Няня Анна

⚠ Дисклеймер
Эта глава содержит сцены психологического давления, сексуального принуждения и манипуляции.
Описанные события не романтизируют насилие, а демонстрируют деградацию границ, одержимость и последствия нездоровой привязанности.
Чувствительным читателям рекомендуется проявить осторожность.

***

Её тело всё ещё хранило остатки чужого жара, запутанного в смятых простынях. Оно было голое. Кожа слегка покалывала, а в животе тянуло странное, ноющее ощущение. Анна не сразу поняла, где находится. Глаза открылись медленно, и первое, что она увидела - потолок, на котором плясали размытые тени от колышущихся за окном занавесок.

Воспоминания нахлынули резко, с ледяной ясностью, обжигая разум.

После, когда тело Эштона всё ещё дрожало в лихорадочном напряжении, когда он не отпускал её, зарываясь лицом в её шею, Анна предложила принять душ. Она надеялась, что горячая вода смоет напряжение с его плеч, успокоит его. Что это даст ей хоть немного пространства, возможность дышать.

Но он не дал ей этого шанса.

Он пошёл за ней в душ, не отрываясь ни на секунду. Обнимал её там так же, как обнимал в постели - жадно, отчаянно, с каким-то болезненным страхом. Его руки тянулись к её коже снова и снова, пальцы водили по её позвоночнику, касались её бедер, губы находили влажные дорожки на её шее.

А потом, когда она потянулась за полотенцем, он перехватил её руку, мягко, но настойчиво, и вместо ткани укутал её в своё тепло.

- Не надо. Оставь всё так.

Так они вернулись в постель - Анна в его руках, тёплая после душа, капли воды ещё блестели на её коже, но одежда так и осталась лежать в стороне.

Она помнила, как его пальцы лениво водили по её животу, как он касался её груди, как поцеловал её плечо, шепча что-то невнятное, почти детское. Как его дыхание выравнивалось, становилось глубоким, тяжёлым, прежде чем он провалился в сон.

Но с приходом утра её тело уже не принадлежало этим воспоминаниям. Тепло воды сменилось липкостью чужой близости, а ласковые прикосновения - клеймом, которое она сама позволила оставить.

Она сама позволила этому случиться. Её выбор. Её вина.

Анна сжалась, стиснула зубы, но это не помогло. Ощущение липкой близости никуда не исчезло. Оно въелось в кожу, забилось в поры, тянуло изнутри, заставляя вспоминать.

Она знала этого мальчишку с детства. Видела, как он рос. А теперь лежала в его постели. Голая, запутавшаяся в смятых простынях. Не в его руках - в ловушке собственных решений.

Она чувствовала его рядом. Его дыхание тёплым облачком касалось её кожи, а губы - её волос. Лицо Эштона расслабилось, в нём не было ни злобы, ни настойчивости. Только усталость.

Сознание пыталось защититься: заворачивать мысли в туман, прятать правду в трещинах памяти.

Но реальность ударила без промедления.

Они не предохранялись.

Сердце рванулось к горлу, судорожно дёрнулось, ударилось в рёбра. В животе разлилось тяжёлое, сдавливающее ощущение. Паника.

Если она забеременеет, всё рухнет. А если узнает Джон - рухнет ещё быстрее. Он поймёт всё не так. И это будет катастрофа.

Оставаться здесь было нельзя. Нужно уйти. Сейчас.

Она медленно начала высвобождаться из его рук. Его ладонь дрогнула, но не разжалась. Пришлось двигаться ещё медленнее, выскальзывать, не давая ему повода проснуться. Он зашевелился, тяжело вздохнул, но, к облегчению, не проснулся.

Тонкие пальцы скользнули по простыням, а затем - к полу, где валялась её одежда. Каждый шаг был выверен, каждый звук казался оглушительно громким. Бельё. Платье. Она натянула их быстро, но ткань предательски липла к коже. Провела по ней ладонями, но складки не разгладились.

Осталось только одно.

Анна сделала несколько осторожных шагов, подошла к двери. Рука скользнула к ручке, едва коснулась холодного металла.

Послышался сухой, отрывистый звук: хлопок ресниц. Движение тела. Глубокий вдох.

Она замерла.

- Куда ты собралась?

Голос был хриплым, наполненным утренней ленцой. Но в нём уже звучало что-то тяжёлое, предостерегающее.

Анна медленно выдохнула, сжав пальцы на ручке.

- Мне нужно идти, Эштон.

В комнате повисла короткая, напряжённая тишина. Затем раздался мягкий, почти ленивый смех.

- Ты шутишь, да?

Кровать заскрипела. Глухие, неспешные шаги приблизились к ней. Слишком уверенные.

И прежде, чем она успела среагировать, его ладонь прижалась к двери рядом с её рукой.

Дверь захлопнулась. Эштон навалился на неё, отрезая путь.

- Встать утром, одеться и просто... уйти?

Анна молчала, продолжая держать пальцы на дверной ручке.

Её молчание ему не понравилось.

- Блядь, Анна, - он фыркнул, но в этом было раздражение. - Вчера ты раздвигала ноги для меня, а сегодня даже взглянуть не можешь?

Она вздрогнула. Хотела одёрнуть его - сказать: «Язык, Эштон», - но слова застряли в горле.

- Это неправильно.

- Неправильно? - он усмехнулся. - А что, неправильно было, когда ты гладила меня по голове и шептала, какой я хороший, пока я был внутри?

- Эштон...

- Нет, правда, - он будто не слышал её. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание касалось её шеи. - Ты позволила мне. Нам было хорошо. - Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. - А теперь ты хочешь сказать, что это была ошибка?

Она сглотнула.

Но вчера не было хорошо.

Ни ей. Ни ему.

- Я просто хотела тебя успокоить. Но это не значит, что всё, что мы сделали, было правильно. Я не должна была...

- Не должна была что? - он склонил голову набок, его пальцы сжались на её бедре. - Давать мне то, чего я ждал всю жизнь?

Голос был другим.

Ни дрожи. Ни растерянности. Только холодный, взвешенный тон.

Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.

- Мне нужно уйти, - повторила она, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

Но его рука не убиралась с двери.

- Зачем? - теперь голос был тише.

Пристальный взгляд. Узкие зрачки.

В них не было ни злобы, ни гнева. Только анализ.

Она искала вчерашнего мальчика. Того, что трясся в её руках, не зная, что делать.

Но его больше не было.

- Ты собралась выйти из этой комнаты и что? Сделать вид, что ничего не было?

Анна крепче сжала челюсти.

- Да.

Он медленно кивнул, будто обдумывая её слова.

- Значит, просто уйдёшь? - его голос звучал почти разочарованно. - Вот так? После всего?

Будто он и правда не верил, что она могла так поступить.

- Вчера ты гладила меня по волосам, держала моё лицо в ладонях, ты... - он тяжело выдохнул, словно с трудом подбирая слова. - Ты целовала меня, Анна.

Он шагнул ближе. Осторожно, будто боялся спугнуть.

- Ты правда думаешь, что это ничего не значит?

В голосе прозвучала боль.

- Это ошибка, Эштон, - её голос был тихим, но твёрдым. - Мы не должны были.

Он коротко хмыкнул.

Без веселья. Без удивления.

Только какое-то странное принятие.

Он отвёл взгляд, провёл рукой по лицу.

- Вот как.

Раздался короткий, нервный смешок.

И только тогда его голос изменился.

- А ты знаешь, что будет, если ты выйдешь?

Он наклонился ближе, его губы почти коснулись её виска.

- Я разрушу твою жизнь.

Анна моргнула. Слишком медленно, пыталась отсрочить момент, прежде чем его слова окончательно впитаются в сознание. Дыхание стало тише. Грудь поднималась ровно, но внутри уже бушевал ураган.

- Ты не такой, - сказала она наконец. - Ты не сделаешь этого.

Где-то в глубине души она хотела верить в это. Что мальчик, которого она знала столько лет, не способен на угрозы. Что он не мог стать тем, кого она должна бояться.

- Я не сделаю? - он повторил её слова, почти с нежностью. Почти с насмешкой.

- О, Анна... какая же ты наивная.

Его босые ноги мягко ступили по полу. Он шагнул ближе. Достаточно, чтобы между ними не осталось места. Её пальцы сжались в кулаки.

- Ты же понимаешь, что теперь всё зависит только от того, как я решу подать эту историю?

Эштон коснулся её лица. Медленно. Нежно. Большим пальцем очерчивая скулу. Этот жест мог бы быть ласковым, если бы не угроза, что затаилась в уголках его губ.

- Ты была со мной, - его голос стал мягче. Почти заботливым. - Ты учила меня. Воспитывала. И ты... спала со мной.

Анна дёрнулась, но он не дал ей уйти. Спина ударилась о стену. Пальцы сомкнулись на её подбородке, слегка приподняли лицо. Он склонился ниже, его губы почти касались её уха.

- Как думаешь, кому поверят? - прошептал он.

- Мне? Юному наследнику Монклеров, которого ты сломала? Или тебе - женщине, которая, будучи подчинённой, трахнула своего воспитанника?

Дыхание сбилось. Её пальцы судорожно сжались на ткани платья.

- Джон... - выдохнула она, словно хватаясь за последнюю соломинку.

Эштон фыркнул. Его усмешка стала шире.

- Мой отец?

Он покачал головой, словно забавляясь её наивностью.

- Ты правда думаешь, что он прилетит спасать тебя? Он же даже ко мне не прилетает. А я его сын, так-то.

Анна открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

Эштон наклонился ближе. Его пальцы скользнули вниз, очерчивая линию её ключицы.

- Ты такая напряжённая, Анна, - его голос стал мягким. Почти ласковым. - Расслабься.

Она не знала этого Эштона. Он больше не умолял. Не цеплялся за неё дрожащими руками. Не прятал лицо в её шею. Не пытался доказать свою любовь. Он смотрел на неё по-другому. Так, как смотрит человек, осознавший, что держит в руках нож. И решивший проверить, насколько остро его лезвие. Он смотрел так, словно ждал, когда она сдастся.

- П-пусти меня, - её голос дрожал, но не от страха, от злости. От отчаяния. - Немедленно, Эштон!

Анна извивалась, стараясь вывернуться из его хватки, но он был сильнее.

- Почему ты так реагируешь? - он наклонился ближе, заставляя её пригнуться под его напором. - Вчера ты не сопротивлялась. Даже помогала.

Его дыхание касалось её губ. Анна отвела голову в сторону, но он тут же впился в её шею, оставляя горячий след поцелуев. Её тело дёрнулось в отчаянной попытке вырваться, но его вес не оставил ей шанса.

- Ты не понимаешь... - её голос ослаб, но руки продолжали бороться.

- Понимаю. Ты просто боишься признать правду, - его голос был густым, бархатным, пропитанным уверенностью. - Боишься признать, что тебе нравится быть моей.

- Ты не имеешь права говорить за меня! - Анна сжала челюсти, но в её взгляде он видел сомнение, и этого было достаточно.

Его губы снова нашли её, но на этот раз Анна не осталась пассивной. Она резко откинула голову вперёд, ударяя его лбом. Эштон зашипел, ослабляя хватку, и это дало ей секунду. Секунду, чтобы ударить его в грудь, вывернуться, поползти назад, прочь от него.

Но он перехватил её за щиколотку.

- Думаешь, сможешь сбежать? - его голос теперь был другим. Раздражённым. Полным предвкушения.

- Да что с тобой?!

Анна резко дёрнула ногу, ударяя его свободной пяткой по руке. На этот раз он разжал пальцы, и она сорвалась с места, бросившись к двери.

Анна не успела сделать и шага.

Эштон схватил её за руку, сильным рывком разворачивая к себе. Она резко вдохнула, плечи дёрнулись от неожиданности. Он не дал ей времени осознать происходящее, просто сжал её запястье и притянул к себе ближе.

- Не делай так, - его голос был низким, опасно ровным.

Анна дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. В её глазах больше не было испуга - только глухая решимость.

- Отпусти, - её голос сорвался, но она выдавила из себя требование.

Эштон склонил голову, внимательно изучая её лицо. Ему нравилось это. Её сопротивление, её страх, её злость. Всё, что раньше делало её выше, мудрее, сильнее - было направлено на него.

- Нет.

Анна затаила дыхание, и он уловил это мгновение слабости. Ещё одно движение, ещё один толчок - и она снова окажется в его руках.

- Я сказала, отпусти! - она резко вывернула руку, но в этот момент он сжал её обеими ладонями и толкнул назад.

Она не удержалась. Спиной ударилась о дверь позади, потеряв равновесие. Эштон тут же навалился сверху, опрокидывая её вниз, перехватывая её руки, удерживая в напряжённой хватке.

- Не делай вид, что ты этого не хотела, - прошипел он, склонившись к её уху.

- Нет! Не хотела!

- Врунья.

Она снова попыталась вырваться, но он был сильнее. Прижался плотнее, намеренно двигаясь так, чтобы она чувствовала каждый его вдох.

Горячие пальцы скользнули по её бедру, сжались крепче, почти болезненно. Он чувствовал себя хозяином положения. Или хотя бы хотел чувствовать.

- Ох... ты бы знала, как приятно пахнешь.

Его губы снова нашли её шею, неуверенно, но настойчиво, прокладывая влажный след от челюсти до ключицы.

- О... Боже...

Её сердце билось слишком быстро. Она знала, что должна сопротивляться, должна что-то сказать, но слова застревали в горле. Её тело помнило его вчерашние дрожащие руки, его всхлипы, его отчаяние, но сейчас он был другим. Неуверенность осталась - да, он всё ещё не знал, как вести себя с женщиной, всё ещё путался в собственных желаниях, но теперь это не было про просьбу. Это было про контроль.

Худое тело прижимало её, тёплое, напряжённое, переполненное той самой юношеской агрессией, которая не терпела отказа.

- Ты всё ещё хочешь убежать? - его голос был хриплым, пропитанным не только жаждой, но и глухой обидой. Он чуть качнул головой, его губы почти коснулись её щеки.

Анна глубоко вдохнула.

- Эштон... - её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. - Остановись. Прошу тебя.

- Нет, - прошептал он. - Вчера ты не говорила этого.

Он двигался неумело, но настойчиво. Его пальцы сжимали ткань её платья, почти рвали, скользили вверх, пробираясь к горячей коже под подолом. Он дрожал. Весь. От кончиков пальцев до дыхания, которое ударяло ей в шею короткими, нервными толчками. Он так хотел этого. Он так боялся, что она снова оттолкнёт его, снова отвергнет. И всё же продолжал, цеплялся за её тепло, за ощущение близости, которое так долго было ему недоступно.

Внизу живота всё сжалось, дыхание сбилось, и он едва удержался от того, чтобы не утонуть в этом моменте с головой. Горячая дрожь пробежала по телу, обжигая нервы, сминая границы. Больше он не мог сдерживаться.

- Не трогай меня!

Её голос был напряжённым, резким, но он уже не слышал. Поймал её запястья, когда она дёрнулась, когда поняла, что он собирается сделать. Её бёдра напряглись, спина выгнулась, но он не дал ей отстраниться. Наклонился ближе, прижимая к полу, загоняя её в пространство, откуда не было выхода.

Тело Анны дрожало, извивалось, но его хватка оставалась несокрушимой.

- Не сопротивляйся, - голос был низким, хриплым, почти ласковым. - Пожалуйста.

Она резко втянула воздух. Пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, скомкались, рассыпались в бесполезный шёпот. Её пальцы дрогнули, сжались в кулаки, но он поймал их, удержал.

- Нет! Подожди... - её голос надломился, дрогнул, как тонкая нитка.

Её веки дрогнули, а затем резко зажмурились. Вдох сорвался, превратился в судорожный, едва слышный всхлип. Она не плакала. Но была на грани.

Эштон этого не заметил.

Он просто вошёл.

Без подготовки. Без мягкости. Без ожидания. Двинулся вперёд, разрывая её сопротивление, чувствуя, как мышцы сжимаются, не впуская, не желая. Слишком тесно, слишком плотно. Он думал, что так и должно быть.

- Да... Да... - его губы распахнулись, но голос утонул в дрожащем выдохе.

Он уткнулся в её шею, судорожно хватая воздух, ловя её запах. Чувствуя, как её ногти вонзаются в его кожу, цепляются, пытаются удержаться.

- Ах... Эштон, ты... остановись... - её голос сбивался на короткие, рваные вдохи.

- Боже... - он простонал, горячий, ошеломлённый. - Ты... ты такая...

Её ноги дёрнулись, судорожно скользя по простыням, но он не позволял ей закрыться. Не позволял уйти.

- Анна... ты... такая узкая... - голос был сдавленным, хриплым, в нём почти не было осознания. Только жадность. Желание. - Такая...

Он толкнулся глубже. Горячее трение, болезненное сжатие - её тело принимало его, впуская с дрожью. Он не мог дышать. Не мог остановиться.

- Я... - он хотел что-то сказать, но не смог. Голос потерялся. Осталось только напряжение. Дрожь. Гул крови в ушах. Ощущение, что его разрывает на части.

Губы нашли её плечо. Стиснули. Он прижался к ней, глубже, крепче, стискивая зубы, не в силах сдержать стон. Он чувствовал её повсюду. Её дыхание, её запах, её тепло, запутавшееся в его коже.

Она была под ним, зажатая его собственным весом. Её спина напряглась, мышцы дёрнулись, пытаясь выскользнуть, но он не дал ей уйти. Только сильнее вжался в её тело, цепляясь за неё, вгрызаясь в этот момент.

- Т-тише, - его голос был сиплым, ломким, будто он сам задыхался. - Не... д-дергайся...

- Эштон...!

Её голос соскользнул с губ, сломленный, без опоры. Она дёрнулась, а он только крепче сжал её, его губы впились в её шею, оставляя горячий, горящий след.

Он не слышал её слов.

Или слышал. Но не воспринимал.

Она пыталась уйти.

Мысль врезалась в сознание, обжигая, выбивая из него остатки сладостного дурмана. Она ведь правда пыталась. Тихо, осторожно, шаг за шагом, не потревожив его сна. Собирала одежду с пола дрожащими пальцами, прижимала ткань к груди, словно надеялась спрятаться за ней. Натягивала платье на плечи, будто оно могло стереть случившееся.

Но её остановили.

Его дыхание, горячее и ленивое, его голос, хриплый от сна. Её собственное тело, которое не хотело двигаться дальше.

Эштон видел её. Помнил, как она сжимала ручку двери, как сжалась, услышав его голос. Как испугалась. Как готова была оставить его.

И этого он позволить не мог.

Губы сжимались на её коже, оставляя влажные, тёплые следы, которые быстро остывали, контрастируя с жаром его языка. Он должен был оставить их. Должен был показать ей, что всё это принадлежит ему. Её запястья, её плечи, её шея - он целовал их так, будто ставил свою метку, навсегда впечатывал в неё свою власть, своё желание.

- Эштон, хватит... Перестань...

Её голос звучал сбивчиво, с болью, но он продолжал. Он не слышал её. Или слышал, но не воспринимал.

Она извивалась, но теперь уже не для того, чтобы сбежать. Её пальцы рефлекторно сжались, ногти впились в его плечи. Он слышал её хриплые вдохи, чувствовал, как она сокращается вокруг него с каждым его движением. Он вжимался в неё глубже, сильнее, не в силах сдержаться, но этого было недостаточно.

- Ты не уйдёшь. Никогда.

Его голос прозвучал низко, глухо, как рычание. Он наклонился ближе, горячее дыхание обожгло её ухо.

- Я не позволю.

Губы снова нашли её кожу, оставляя на ней свой след, метку, клеймо, чтобы она помнила. Чтобы каждый раз, глядя на своё отражение, видела, что принадлежит ему.

Чтобы знала, что он и правда никогда её не отпустит.

Темп сбивался, дыхание стало резким, порывистым, почти болезненным. Внизу живота накатывало напряжение - густое, давящее, настойчивое. Он застонал, прижимаясь ещё крепче, вталкиваясь глубже, пытаясь продлить этот момент, запечатлеть его в своей памяти, но всё рушилось слишком быстро. Тело не слушалось, каждый нерв был напряжён до предела.

- Анна... - его голос сорвался на дрожащий, почти детский стон, когда он наклонился к её уху. - Боже... Анна...

Его тело содрогнулось в последнем рывке, и на миг всё вокруг стало вязким и тягучим, мир сжался до одной точки, до одной женщины под ним. Горячая волна прокатилась по его позвоночнику, вырвав низкий, протяжный выдох из груди. Он кончал так, как будто впервые чувствовал настоящее облегчение.

Эштон зарычал, больше не сдерживая себя, стиснув зубы, пока жар не схлынул, пока дрожь в теле не сошла на нет. Её тепло всё ещё обволакивало его, удерживало внутри, пока он не опустился на локти, позволяя себе ненадолго зависнуть над ней, как следует насладиться этим моментом.

Её попытка уйти - провалилась.

Пульс всё ещё отдавался в висках, тяжёлое дыхание заполняло пространство между ними, а его губы, всё ещё горячие, нашли её висок. Он оставил там влажный поцелуй, ленивый, медленный, почти нежный, но в его глазах всё ещё светилось нечто необъяснимое.

Удовлетворение. Обладание. Осознание, что она сможет уйти.

Пальцы сжались на её талии, притягивая её ближе. Он провёл кончиком носа по её щеке, затем по шее, оставляя на коже жаркие дыхания.

Его грудь вздымалась неровно, но дыхание становилось глубже, спокойнее.

Анна молчала.

Она смотрела в потолок, а он не отводил взгляда от её лица.

Эштон медленно провёл пальцами по её щеке, вынуждая её встретиться с ним взглядом. Её кожа была влажной, пульс на шее бился быстро, но она не отвела взгляда.

Он усмехнулся.

- Если ты снова попытаешься уйти, - его голос звучал низко, мягко, но за этой мягкостью скрывалось что-то тяжёлое, - Я найду тебя.