Глава 5
***
Машина мягко качнулась на повороте, убаюкивая размышления.
Этот ритм... он всегда ненавидел его.
В детстве всё было так же. Он возвращался домой, раздражённый, злой, и всё вокруг только сильнее давило на него.
Он помнил один из таких дней особенно чётко.
Эштон хлопнул дверью так громко, что с потолка с лёгким дребезжанием сыпанулся невидимый глазу пыльный налёт. Гул разошёлся по холлу, эхо стукнуло по стенам. Он не остановился, не замедлил шаг. Бросил рюкзак на мраморный пол, чуть не сбил по пути дорогую вазу и уверенно направился в гостиную.
Анна сидела на диване, держа в руках книгу, но, кажется, не читала - взгляд упирался в одну и ту же строку. Она услышала его ещё с порога и точно знала: он зол.
Её глаза тут же нашли его, мягкие, внимательные. Без намёка на удивление - она привыкла.
- Громко, - прокомментировала она.
- Что? - огрызнулся парень, сбрасывая пиджак и закидывая его на ближайшее кресло.
- Дверь, - спокойно сказала Анна. - Она в чём-то виновата?
Эштон вздохнул, потирая лицо. Внутри всё кипело, пульс бешено стучал в висках, но выхода не было.
- Люди - тупые, - бросил он, проходя через комнату.
- Ну, тут сложно спорить, - хмыкнула Анна.
На секунду его шаг сбился. Он покосился на неё. Она сказала это так небрежно, что у него внутри что-то сжалось. Как будто он вообще не стоил её внимания.
Эта женщина никогда не пыталась его впечатлить. Никогда не заискивала перед ним, не хихикала на всякий случай, не пыталась его задобрить. Анна не боялась потерять его расположение, потому что оно никогда не было ей нужно.
- Ты хоть раз в жизни собираешься со мной поспорить?
Она перевернула страницу, даже не глядя на него.
- Конечно. Как только ты скажешь что-то умное.
Его брови дёрнулись вверх. В груди, там, где ещё секунду назад пульсировало раздражение, что-то дёрнулось.
- Очень смешно, - проворчал он, хотя уголки губ чуть дрогнули.
- Спасибо, я старалась.
- Ты даже не смотрела на меня, когда говорила это.
- И что? Ты же всё равно усмехнулся.
Анна снова подняла взгляд от книги, и в её глазах мелькнул тёплый отблеск.
Чёрт. Он ненавидел это.
Ненавидел, как легко ей удавалось менять его настроение.
- Люди тупые, - повторил он, подходя ближе.
- Ага, - кивнула Анна. - Какие именно?
Он опустился перед ней, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от её плеч.
- Все.
Её бровь едва заметно приподнялась.
- Включая меня?
- Нет.
- А Джона?
- Он скорее мудак, чем тупой.
- Логично.
Её взгляд оставался таким же спокойным, как всегда, но в глубине таилось нечто иное. Нечто, что заставляло его дыхание замедлиться.
- Тебя кто-то разозлил? - мягко спросила Анна.
- Да, - выдохнул он, опускаясь ближе.
Анна молчала, давая ему выговориться, но он не знал, с чего начать. Всё было наслоением мелочей. Какая-то девчонка в школе пыталась флиртовать с ним, и это было так фальшиво, что хотелось скривиться. Учитель истории наорал на него за дерзкий ответ, хотя сам же задал тупой вопрос. А ещё эти разговоры за обедом, когда все обсуждали планы на лето, а он сидел и слушал, понимая, что ему неинтересно ни одно из этих мест, ни один из этих людей.
Он выдохнул.
- Все такие... одинаковые, - пробормотал он, глядя на её ключицы.
Она слегка склонила голову.
- Ты имеешь в виду, что все мыслят одинаково?
- Они думают, что мыслят по-разному, но, по сути, говорят одно и то же. Одна и та же чушь.
- А ты нет?
- Я... - он сбился, нахмурился. - Нет. Я другой.
Она не спорила, лишь перевернула страницу книги, позволяя ему самому почувствовать, как неубедительно это звучит.
Его раздражение вспыхнуло на секунду - прежде чем погасло. Он ведь тоже считал себя особенным.
Анна улыбнулась.
- Всё дело в восприятии, Эш, - спокойно сказала она. - Ты смотришь на людей так, как будто пытаешься доказать себе, что стоишь выше. И в какой-то момент это становится правдой - ты не даёшь им шанса.
Эштон прищурился.
- Ты хочешь сказать, что я высокомерный?
В её взгляде мелькнуло сомнение, будто решая, стоит ли говорить правду.
- Я хочу сказать, что ты одинокий.
Повисла тишина.
Его сердце глухо стукнуло в груди - он не знал, что сказать.
Послышался короткий выдох и её рука медленно потянулась вниз, делая то, чего он точно не ожидал.
Эштон даже не успел возмутиться.
Она легко подалась вперёд, заставляя осесть на диван прямо перед собой, а потом без лишних слов обняла.
Тепло.
Так много тепла.
И ему некуда было деться.
Её ладонь скользнула к его затылку, пальцы прошлись по волосам, а он чувствовал, как её дыхание касается его виска.
- Я не одинокий, - пробормотал он, но голос был слишком глухим.
Анна усмехнулась.
- Ну конечно, - хмыкнула она. - У тебя же есть я.
Она сказала это так, будто это просто дружеская фраза. Просто констатация факта.
А он услышал в этом что-то другое и ему это слишком понравилось.
Пальцы коснулись запястья, он вспоминая, как её рука держала его тогда. Тогда, когда он ещё позволял ей быть выше себя.
Он резко вдохнул, как после затянувшегося нырка, и откинулся назад, глядя в потолок. Щёки горели - злость или что-то другое? Понять было тяжело.
Секунды тянулись слишком долго. И тогда он встал, смахнув с себя наваждение.
Нет, он не одинокий.
Теперь она - его.
Навсегда.
Колеса машины плавно затормозили у небольшого бутика. Жаркое летнее солнце заливало улицу, заставляя асфальт дрожать в зное. Эштон вышел, попутно разглаживая футболку, чувствуя, как тёплый воздух обволакивает кожу.
Здесь продавали товары для животных.
Он не стал задерживаться у витрин, не разглядывал прочие вещи. Подошёл к продавцу, взглянул на него с той самой холодной уверенностью, которая уже стала привычной, и спокойно произнёс:
- Мне нужен самый надёжный GPS-ошейник, который невозможно снять без специального ключа.
Продавец моргнул.
- Простите, но... вы хотите сказать, что б собака не сможет снять его?
Эштон чуть усмехнулся.
- Да, именно это я имел в виду.
Продавец отвёл взгляд, с трудом скрывая замешательство.
- Ну, у нас есть несколько моделей... - мужчина кивнул в сторону витрины. - Вот, например, эта: водонепроницаемая, с автономной работой до двух недель. GPS-сигнал передаёт координаты в режиме реального времени, плюс есть опция оповещения на телефон.
Эштон даже не кивнул, просто протянул руку и взял коробку, изучая описание.
- Как он снимается?
- Ключевой замок. Без кода или специального инструмента - никак.
Идеально.
- Беру. - он не стал спрашивать цену. Просто достал из кармана бумажник и бросил купюры на прилавок. - Заверните.
Эштон забрал пакет и направился к выходу.
Он не сомневался.
Анна могла обижаться, могла ненавидеть его, могла пытаться сбежать, но он был прав. Он знал, что прав.
Когда она осознает, что теперь ей некуда бежать, что даже мысль о побеге станет бессмысленной, ей останется только смириться. И чем раньше она это поймёт, тем легче ей будет.
Эштон глубоко вдохнул, позволяя довольству разлиться по телу. Лёгкий ветер ударил ему в лицо, когда он вышел из магазина. Он вдохнул его полной грудью, ощущая знакомое удовлетворение. Всё шло так, как должно.
Пока что.
***
Анна сжала простыню в пальцах, пытаясь унять дрожь, но её тело не подчинялось. В комнате стояла напряжённая тишина, плотная и давящая, стены сжимались вокруг неё, оставляя всё меньше пространства для дыхания. Она чувствовала себя запертой в клетке, в ловушке, из которой не было выхода. Дверь оставалась закрытой, и это означало только одно - Эштон ушёл, но она знала, что ненадолго.
Ей нужно было думать. Нужно было придумать, как выбраться, но вместо разумных решений в голове стучала лишь одна мысль: никто не должен узнать. Если прислуга заметит её тревогу, если хоть кто-то осмелится предложить помощь, последствия будут катастрофическими. Эштон сдержит своё обещание. Он разрушит их жизни так же, как угрожал разрушить её.
Но пугало не это.
Настоящий ужас был в другом. Она не могла позволить, чтобы его уничтожили. Он совершил глупость - страшную, - но, если она сделает хоть шаг в сторону, пострадает именно он.
Эштон уже сказал, что, если правда всплывёт, он перевернёт её с ног на голову. Убедит всех, что не он сломал её, а она его. Сделает из себя жертву. Он расскажет свою версию событий так, что никто не усомнится.
И тогда это сломает его окончательно.
В её горле пересохло. Паника сжимала грудную клетку, но нельзя было поддаваться ей.
Ошибаться нельзя. Нужно молчать.
Тяжесть осела в груди, заставляя её дышать глубже, будто это могло хоть как-то помочь.
Эштон не блефовал. Он никогда не блефовал. Он мог улыбаться, говорить спокойным голосом, даже прикасаться к ней мягко, но в этом не было слабости. Только уверенность в том, что он может заставить её сделать то, что хочет.
Но если... а что, если... дать ему это? Если сделать вид, что она подчинилась?
Эта мысль пронзила сознание, обжигая изнутри.
Анна моргнула резко, словно сбрасывая наваждение, как насекомое с кожи.
- Чушь... - прошептала она, стиснув зубы. - Я не могу... я не...
Она не могла позволить себе пойти этим путём. Не могла стать такой, как он.
Губы сжались в тонкую линию, пальцы судорожно сжали подол платья. Того самого, лилового, что она носила уже второй день. Ткань помялась, пропиталась её страхом, но другого у неё не было.
Она должна была выдержать, сохранить самообладание и спрятать страх так глубоко, чтобы в его глазах остаться непоколебимой.
Потому что, если Эштон увидит - он добьёт её.
На тумбочке у кровати стояла тарелка с крошками - единственное напоминание о том, что она сегодня вообще что-то ела.
Завтрак был неумелым, пережаренным, слишком сладким, но сделанным им. Этот самонадеянный мальчишка принес его утром, прежде чем уйти, и поставил перед ней с таким выражением гордости, с каким дети показывают взрослым свои первые неуклюжие поделки. В его глазах читалось ожидание, настойчивое, полное уверенности, что она должна оценить.
Она не хотела, но отказать было бы хуже. Знала - если откажется, он расстроится. А расстроенный Эштон был хуже, чем горьковатый вкус подгоревшего тоста.
Теперь тарелка была пуста. Он ушёл, оставив её одну - с тягостной тишиной вокруг, с его следами на её теле, с его прикосновениями, от которых уже нельзя было избавиться.
И теперь оставалось только ждать, когда он вернётся.
Она встала с кровати и медленно подошла к окну. Солнечный свет, такой мягкий разливался по комнате, но он не приносил ни облегчения, ни тепла.
Пальцы коснулась стекла, ее взгляд скользнул по саду внизу. Никого.
Тишина была почти осязаемой, но стоило ей задуматься на секунду дольше - за дверью послышались шаги.
Она замерла, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Не нужно было гадать, кто это. Эштон вернулся.
Глубокий вдох ничего не дал. Внутри все сжалось в тугой узел тревоги, но она заставила себя развернуться и сделать несколько шагов к центру комнаты. Дверная ручка повернулась, и вскоре заскрипели петли. Он вошёл неторопливо, словно смакуя момент. В руках у него был небольшой пакет, а на лице - выражение непоколебимой уверенности.
- Ты скучала? - голос звучал лениво, но его безмятежность была обманчивой - за ней скрывалась та самая неоспоримая власть, с которой она теперь вынуждена была считаться.
Анна не ответила. Она только скрестила руки на груди, но её пальцы сжались в ладонях сильнее, чем следовало бы. Она чувствовала, как пульс отзывается в горле, как холодная дрожь пробегает по спине, но снаружи - ровное лицо.
Дверь за ним закрылась. Он не сводил с неё взгляда, пока шагал вглубь комнаты, будто осматривая её, проверяя, всё ли на своём месте.
- Я принес тебе подарок, - наконец сказал он, ставя пакет на столик рядом с кроватью. - Думаю, тебе понравится.
Анна даже не шелохнулась. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но лицо оставалось ровным. Она знала, что он ждет реакции, что он хочет видеть испуг, напряжение, отчаяние. Но она не даст ему этого удовольствия.
Парень медленно вытащил из пакета коробку и открыл ее. Металл блеснул в свете лампы. Ошейник. Только не обычный, а с маленьким цифровым дисплеем и замком.
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
- Это... - она остановилась, едва не выдав свое потрясение. - Ты шутишь?
- Нет, - он чуть наклонил голову, его губы тронула легкая, почти невинная улыбка. - Это не шутка. Это безопасность.
- Безопасность? - голос её сорвался. - Для кого? Для тебя?
Он сделал шаг ближе, и она отступила, но почти незаметно. Его глаза блеснули - он видел, что она поняла - он был серьезен.
- Это... не нужно, - попыталась сказать она, стараясь удержать голос ровным.
- Нужно, - его ответ был мгновенным, жестким, без намека на сомнение. - Потому что теперь ты принадлежишь мне, Анна. И я не позволю тебе снова попытаться сбежать.
Холодное беспокойство поднимается в груди, но она не позволила ему вырваться наружу. Вместо этого глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза.
- Это безумие, Эштон.
Он лишь усмехнулся, поднял ошейник и медленно провел пальцами по его холодной поверхности.
- Это любовь.
Эштон наблюдал за ней, словно ожидая, когда она сорвётся, когда в её глазах появится тот страх, которого он добивался. Но вместо этого она просто смотрела на него - молча, выжидающе.
Его улыбка чуть дрогнула, смягчилась. Он медленно провёл пальцами по поверхности ошейника, словно взвешивая в руках саму идею своего поступка.
Затем, не отводя взгляда от Анны, нажал на замок и с тихим щелчком застегнул ошейник... на своей собственной руке.
- Видишь? - его голос звучал спокойно, почти мягко. - Он не такой страшный.
Анна сглотнула, не в силах отвести взгляд.
- Ты совсем... - она резко замолчала, но он уже услышал.
- Совсем что? - он качнул рукой, демонстрируя, как плотно металл охватывает кожу. - Давай, скажи.
- Совсем свихнулся, - выдохнула она.
- Ты боишься зря, - он вставил ключ в замок, провернул его и снял ошейник. - Я немного доработаю его. Будет лучше, обещаю.
Пальцы неторопливо скользнули по замку, словно взвешивая решение.
Ошейник на шее? Слишком грубо.
Он не хотел видеть на ней клеймо собственности, как на каком-то питомце.
Нет, ему нужно не это.
Его ладонь медленно сомкнулась на собственное запястье. Мысленно он представив тонкий металлический обод, чуть холодящий кожу. На её ноге это выглядело бы естественно. Неброско. Достаточно тонкий, чтобы не мешал, но достаточно прочный, чтобы его нельзя было снять без ключа.
Анна могла бы носить его постоянно, ведь с этим устройством она никогда не уйдёт далеко. Где бы она ни была, он всегда сможет её найти.
Эштон закрыл коробку и легко усмехнулся.
- Нужно немного изменить конструкцию, - сказал он, уже больше себе, чем ей. - Но ты увидишь. Скоро.
Он взглянул на неё с лёгкой усмешкой, выжидая, как она отреагирует.
Анна продолжала смотреть на него. В её голове крутилось слишком много вопросов, но она знала: если спросит, он лишь растянет момент. Он будет наслаждаться её догадками, её тревогой. Поэтому она промолчала.
Казалось, этот сумасшедший был доволен её реакцией. Он медленно шагнул назад, оставляя ей чуть больше свободы, позволяя выдохнуть.
- Кажется я упал в твоих глазах, - усмехнулся он, качая головой. - Думала я надену его на твою шею?
Он специально сказал это. Медленно. Разворачивая слова так, чтобы они заполнили пространство между ними, оставляя после себя глухой отзвук.
Анна не ответила.
Эштон хмыкнул и склонил голову набок, разглядывая её лицо.
- Расслабься. Я ведь не монстр.
Он отвернулся, забирая пакет и направляясь к выходу. Ладонь легла на дверную ручку.
- Завтра ты увидишь, каким он будет. В окончательном виде.
Он задержался на секунду, будто давая ей шанс что-то сказать. Но Анна продолжала молчать.
Тогда он повернулся и вышел, оставляя её наедине с тяжестью своих мыслей.
Но стоило двери закрыться, как позади раздался её тихий, едва слышный шёпот:
- Монстр.
Тогда он отвернулся и вышел, оставляя её наедине с тяжестью своих мыслей.
За дверью коридор встретил его тишиной. Странно. Эштон замер, ощущая, как напряжение внутри не ослабевает. Он провёл рукой по лицу, словно стирая эмоции. Всё правильно. Всё по плану.
Но почему тогда внутри что-то скреблось?
Анна боялась его, но не так, как он того ожидал.
Его пальцы бессознательно сжались на ручке двери. Он снова вспомнил, как когда-то давно, в детстве, её голос звучал иначе. Тогда он возвращался домой, полный ярости, полной несправедливости, и она всегда встречала его. Спокойная. Тёплая. Теперь же в её голосе не осталось ни тепла, ни спокойствия. Теперь она шептала ему в спину это.
«Ты одинокий», - сказала она тогда. Он не поверил. А теперь?
Теперь она была здесь. Он добился этого. Он удержал её. Закрыл в этом доме. Но чем крепче он её держал, тем сильнее ощущал ту же пустоту, что и тогда.
Его ладонь легла на грудь, там, где внутри всё неприятно сжалось.
«Монстр», - её голос снова зазвучал в его голове.
Нет.
Всё правильно. Всё абсолютно правильно.
Он сделает так, что она снова будет говорить с ним так, как тогда. Или даже лучше.
Он сломает её, а затем соберёт заново. Каждую часть. Каждый взгляд, каждый жест - для него.
Чтобы в этот раз она никогда больше не думала о побеге.
Эштон выдохнул и направился дальше по коридору.
Завтра всё станет на свои места.