, я просто пыталась доказать самой себе, что контролирую ситуацию. Что то, что я почувствовала сегодня утром, когда увидела его с Рэйчел, — всего лишь глупость, слабость, которую я могу стереть.
Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя.
Прямо в глаза своему отражению.
Как будто собиралась на войну.
Локоны.
Я медленно накручивала их прядь за прядью, следя, как волосы послушно ложатся на плечи. Каждое движение было выверенным, тщательным, как ритуал.
Внутри меня боролись две стороны: одна — наслаждалась этим процессом, другой — хотелось бросить щипцы и сбежать прочь, потому что я знала, ради кого я стараюсь. И ненавидела себя за это.
Макияж.
Лёгкий, почти невесомый. Но с этим притягательным блеском в глазах и чуть припухшими губами, будто я только что кого-то поцеловала. Губы, которые не говорили — прикасайся, но точно не запрещали.
Платье.
Красное. Когда я вытащила его из шкафа, не думала о смысле цвета. Но теперь, глядя в зеркало, поняла: это был выбор. Сознательный.
Красный — это не просто цвет. Это заявление. Это я здесь. Это попробуй не заметить. Платье скользило по телу, как вторая кожа.Обтягивало талию, подчёркивало бедра, обнажало плечи.Лиф обнимал грудь так плотно, что даже я задержала взгляд. На секунду. На полувздоха.
Это платье не просило внимания.
Оно его требовало.
Я провела ладонью по бедру, чувствуя под пальцами гладкую, холодную ткань.
Выпрямилась. Подняла подбородок.
И тут — три коротких удара в дверь.
Как в голливудском фильме перед сценой, где всё меняется.
Только в этот раз — главной героиней была я.
Я взяла клатч, последний раз скользнула взглядом по отражению — и пошла открывать. Каждый шаг — как бой барабана внутри. Каждое движение — как замедленный кадр.
Я распахнула дверь.
Ник.
Прислонившись к косяку.
Руки в карманах, лицо чуть насмешливое,
волосы растрёпаны, как будто он только что вышел из машины и чертовски не старался выглядеть идеально.
Но его глаза...
Они скользнули по мне — медленно.
Слишком медленно.
От шеи. По ключицам. Ниже.
Остановились на вырезе. На ногах.
Зрачки расширились. Я это видела. Чувствовала.
Каждой клеткой.
— Чёрт... — выдохнул он, как будто не собирался говорить это вслух.
Я склонила голову, прищурилась:
— Глаза оставь себе, Ник. Я не в машина в.аренду.
Он усмехнулся, оттолкнулся от косяка и шагнул ближе.
Очень медленно.
Очень близко.
— Тогда придётся выкупить, — пробормотал он. — Сразу. Насовсем.
Я скрестила руки, делая вид, что его слова — пыль.
Хотя внутри всё трещало.
— Где твоя девушка, Рэйчел? — спросила я, резко и холодно, как лёд по коже.
Он моргнул.
Будто мои слова врезались, как пощёчина.
— Какая разница? — хрипло сказал он, голос будто стал ниже.
— Если бы я хотел быть с Рэйчел, ты бы сейчас не стояла передо мной в этом платье.
Я приподняла бровь:
— Ты уверен, что стою здесь ради тебя?
— Я бы хотел думать, что ради себя, — он приблизился ещё на шаг,
— ...но это платье явно создано, чтобы сводить с ума. И ты это знаешь.
Я сглотнула.
Его голос был слишком близко. Его дыхание — на моей коже.
Он наклонился к самому уху:
— Ещё немного — и я забуду, куда мы вообще собирались.
Я отступила на шаг.
Не потому что хотела.
А потому что надо было.
— Пошли, — коротко бросила я.
Он ничего не ответил, только усмехнулся, будто знал: игра только начинается.
Мы шли рядом. Почти не прикасаясь.
Но между нами было натяжение, как оголённый провод.
Достаточно было одного слова — и нас бы выкинуло за грань.
В ресторане царил полумрак, мягкий свет и аромат дорогих вин.
Я чувствовала взгляды.
Но меня волновал только один — взгляд Рэйчел.
И она здесь.
Увидев нас, Алан сразу поднялся, приветливо улыбаясь.
— Крис! — его голос прорезал мои мысли, возвращая меня в реальность.
Я выдохнула, выпрямила спину и уверенно направилась к столику, чувствуя, как Ник идёт рядом. Его ладонь едва заметно скользнула по моей спине — быстро, но достаточно, чтобы сердце пропустило удар. Я не знала, делал ли он это нарочно, или жест вырвался сам собой. Но это прикосновение оставило на моей коже странное, тревожное тепло.
— Добрый вечер, — сказала я ровно, обращаясь только к Алану. Как будто Рэйчел вовсе не существовало.
— Ты выглядишь потрясающе, как всегда, — Алан чуть наклонился, коснувшись моей руки.
Рэйчел — ослепительная, уверенная в себе, в безупречном платье, сидела чуть ближе к Нику, чем позволяли приличия. Она сразу воспользовалась моментом, чтобы обозначить границы: её пальцы легко коснулись его руки, и она чуть склонилась к нему.
— Я как раз рассказывала Алану, какой сложный у нас был день с Ником,— её голос звучал как мёд, растекающийся по льду. — Столько встреч, столько решений... просто не было времени перевести дух, правда, милый?
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Мой бокал с шампанским дрожал в пальцах. Милый.
Я приподняла бровь и медленно посмотрела на неё — с лёгкой насмешкой и ледяным спокойствием.
— Правда? — мой голос прозвучал отстранённо, холодно. — Надеюсь, ты не устала слишком сильно... от разговоров.
Рэйчел вспыхнула, но тут же одарила меня своей самой искусственной, тренированной улыбкой.
— Я привыкла к насыщенным дням. Быть с Ником — настоящий вызов, — она мельком взглянула на него, а потом снова прижалась плечом. — Хорошо, что Ник теперь больше времени будет проводить со мной. Мы отличная команда.
Ник не двинулся. Его пальцы всё ещё обхватывали бокал, но глаза были прикованы ко мне. Он изучал каждую черту моего лица — ловил выражения, ищущие опору, страх, сомнение. И я знала, он видел это. Он замечал всё. Даже тонкую дрожь в моих пальцах, когда я сделала глоток шампанского.
Он медленно поднёс бокал к губам и сделал глоток. Глаза не отрывались от моих.
В его взгляде было что-то противоречивое — упрямое, страстное и жгуче личное. Будто он говорил: «Я здесь. Даже если не должен быть. Даже если ты не моя».
Но я отвернулась первая.
— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила я, глядя на Алана.
Он, как всегда, подхватил тему с лёгкостью.
— Ник, ты расследуешь нападение на номер Крис и Эндрю?
Я затаила дыхание и резко повернулась к Нику.
Он не сразу ответил. Сделал ещё один глоток вина, как будто покупал себе секунды. Потом — под столом — его рука коснулась моей. Быстро. Легко. Но этого хватило, чтобы мне пришлось сделать усилие и не вдохнуть судорожно. Его ладонь была тёплой, решительной. Он знал, что делает.
— Он как в воду канул, — наконец сказал он. — Камеры зафиксировали его до определённого момента, а потом — слепая зона. Я работаю над этим.
Я опустила взгляд на свой бокал, стараясь сохранять самообладание. Но я слышала в его голосе напряжённость. Это был не просто рабочий интерес. Это была ярость. Он не прощал того, что кто-то посмел угрожать мне.
— Надеюсь, ты скоро что-то найдёшь, — сказал Алан.
Тишина, что повисла за столом, была почти невыносимой.
Ник под столом снова накрыл мою руку своей. Его пальцы чуть сжали мои. Это был немой крик. Клятва. «Я не позволю. Слышишь? Никому».
Мне хотелось повернуться к нему, вцепиться в него, спрятаться от этой показной "пары" рядом... Но я только крепче сцепила пальцы.
Алан, не заметив ничего — или делая вид, что не заметил, — продолжил
— Мы с Эндрю скоро открываем новый отель в Ллорет де Маре.
Я кивнула рассеянно.
— Так вот. Мне нужно туда съездить и проследить за подготовкой. Но, учитывая ситуацию, я не могу оставить тебя здесь одну. Даже под присмотром Ника.
Я вскинула голову.
— Подожди...
— Мы решили, что ты поедешь со мной, — перебил он спокойно. Уверенно. Не оставляя пространства для диалога.
Мир вокруг будто качнулся.
Ллорет де Мар. Несколько дней рядом с Ником. И с моей тайной, пульсирующей в каждом взгляде, в каждом касании. Как я должна это вынести?
— Это всего на два-три дня, — добавил Алан. — Отдохнёшь. Развеешься.
Развеюсь? Как можно развеяться, если каждая минута — пытка, каждая встреча взглядов с Ником — как выстрел?
— Алан, я не думаю, что это хорошая идея...
Он махнул рукой.
— Не волнуйся. Ты не одна. Ник будет рядом.
Я резко посмотрела на Ника. Его лицо было как из камня. Ни одного выражения, кроме одного — внутренней решимости. Он смотрел на меня, как будто заранее знал: я соглашусь. Как будто понимал, что у меня просто не будет выбора.
— Если хочешь, можно взять Рэйчел, — сказал Алан и повернулся к Нику. — Для компании.
Бум.
Вот и всё. Я почувствовала, как грудная клетка сжалась, как будто воздух вырвали из лёгких. Глядя на Рэйчел, которая тут же оживилась, я на секунду поняла, что такое ревность. Жгучая. Горькая. Беспомощная.
— О, это замечательно, — почти пропела она. — Я как раз думала, что неплохо было бы немного сменить обстановку. Ник, правда ведь?
Ник молчал.
И в этом молчании — во взгляде, которым он обжигал меня через пространство — было всё, что я не должна была чувствовать.
Но уже чувствовала.Я опустила взгляд, сцепив руки на коленях так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Это хорошая идея, — радостно сказала Рэйчел, кокетливо откидывая волосы.
Я подняла меню, делая вид, что изучаю его, хотя буквы перед глазами расплывались.
Я чувствовала, как Ник смотрит на меня. Его взгляд был тяжёлым, пульсирующим на коже, будто без слов молил: "Не думай о ней. Думай обо мне."
И в этот момент у Рэйчел зазвонил телефон.
Она быстро вытащила его, нахмурилась и ответила.
— Алло?
Тишина окутала наш столик. Ник напрягся, слегка подавшись вперёд, будто ожидая услышать что-то важное.
— Боже, серьёзно? — воскликнула Рэйчел через несколько секунд. — Но это же через два дня...
Я медленно положила меню на стол, ощущая, как что-то внутри меня нарастает, как гроза перед разрядом молнии.
— Ладно, я поняла, — раздражённо сказала она и сбросила вызов.
— Что случилось? — спросил Ник, всё ещё внимательно глядя на неё.
— Судебное заседание перенесли, — фыркнула она. — Мне придётся остаться.
Я почти физически ощутила, как воздух между мной и Ником натянулся, загустел.
Он перевёл взгляд на меня, и на его губах появилась едва заметная усмешка.
"Ты рада, да?" — спрашивали его глаза.
Я подняла бокал с шампанским, скрывая невольную улыбку.
— О, как жаль, — произнесла я ровным, почти безразличным голосом.
Но Ник знал меня лучше, чем кто-либо. Он знал, что внутри я едва сдерживаю ликование.
Я позволила себе бросить на него короткий взгляд — и всё прочитала в его лице: тихую радость, нежность и что-то ещё... опасное, тёплое, настойчивое.
Эта поездка уже не казалась мне такой страшной.
Она стала чем-то другим.
Чем-то, о чём я даже боялась мечтать.