Глава 23. Накал страстей
НИК
Крис сидела на самом краю пассажирского сиденья, словно стараясь максимально отдалиться от меня, будто сама машина была недостаточно большой, чтобы укрыться от напряжения между нами. Она уставилась в окно, щёку мягко подсвечивал уличный свет. Её голова чуть покачивалась на ухабах дороги, взгляд был рассеянный, потухший, но под этой мнимой апатией всё ещё пряталась злость — острая, колючая, как иглы на морозе.
— Куда ты меня везёшь? — пробормотала она, едва сумев сфокусировать на мне мутный, но всё ещё дерзкий взгляд.
Я скользнул по ней глазами, позволив себе усмешку.
Слишком устал, чтобы снова играть в её игры.
Слишком зол, чтобы молчать.
— О, узнаешь, принцесса, — бросил я через плечо.
Крис закатила глаза так выразительно, что, казалось, и воздух в салоне задрожал от её презрения. Она резко откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая — она здесь не по своей воле.
Она всегда умела ставить стены между собой и миром. Даже со мной.
— Нет, серьёзно. Куда ты меня везёшь? Я не поеду к тебе домой, — её голос стал острее, в нём дрожала недосказанная угроза.
Я громко выдохнул, стиснув челюсти, прежде чем ответить.
— Расслабься. Я тебя к себе и не зову.
Но она всё равно смотрела на меня с подозрением, нахмурившись, словно каждое моё слово нужно было проверить на вкус, на ложь.
— Вернёшь в отель? — спросила она, голосом, в котором сквозила холодная недоверчивость.
Я лишь усмехнулся, не утруждая себя ответом.
Она передёрнула плечами, будто мне удалось задеть её куда глубже, чем она позволяла показать. Её рука нервно дёрнулась к двери, словно она всерьёз обдумывала, не выпрыгнуть ли на ходу. Наконец она повернулась ко мне. В её взгляде вспыхнула та самая искра, которая когда-то меня сожгла — раздражение, упрямство, вызов.
— Ты мне не отец, чтобы читать нотации, — бросила она с ядом в голосе.
И тогда что-то внутри меня сорвалось.
Словно долго натягиваемая струна наконец треснула.
Я резко вдавил педаль газа, чувствуя, как ревёт двигатель, и как по венам разливается злость — тяжёлая, удушливая.
— Да мне вообще плевать, что ты там творишь, Крис, — процедил я сквозь зубы. — Но ты уже второй раз за неделю напиваешься и шатаешься непонятно где, с непонятно кем. Может, тебе похер на себя, но мне твои пьяные выходки приходится разгребать.
Она вскинула бровь, а на губах появилась кривоватая усмешка — полная колючек.
— Не надо разыгрывать из себя героя. Никогда раньше тебя не волновало, где и с кем я, — сказала она ядовито.
Я стиснул руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, чувствуя, как злость затопляет голову горячими волнами.
Она всегда знала, куда бить.
И всегда била в самое больное.
— Раньше ты хотя бы не вела себя, как... — я осёкся, проглотив яд, который готов был сорваться с губ.
— Как кто? — она издевательски вытянула шею вперёд, нагло смотря мне в глаза. — Давай, договори.
Я скользнул по ней тяжёлым, тёмным взглядом. В груди пульсировала злость, но вместе с ней — отчаянная нежность, которую я ненавидел в себе.
— Как человек, которому на себя плевать, — выдохнул я.
Она закатила глаза так демонстративно, будто ей было наплевать на каждое моё слово.
— Господи, какая же ты заноза, — пробормотала она, откидываясь назад и качая головой.
— А ты — просто праздник жизни, — огрызнулся я.
И снова тишина.
Натянутая, колючая.
Фонари за окнами мелькали золотыми вспышками, скользя по её лицу, освещая тонкие черты, упрямо сжатые губы.
На миг я поймал себя на том, что просто смотрю на неё.
На эту чертовку, которая вела меня к черте, и всё равно заставляла хотеть ещё.
Проехали пару кварталов. Я не знал, как удержать руль — от бешенства или от того, что рядом сидела она.
— Ты что, теперь будешь меня из каждого бара вытаскивать? — её голос был ядовито лёгким, но я знал: под ним скрывалось что-то большее. Страх. Ранимость.
То, чего она боялась показать.
— Не обольщайся, — бросил я сухо. — Но если ты опять решишь нажраться и полезешь в очередные приключения, я тебя вытащу.
Она фыркнула так презрительно, что если бы презрение пахло, оно бы заполнило весь салон.
— Не устал за мной бегать?
Я краем глаза посмотрел на неё. И вдруг усмехнулся.
Горько, зло.
— Устал, — честно сказал я. — Но кто-то же должен это делать.
Она сжала губы в тонкую линию, отвела взгляд в окно, будто я стал для неё слишком настоящим.
Я свернул с главной дороги, уводя машину в сторону от ярких огней.
Крис напряглась.
— В отель тебе нельзя. Пока что, — сказал я, хрипловатым голосом.
Она подозрительно покосилась на меня.
— Что значит «нельзя»?
— То и значит, — бросил я коротко, чувствуя, как снова натягивается струна между нами. — Если ты сейчас туда заявишься, завтра утром о твоих приключениях будет знать весь персонал. А значит — и Эндрю. А слухи там уже и так гуляют.
Она раздражённо выдохнула, сжав кулаки на коленях.
— Я могу сама о себе позаботиться.
Я криво усмехнулся.
— Серьёзно? — спросил я. — Поэтому ты пьяная под ручку с каким-то недоумком шаталась по улицам?
Она снова закатила глаза, пряча за этим жестом всё, что не хотела показывать. Но я знал её лучше, чем она думала. Через пару минут, когда я остановился на вершине холма, Крис всё-таки зашевелилась. Её брови слегка сдвинулись в удивлении, и она, не скрываясь, начала оглядываться вокруг.
Я заглушил мотор, прислушиваясь к тишине, наполненной шорохом ветра. Быстро вышел первым, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно, и обошёл машину, останавливаясь напротив неё.
Крис медлила. Словно решала — стоит ли довериться мне ещё на шаг. Потом всё же открыла дверь и неторопливо выбралась наружу. Её движения были осторожными, она по-прежнему смотрела на меня из-под длинных ресниц с настороженностью, которая ранила сильнее любого удара.
— И что это? — спросила она, сцепив руки на груди, как будто могла ими защититься от того, что чувствовала.
Я откинулся спиной на капот, скрестив ноги в лодыжках, позволяя себе расслабиться на вид, но внутри всё кипело.
— Место, где ты можешь протрезветь, прежде чем снова начнёшь делать глупости, — отозвался я, глядя на неё из-под полуприкрытых век.
Крис бросила на меня подозрительный взгляд, но потом, не удержавшись, снова обернулась.
Под нами раскинулся город — тысячи огней, тянущихся к горизонту, словно сама жизнь пульсировала под нашими ногами. Море чуть поблёскивало вдалеке, волны мягко шуршали о берег, а луна резала воду холодным серебром. Воздух был чистым, свежим, пахнущим солью и свободой.
Крис медленно выдохнула, и я поймал этот момент — как её плечи слегка опустились, как сжались пальцы на ткани её платья.
— Красиво, — пробормотала она, будто признавая, что это место стоило поездки.
Я скрестил руки на груди, лениво бросил на неё взгляд. Но внутри... внутри всё было иначе. Я запоминал её — такую растрёпанную, уязвимую, реальную.
— Теперь ты довольна? — спросил я, стараясь не выдать себя.
Она повернулась ко мне, прищурившись.
— Почему ты всегда такой?
Я выгнул бровь.
— Какой?
— Холодный. Резкий, — её голос был мягким, но с той стальной ноткой, которой она всегда прикрывала то, что действительно чувствовала.
Я хмыкнул, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать лишнего.
— А ты всегда такая? — огрызнулся я в ответ. — Сама не знаешь, чего хочешь, но при этом умудряешься доставлять всем проблемы.
Она вскинула подбородок, вызывающе сверкнув глазами.
— Это я не знаю, чего хочу?
— Именно, — бросил я.
Хотелось разорвать это расстояние между нами. Хотелось сказать, что я слишком хорошо знаю, чего хочу... Но я не имел права.
Крис хотела было что-то сказать, губы чуть приоткрылись, но она передумала. Просто отвернулась, уставившись на город, будто искала там ответы.
Я тоже отвёл взгляд.
Потому что если бы я продолжал смотреть на неё, я бы выдал себя.
— Просто смотри на вид, раз уж мы здесь, — глухо сказал я.
Она стояла молча, но я чувствовал её дыхание, слышал, как медленно оно стало ровнее. Потом вдруг спросила:
— Часто сюда приезжаешь?
Я пожал плечами.
— Иногда.
— Почему именно это место?
Я задумался. Ответ был простым и до боли личным.
— Здесь спокойно. Можно подумать.
Крис бросила на меня внимательный взгляд, будто пыталась прочитать между строк.
— Ты привозил сюда Рэйчел?
Рэйчел.
Имя кольнуло, как игла.
Моя девушка. Та, с которой всё должно быть правильно.
Та, которая ни разу не задела меня настолько глубоко, чтобы я хотел делиться с ней этим местом.
Я покачал головой.
— Нет, — ответил без малейших колебаний.
Крис усмехнулась, но в этой усмешке было больше горечи, чем иронии. Как будто ей хотелось верить, но она боялась.
— Значит, я здесь первая?
Я повернул голову к ней, глядя прямо в глаза.
— Это что-то меняет?
Она отвела взгляд, пожала плечами.
Пытаясь казаться равнодушной.
Пытаясь не показать, что это важно.
— Нет. Просто... приятно знать, — пробормотала она, будто сама удивившись собственным словам.
Я смотрел на неё в тишине.
И впервые позволил себе честно признаться в том, чего не хотел видеть.
Я влюбился в неё.
Не сегодня.
Не сейчас.
И каждый раз, когда она смотрела на меня вот так — с вызовом, с упрямством, с этой тихой тоской в глазах — я терялся.
Но была Рэйчел.
И был её муж. Эндрю.
И целая пропасть между нами, которую нельзя было пересечь.
Ветер трепал её волосы, спутывая их на висках. Ночь окутывала нас чёрным покрывалом, давая иллюзию, что мы здесь — одни на весь мир.
— Спасибо, что привёз меня сюда, — вдруг тихо сказала она, голосом почти детским.
Я усмехнулся, облокотившись локтями на капот.
— Не благодари. Я сделал это не ради тебя.
Я солгал.
Потому что делал всё ради неё. Чёрт возьми, всё.
Крис фыркнула, качнув головой.
— Конечно. Как я могла подумать, что Ник способен сделать что-то просто так?
Я ухмыльнулся. Но снова промолчал.
Потому что сказать правду значило бы разрушить всё.
Она перевела взгляд на звёздное небо. Лёгкая улыбка скользнула по её губам.
— Красиво... — прошептала она.
В этот момент она покачнулась, потеряв равновесие. Я успел поймать её за запястье, почувствовав, как под кожей пульсирует её кровь.
— Осторожнее, — хрипло сказал я, не отпуская её.
— Всё нормально, — отмахнулась она, но я всё ещё держал её руку, вцепившись сильнее, чем нужно.
Крис подняла на меня взгляд.
И мы застыли.
Время остановилось.
В её глазах был вызов. И ещё что-то.
— Ты ведь специально привёз меня сюда, да? Подальше от людей? — спросила она, медленно, почти шепотом.
Я скептически приподнял бровь, пытаясь удержать маску безразличия.
— Ты слишком высокого обо мне мнения, — бросил я.
Она усмехнулась.
Но не отвернулась.
И в эту секунду я понял — если она сделает ещё один шаг ко мне, я перестану бороться.
— Знаешь, — её голос был мягким, но в нём звучала горькая усмешка, — иногда мне кажется, что ты что-то чувствуешь ко мне. Что заботишься. Что... — она запнулась, качнув головой, будто сама не верила в собственные слова. — Но потом я вижу твоё поведение. И мне кажется, что я всё это придумала.
Я сжал её запястье сильнее, чем следовало бы. На долю секунды.
Как будто этим хотел остановить её. Или себя.
— Крис, — хрипло произнёс я, в голосе прозвучало предупреждение.
Она смотрела на меня упрямо, с вызовом. Как будто вызывала меня на откровенность, на бой.
— Что? — спросила она, тихо, но колко. — Правда задела?
Я стиснул зубы.
— Ты пьяна, — выдохнул я, зная, что это худший из возможных аргументов.
— И что? — она сделала полшага ближе.
И я увидел в её глазах всё, от чего пытался бежать: тоску, боль, желание.
И ещё — веру. Веру в меня.
Веру, которую я не имел права разрушить.
Я молчал.
Потому что любое слово могло стать той самой каплей.
Крис не отступала. Она смотрела на меня, держа мой взгляд, будто проверяя, насколько далеко может зайти.
И я знал: если сейчас не остановлю её, не остановлю нас обоих — дороги назад уже не будет.
— Может, просто отвезёшь меня обратно? — спросила она с вызовом, приподняв подбородок.
Я всё ещё держал её за руку, чувствуя, как быстро бьётся её пульс под пальцами.
Секунда. Другая.
Потом я медленно разжал пальцы, отпустив её.
— Когда будешь в состоянии ходить ровно, тогда и отвезу, — сказал я тихо.
Крис раздражённо выдохнула, будто я только что разбил что-то важное между нами. Но ничего не сказала.
Отвернулась. Обняла себя руками, словно замерзла.
Я остался стоять рядом.
Близко.
Но снова так бесконечно далеко.
Между нами натянулась тишина — острая, тяжёлая, как натянутая струна.
И стоило кому-то сделать неверное движение — она бы порвалась.
Кристина вскинула голову к небу, глядя на звёзды.
Ветер трепал её волосы, холодил кожу, но она не дрожала. Нет. Она стояла гордо, несмотря на всю свою уязвимость.
— Ты хоть раз видел падающую звезду? — неожиданно спросила она. Её голос был ровным, почти безжизненным. Как у человека, который устал надеяться.
Я прислонился к машине, скрестив руки на груди.
— Несколько раз, — ответил я.
— И что, загадал желание? — она даже не повернулась ко мне.
Я чуть усмехнулся краем губ.
— Нет. Никогда не верил в это.
Она кивнула, будто ожидала именно такой ответ.
— Конечно. — Лёгкая усмешка дрогнула на её губах. — У тебя ведь всё под контролем, верно? Ни одна звезда не может решить за тебя. Ты сам всё держишь в своих руках.
— Именно, — коротко сказал я.
Но внутри у меня всё крушилось.
Потому что если бы я действительно держал всё в своих руках, я бы не стоял здесь, не смотрел на неё так, как будто она была моим последним шансом.
— Тогда скажи мне, Ник... — её голос стал ниже, тише, но в нём звучала сталь, — если у тебя всё так под контролем... почему ты позволяешь себе ошибаться?
Я вздрогнул.
Будто она ударила меня туда, куда я никому не позволял.
— О чём ты? — спросил я хрипло.
Крис развернулась ко мне.
Её глаза сверкнули в свете луны — ярко, жестоко.
— О том, что ты использовал меня. А потом сделал вид, что ничего не произошло, — сказала она.
Каждое слово резало, как нож.
Я сжал челюсти, чувствуя, как внутри меня всё клокочет.
— Ты сама первая начала... — выдохнул я.
Но она не дала мне закончить.
— Да, я сама, — резко перебила она, вскинув голову.
И в её голосе было столько боли, столько разочарования, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Я молчал.
Потому что любые мои оправдания были бы жалкими.
— А после этого ты решил выставить меня грешницей, — продолжала она, делая шаг ближе. — Сказал, что я вела себя так из-за наркотиков.
Я закрыл глаза на секунду.
Проклятые таблетки. Лёгкий способ списать на них то, что было на самом деле. Что горело между нами с самого начала.
— Но давай будем честными, Ник, — её голос зазвучал ниже, грубее, цепляясь за каждую струну моей души. — Таблетки не заставили меня хотеть тебя.
Так же, как и тебя не заставили хотеть меня.
Она подошла совсем близко, почти касаясь меня.
Её дыхание обжигало кожу, сердце билось в бешеном ритме.
Я чувствовал, как дрожит земля под моими ногами.
Крис смотрела на меня, не моргая, не отступая.
И чёрт возьми, она была права.
Я хотел её.
С первого дня.
Каждый раз, когда смотрел на неё.
Каждый раз, когда слышал её голос.
Каждый раз, когда она улыбалась — или бросала на меня гневный взгляд.
Я хотел её так сильно, что иногда мне казалось, будто я задыхаюсь от этого.
Но я не имел права.
Я резко отвернулся, уставившись на огни города внизу.
На что угодно, только не на неё.
Потому что если я посмотрю...
Я забуду обо всём.
О Рэйчел.
О своих принципах.
О том, кто она для меня. И кто я для неё.
Потому что в этот момент... я принадлежал ей.
— Почему ты с Рэйчел? — спросила вдруг она.
Её голос был резким, колючим, как острое лезвие.
Но я знал, что за этой колкостью пряталась не злость.
Нет.
Там была боль.
Настоящая, обжигающая.
Я тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам.
На секунду мне захотелось соврать. Сделать вид, что всё просто.
Но когда я посмотрел в её глаза — полные гнева, обиды, сломанных надежд — понял: лгать ей я не могу.
— Потому что это проще, — выдохнул я.
Кристина горько рассмеялась. Смех получился коротким, рваным, как истерика, которую она пыталась в себе задавить.
— Проще? — она покачала головой, не веря своим ушам. — Это ты называешь любовью?
Я почувствовал, как внутри всё сжимается.
Как будто она оголила мои собственные страхи, о которых я даже себе боялся признаться.
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— А ты с Эндрю, — тихо, но жёстко сказал я. — Это любовь?
Её лицо напряглось.
Но она не отвела взгляд. Не дрогнула.
— Я с ним уже давно не сплю, Ник, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Даже не целуюсь, если ты не заметил.
Я моргнул, словно получив пощёчину.
— А ты с Рэйчел, — продолжила она, не давая мне ни секунды на оправдание. — Она целует тебя. Обнимает. Ты ночуешь у неё.
Она шагнула ближе, и её слова стали почти шёпотом:
— Или мне всё это показалось, Ник?
Я почувствовал, как сжимаются внутренности.
Скрипнул зубами, не в силах подобрать ответ.
Потому что... чёрт, она была права.
Я позволял Рэйчел обнимать себя. Позволял ей держать меня рядом.
Делал вид, что всё нормально. Что это — моя жизнь.
Что я всё держу под контролем.
Только вот прикасаться к ней я больше не хотел.
С того самого момента, как впервые поцеловал Крис.
Я сжал кулаки ещё сильнее, чтобы не шагнуть к ней, не сорваться, не сказать всё.
— Я не собираюсь это обсуждать, Кристина, — наконец произнёс я, грубо, отрывисто.
Как будто если я скажу это жёстко — боль исчезнет.
— К тому же, не забывай, — продолжил я, — она моя девушка.
— Тогда не целуй меня, когда тебе вздумается! — вспыхнула она, глаза сверкнули.
И в этот момент она была чертовски красива.
Живая. Ранимая. Настаивающая на своём.
И я ненавидел себя за то, что причинял ей боль.
— Если ты с ней, — её голос дрожал, но она не сдавалась, — зачем ты позволяешь себе такие вещи?!
Я зло усмехнулся, бросая на неё тяжёлый взгляд.
— Это я позволяю?! — прорычал я. — Напомнить тебе, кто тогда в отеле первый меня поцеловал?!
Она вздрогнула.
Я увидел это.
Как она инстинктивно сжала кулаки вдоль тела. Как её подбородок дрогнул.
Но через секунду она выпрямилась, приподняла подбородок.
И её голос прозвучал так чётко, что у меня в груди что-то надломилось.
— Да, я, — призналась она. — Но ты мог остановить меня.
Ты мог сказать, что это неправильно.
Она шагнула ко мне ближе. Её лицо было бледным, но взгляд горел.
— Но ты не сделал этого, Ник. — Её слова резали по живому. — Потому что тебе этого хотелось так же сильно, как и мне.
Я сжал челюсти, чувствуя, как её слова прожигают меня насквозь.
Словно она прижала раскалённое железо прямо к моему сердцу.
И как бы я ни хотел сейчас защищаться, кричать, что она не права...
Я не мог.
Потому что она говорила чистую правду.
Кристина глубоко вздохнула и провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться.
Но я видел — как дрожали её пальцы.
— Если ты не можешь быть честным, Ник, — тихо сказала она, — тогда хотя бы оставь меня в покое.
Её голос был мягким, но твёрдым.
Как приговор.
Я чувствовал, как медленно рушится весь мир вокруг меня.
Ветер трепал её волосы, луна освещала её лицо.
И я знал: ещё один неправильный шаг — и я потеряю её окончательно.
Она стояла передо мной — такая сильная и такая разбитая
Её голос. Её взгляд.
Всё в ней притягивало меня с силой, от которой невозможно было укрыться.
Чувства, которые я столько раз пытался задавить, игнорировать, вычеркнуть из себя, вспыхивали, словно сухая трава в лесном пожаре.
Я видел, как дрожат её губы. Как в глазах бушует буря.
Я слышал, как сбивчиво она дышит, и чёрт побери, это сводило меня с ума.
Я сделал один шаг вперёд.
Маленький. Почти неуловимый.
Но внутри всё кричало так оглушительно, что я с трудом удерживался на месте.
Это ошибка. Не делай этого.
Рациональный голос бил в голове, как набат.
Ты поставишь под угрозу всё. Себя. Её.
Но этот голос тонуł в другом, более сильном, более правдивом желании —
быть рядом с ней,
чувствовать её тепло,
вдохнуть запах её кожи,
касаться её.
Жить ею.
— А ты скажи мне, чтобы я остановился, — голос сорвался с моих губ прежде, чем я успел его удержать.
Мои слова повисли в ночи, тяжёлые, искренние.
Они были словно последняя ниточка, за которую я ещё держался, отчаянно надеясь, что она сама остановит меня.
Что даст мне шанс отступить, спрятаться, спасти нас обоих.
Её глаза встретились с моими.
И в этот момент весь мир исчез.
В них не было страха.
Не было запрета.
Только пламя.
Только молчаливое, кричащее внутри признание, которое рвало меня на части.
Она могла сказать "нет".
Могла отступить, закрыть лицо руками, отвернуться.
Сказать мне, что я ничтожество, что мы совершаем ошибку.
Но она не сделала ни того, ни другого.
И это был её ответ.
Я шагнул ближе.
Между нами больше не существовало расстояния.
Ни воздуха. Ни здравого смысла.
Только мы.
Только этот огонь, который невозможно было остановить.
Одно короткое мгновение — и её губы оказались в моих.
Я поцеловал её так, будто в этом поцелуе заключалась вся моя жизнь.
Вся та боль, вся тоска, всё желание, которое я слишком долго держал взаперти.
Её вкус был обжигающим.
Слишком реальным.
Слишком правильным.
Это не был нежный поцелуй.
Это была борьба.
Жадная, отчаянная.
Будто мы оба пытались доказать друг другу, что это не иллюзия, что это больше, чем просто влечение.
Мои пальцы вплелись в её волосы, сжали их, не давая ей ни шанса отстраниться.
Она обвила руками мою шею, притянув меня к себе, как будто боялась, что я исчезну.
Что всё это — сон, и она проснётся.
Я чувствовал, как учащается её дыхание.
Чувствовал, как бешено колотится её сердце, в унисон с моим.
Слышал, как из её горла срывается приглушённый стон.
Её пальцы скользнули по моей коже, оставляя следы, будто она хотела запомнить меня до последней черты.
Ногти впились в затылок, отчего я только сильнее прижал её к себе.
Я был потерян.
Полностью.
Без остатка.
Этот поцелуй разжигал во мне пожар, который я не мог и не хотел больше тушить.
Казалось, стоит нам ещё немного поддаться этому безумию — и мы забудем обо всём. О правилах, обязательствах, страхах.
Сольёмся в одно целое, уничтожая всё вокруг.
Когда мы оторвались друг от друга, я едва мог дышать.
Её губы были припухшими.
Её глаза блестели в темноте.
— Чёрт, — выдохнул я, закрывая лицо ладонью, стараясь хоть немного прийти в себя.
Пульс гремел в ушах.
Руки дрожали.
Я не помнил, когда в последний раз терял над собой контроль так безнадёжно.
Крис молчала.
Она стояла напротив меня — маленькая, сильная, хрупкая.
В её взгляде всё ещё бушевала та же искра, та же безрассудная храбрость.
Но теперь к ней примешивалась осторожность. Страх. Тревога.
Она сделала шаг назад.
Едва заметный.
Но её рука всё ещё лежала на моей груди.
Её пальцы едва касались меня, словно не позволяя окончательно оборвать ту связь, что только что нас едва не уничтожила.
И я стоял, не двигаясь.
Не в силах разрушить этот момент.
Не в силах отпустить её.
Мы вернулись в машину. Я сел за руль, стиснув руль так, что костяшки пальцев побелели. Сердце всё ещё бешено колотилось, пульс гудел в ушах. Я бросил взгляд на Крис. Она сидела рядом, её губы всё ещё слегка приоткрыты, а дыхание — неравномерное.
Она перевела взгляд на меня, и между нами снова проскочила искра.
— Ты ведь хочешь этого, Ник? — её голос был мягким, но в нём звучала та самая дерзость, за которой она всегда прятала свои чувства.
Я не ответил. Моё тело сделало это за меня.
Я наклонился к ней, снова ощущая её губы. Этот поцелуй был другим — не таким, как на холме. Он был глубже, настойчивее, как будто теперь уже не оставалось ни сомнений, ни барьера. Я чувствовал её тепло, её дыхание, её тело, которое всё сильнее прижималось ко мне.
Мои руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Она не отстранялась — наоборот, её пальцы крепче сжали мои плечи, ногти впились в кожу. Она растворялась в этом моменте так же, как и я.Я провёл ладонью по её бедру, и она вздрогнула.
— Ты права, — прошептал я, отрываясь от её губ, но не позволяя ей уйти далеко. — Я не могу остановиться.
Крис снова посмотрела на меня. Её глаза сверкнули. Она не сказала ни слова, но мне и не нужно было их слышать.
Она потянулась ко мне, и я не сдержался.
Мои губы вновь нашли её, руки — её талию, а тело полностью подчинилось этому желанию. Всё остальное перестало существовать. Весь мир сжался до одной машины, одной ночи, одного прикосновения.
Её пальцы скользнули по моей спине, пробираясь под футболку. Я задохнулся от этого прикосновения.
— Чёрт... Крис... — выдохнул я, не в силах остановиться.
Она задыхалась так же, как и я.
Её губы скользнули к моему уху, и её шёпот вызвал во мне новый приступ желания:
— Мы не можем... но я не хочу останавливаться.
Я стиснул зубы.
— Тогда не останавливайся.
Она снова впилась в мои губы, а мои руки скользнули к её груди.
Я был готов потерять контроль.
— Ник... — её голос был тихим, но каждое слово, сказанное с придыханием, разлилось по моим нервам, вызывая дрожь. Она наклонилась ближе, её горячее дыхание скользнуло по моей коже. — Я хочу сделать тебе приятно...
Я зажмурился, пытаясь взять себя в руки, но всё внутри уже горело. Кажется, я даже забыл, как дышать. Я привык к женскому вниманию, привык к тому, что желания исполнялись без усилий. Но с ней всё было иначе. Она не просто касалась меня — она рушила стены, воздвигнутые годами.
Я чувствовал её каждое движение. Лёгкий поцелуй ниже пупка, её пальцы, осторожно пробегающие по ремню... Казалось, что время замедлилось, превращая каждую секунду в мучительно сладкое ожидание.
Она остановилась, её тёплая ладонь всё ещё лежала на моём животе. Я взглянул на неё — и в её глазах увидел что-то, от чего внутри всё сжалось. Восторг. Волнение. Возможно, даже трепет.
— Принцесса, что с лицом? Ожидала чего-то другого? — я усмехнулся, но голос был хриплым.
Она сглотнула.
— Ник... он у тебя... большой.
Я сжал руку в кулак, чтобы не затянуть её в свои объятия прямо сейчас.
— Ты испугалась?
— Нет... — её пальцы неуверенно скользнули ниже, а затем крепче сжали меня.
Тело взорвалось от жара, в голове вспыхнуло одно желание. Она была такой нежной, такой осторожной... и это сводило меня с ума сильнее, чем если бы она вела себя раскованно.
— Если ты передумала... — начал я, но она тут же покачала головой.
— Я просто... Я не так опытна, как ты думаешь. Я... делала это всего пару раз.
Я закрыл глаза, глубоко вдыхая. Чёрт. От осознания, что она делает это не потому, что должна, а потому, что хочет, меня пронзил новый укол возбуждения.
Я провёл рукой по её волосам, сжимая пряди между пальцами. Её дыхание сбилось, когда она чуть сильнее прижалась ко мне.
— Всё, что ты делаешь, мне нравится, — прошептал я, чувствуя, как мои слова заставляют её щеки покрыться румянцем.
Она нерешительно наклонилась ближе, её губы обожгли кожу. Я стиснул зубы, подавляя стон. Она не осознавала, насколько сильную власть имела надо мной в этот момент.
— Ты правда так этого хочешь? — её голос прозвучал шёпотом, полным какого-то внутреннего смятения.
— Больше, чем ты можешь представить, принцесса.
Она медлила, словно наслаждаясь напряжением, что повисло между нами. Её пальцы чуть дрожали, но в глазах горело решительное желание. Я видел, как ей хотелось понравиться мне, как ей важно было видеть мою реакцию.
Я протянул руку, провёл большим пальцем по её нижней губе.
— Не бойся, — сказал я тихо.
Она глубоко вдохнула, а затем, не отводя взгляда, медленно провела губами по моей коже.
Я закрыл глаза, позволив себе раствориться в этом моменте. Она была осторожной, изучала меня, чувствовала. И от этого всё казалось только более невозможным, более мучительно сладким.
Каждое её прикосновение отзывалось во мне жаром. Она двигалась мягко, почти невесомо, но от этого я чувствовал каждую секунду острее.
Я запрокинул голову назад, сжав подлокотник кресла.
— Чёрт, принцесса... — выдохнул я.
Она улыбнулась — игриво, невинно и одновременно соблазнительно.
— Нравится?
Я сжал её затылок, заставляя смотреть на меня.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Она тихо засмеялась, но в её глазах вспыхнул азарт.
Я понимал — она не остановится. И чёрт возьми, я был только рад этому.
Я не ожидал...
Не ожидал, что это будет так.
Её робкие, но такие смелые движения заставили меня цепляться за последнюю грань самообладания. Я думал, что смогу контролировать ситуацию. Что останусь в привычной для себя роли — холодного наблюдателя, ведущего, мужчины, который всегда держит всё под контролем, управляет желаниями, эмоциями, женщинами.
Но стоило ей посмотреть на меня снизу вверх... Этот взгляд. Чистый, тёплый, такой непорочный и в то же время до безумия притягательный — и весь мой тщательно выстроенный контроль разлетелся в прах.
Её глаза...
Тёмные, мерцающие в полумраке машины, полные искреннего трепета и чего-то ещё, более дикого. Они прожигали меня насквозь, пронзали сердце, врывались в самые скрытые, запретные части души.
И я понял: я больше не владею собой.
Я был её.
— Чёрт, принцесса... — мой голос вырвался сам собой, сорвавшись в сдавленный, охрипший выдох, пропитанный желанием. Я провёл рукой по её волосам, зарываясь пальцами в мягкие пряди. Сжал их, будто только эта опора спасала меня от полного безумия. — Ты сведёшь меня с ума.
Она улыбнулась.
Не той стеснительной, невинной улыбкой, к которой я привык.
Нет.
В её улыбке сверкнула искра — дерзость, азарт, тонкое осознание той власти, которую она обрела надо мной. И это было ещё более возбуждающим, чем всё остальное.
Её губы двигались осторожно. Нежно.
Пробовали, изучали, словно художник, впервые касающийся белоснежного холста.
Каждое её касание отзывалось в моём теле лавиной ощущений. Каждое движение заставляло меня задыхаться, едва удерживаясь от того, чтобы не взять её, не захватить в свои руки, не показать, кто здесь действительно потерял голову.
Я чувствовал, как она прислушивается ко мне — к каждому моему вдоху, к каждой судороге мышц, к каждой дрожи.
Она хотела угодить.
Хотела довести меня до предела.
И от одной только этой мысли моё тело напряглось так, что я едва сдерживал себя.
— Всё нормально? — её голос был тихим, взволнованным. Я услышал в нём дрожь, но и... удовлетворение. Ей нравилось видеть, как я теряю контроль.
Я не сдержал хриплого смешка.
— Принцесса... — прошептал я, обхватив её затылок и чуть сильнее притянув к себе. — Мне не просто нормально. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.
Её глаза вспыхнули.
Она прикусила нижнюю губу — и я почувствовал, как теряю остатки разума.
— Правда? — её голос стал чуть ниже, в нём зазвучала опасная, сладкая нотка. — Значит... мне стоит попробовать ещё...
О, она знала.
Уже знала, какую власть имела надо мной.
Я застонал, откинув голову на подголовник, когда она осторожно усилила свои движения.
Ощущения взорвались внутри меня, распространяясь по телу, захватывая разум.
Я больше не мог думать.
Не мог дышать нормально.
Каждое её касание было пыткой. Сладкой, жестокой пыткой.
Я скосил на неё взгляд.
Её ресницы дрожали, дыхание срывалось.
Но в её глазах уже не было неуверенности. Только решимость и удовольствие. Она наслаждалась каждым мгновением, каждым моим судорожным вздохом.
И это сводило меня с ума ещё сильнее.
Я провёл ладонью по её щеке, наклоняясь ближе, жадно вдыхая её аромат.
Крис.
Моя принцесса.
Моё безумие.
— Крис... — её имя слетело с моих губ, полное страсти, боли и восхищения.
Она подняла взгляд, встретившись со мной глазами.
И я пропал.
Тепло растекалось по венам, напряжение достигло своей крайней точки. Я чувствовал, что нахожусь на краю. На грани взрыва.
— Я сейчас... — прошептал я, почти умоляя, почти моля о пощаде.
Но она не остановилась.
Наоборот.
Я видел, как на её лице появляется гордость — тихая, женская. Как она наслаждается тем, что довела меня до этой точки, что она — единственная причина моего безумия.
Чёрт.
Она знала.
Мои пальцы вцепились в сиденье машины, дыхание стало рваным, сдавленным. Я зажмурил глаза, когда нахлынувшее удовольствие накрыло меня мощной волной.
И я взорвался.
Всё исчезло.
Мир растворился в густом, ослепительном блаженстве, в её горячем дыхании на моей коже, в её прикосновениях, которые оставляли на мне следы, будто она клеймила меня своей властью.
Я не мог дышать.
Не мог думать.
Только ощущать.
Её тепло. Её губы. Её руки.
Я был полностью в её власти.
Когда дыхание более-менее выровнялось, я открыл глаза.
Она сидела передо мной — красивая, счастливая, с лёгкой, почти невинной улыбкой на губах.
Как будто ничего особенного не произошло.
Как будто она только что не разрушила все мои стены, не переписала всю мою реальность.
Я смотрел на неё, пытаясь осознать, что только что случилось.
И понимал:
Я пропал.
Полностью.
Безвозвратно.
— Крис... — мой голос прозвучал глухо, надломленно. Я сам себя не узнал.
Её лицо сразу изменилось. Она повернулась ко мне так резко, что её волосы скользнули по плечам. Но в её глазах не было ни мягкости, ни боли, ни раскаяния, на которые я глупо надеялся.
Только решимость.
Холодная, острая, обжигающая.
— Нет, Ник. Не надо, — её голос был тихим, но в нём звучала такая сила, что я почти физически отшатнулся. — Мы оба знаем, что ты собираешься сказать.
Я сжал пальцы на руле так сильно, что костяшки побелели. Не ответил.
И не смог бы.
— Ты скажешь, что это ошибка, — продолжила она, и её тон стал чуть насмешливым. Почти безразличным. Но я слышал — под этим безразличием билось сердце, разбитое так же, как и моё. — Что мы не должны были... Что я была пьяна... Бла-бла-бла...
Она отвернулась к окну. Я видел, как её губы сжались в тонкую, упрямую линию.
— Давай просто сделаем вид, что этого не было, — выдохнула она, так тихо, что её слова почти растворились в тишине. — И всё.
Я тяжело вдохнул, запуская двигатель.
— Пора в отель, — пробормотал я, избегая её взгляда. — А то кто-нибудь доложит твоему мужу, что тебя нет на месте.
Она не ответила.
Но я почувствовал, как напряжение между нами стало почти невыносимым, густым, как ночь за окнами.
Она смотрела в темноту, но я знал: она ничего не видит. Её мысли были здесь, рядом со мной, такими же запутанными и раненными, как и мои.
Я сжал руль ещё крепче, пытаясь сосредоточиться на дороге, но это было бесполезно.
Её прикосновения всё ещё жгли мою кожу.
Её взгляд всё ещё сжимал горло.
Её запах всё ещё наполнял машину.
Чёрт.
Почему именно она? Почему эта хрупкая, упрямая, опасная женщина сломала всё, во что я верил?
Я мог трахнуть любую. Абсолютно любую.
Но хотел только её.
Её, чёрт возьми.
Жену своего босса.
Ошибка.
Громадная.
Фатальная.
Телефон завибрировал в кармане, вырывая меня из болезненных мыслей. Я взглянул на экран.
Рэйчел.
Отлично. Как будто всё было недостаточно запутано.
Я провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе хладнокровие, которого у меня больше не было.
— Ты ответишь? — тихо спросила Кристина. В её голосе звучала горечь. Смешанная с чем-то ещё — с болью, обидой, разочарованием.
Я кивнул и включил громкую связь.
— Ник, где ты? — Рэйчел звучала обеспокоенно. И раздражённо. — Я звонила тебе весь вечер.
Я удержал взгляд на дороге.
— На работе, — коротко бросил я.
Кристина фыркнула и отвернулась к окну, спрятав лёгкую усмешку.
— На работе? В такое время? — Рэйчел уже начинала злиться. — Ты обещал написать, когда закончишь.
— Забыл, — сказал я ровно.
— Забыл?! — В её голосе зазвучали колкие нотки. — Ник, ты ведёшь себя странно.
Я почувствовал, как во мне поднимается злость. На неё. На себя. На весь этот чёртов бардак.
— Всё в порядке, — отрезал я.
Кристина повернулась ко мне, на губах играла насмешка, которую она даже не пыталась скрыть. Она молчала, но её молчание было громче любых слов.
— Ты останешься ночевать в отеле? — спросила Рэйчел после долгой паузы.
— Да, — бросил я, не задумываясь.
— Тогда... может, завтра позавтракаем вместе? — её голос смягчился. Я почти почувствовал, как она улыбается, пытаясь залатать трещины.
— Может быть, — ответил я быстро.
Я хотел, чтобы этот разговор закончился. Немедленно.
Но Рэйчел вздохнула. Тяжело, обиженно.
— Ник... Мне кажется, ты что-то скрываешь.
Я стиснул зубы.
— Я ничего не скрываю, — соврал я, зная, что она права.
Кристина хмыкнула.
Я бросил на неё взгляд — тёмный, предупреждающий. Но она только безразлично отвернулась.
— Хорошо, — сказала наконец Рэйчел. — Тогда позвони мне завтра.
— Ладно.
Я сбросил вызов, даже не попрощавшись.
В машине повисла глухая, гнетущая тишина.
Я чувствовал, как Кристина смотрит на меня.
Чувствовал, как её взгляд прожигает насквозь.
— Много дел, да? — её голос был тихим, но в нём звенела острая, ядовитая насмешка. — Ты не устал от работы, Ник?
Я вцепился в руль так, что боль прошила запястья.
— От тебя не устанешь, принцесса, — процедил я. — Однажды попробовав, хочется ещё и ещё.
— Правда? — она склонила голову на бок, её глаза блестели. — А раньше ты говорил по-другому.
— Что же случилось с моим дерзким телохранителем?
Я резко повернулся к ней, и наши взгляды встретились.
— Замолчи, Кристина.
— Почему? — она улыбнулась, медленно, дразняще.
— Или ты заткнёшься сама, или я закрою твой миленький рот другим способом, — процедил я сквозь зубы, наклоняясь к ней ближе.
— Может, именно этого я и хочу, Ник? — её голос был мягким, как яд.
Я сжал зубы, сворачивая на дорогу, ведущую к отелю.
— Она верит всему, что ты ей говоришь, — продолжила Кристина, её голос звучал ядовито-сладко. — А я знаю правду.
— Я знаю, что ты хотел трахнуть меня с нашей первой встречи.
Я ударил по тормозам. Машина резко остановилась перед входом в отель.
Между нами повисла оглушающая тишина. Воздух был натянут, как струна.
Я смотрел на неё. Она — на меня.
Я хотел накричать на неё. Убедить её, что она ошибается.
Но она не ошибалась.
— Тебе пора, — холодно сказал я. — Иначе мы снова сделаем что-то, о чём будем жалеть.
Я ожидал насмешки. Ожидал ядовитого комментария.
Но вместо этого она только мягко, почти грустно улыбнулась.
— Ник, — её голос был удивительно тихим. — Я ни о чём не жалею. И ты тоже. Мы оба это знаем.
Я не ответил. Не мог.
Просто смотрел на неё, молча, беспомощно.
— Спасибо за честность, — прошептала она, и в её голосе сквозила печаль, которую я ненавидел больше всего на свете.
Она открыла дверь и вышла, не оглядываясь.
Я смотрел ей вслед.
Её тонкая фигура исчезала в тёмном вестибюле.
И я чувствовал, как внутри меня что-то рвётся.
Куски той жизни, которой больше никогда не будет.
Я был мудаком. И я знал это.