Глава 2
***
Тёплые ладони мягко легли на её плечи, настойчиво усаживая на край кровати. Покрывало, утром разглаженное до идеальной ровности, смялось под её весом, но постепенно разгладилось, подстраиваясь под новую форму.
Он отступил на шаг. Каблуки туфель скользнули по паркету. Его пальцы зависли в воздухе - на мгновение, но всё же заметно. Осознав это, он резко опустил руки.
Анна была в его комнате. Всё шло по плану, продуманному до мельчайших деталей, но в голове зияла тревожная пустота - он не знал, с чего начать.
Спокойствие давалось с трудом. Собравшись, Эштон повернулся к двери, шагнул вперёд и провернул внутренний замок. Щелчок нарушил тишину. Он ещё не успел развернуться, а за спиной уже раздался лёгкий смешок.
- Что?
Он резко обернулся. Анна подняла руки, будто сдаваясь, на губах играла тень улыбки.
- Ты закрыл дверь так и я подумала... может ты собираешься сознаться в преступлении? - в её голосе мелькнуло озорство. - Признавайся, мы будем прятать труп?
Внутри что-то дрогнуло, но лицо оставалось непроницаемым. Он смотрел на неё, пытаясь разглядеть хоть намёк на осознание. Хоть что-то, что подскажет: она понимает, что только что произошло. Но она сидела спокойно, слишком непринуждённо, как если бы ничего не изменилось.
Эта наивная женщина не понимала, что он только что поставил точку. Дверь была заперта, и теперь они остались одни.
- Прекрати, - его голос прозвучал низко, почти хрипло.
Улыбка угасла, её взгляд стал внимательным, изучающим.
- Эштон...
Он не дал ей договорить, шагнул ближе.
- Я собирался сказать тебе что-то важное, -взгляд метнулся к её глазам, потом ниже, к рукам, покоящимся на коленях. - Но ты смеёшься.
Тонкие пальцы невольно сжались на ткани платья.
- Я не хотела тебя задеть.
- Дело не в этом. - он наклонился, упираясь ладонями в кровать с двух сторон от её бёдер. - Просто...
Его глаза сузились.
- Ты действительно не понимаешь, зачем я привёл тебя сюда?
В воздухе повисло молчаливое напряжение. Он чувствовал её беспокойство, видел, как взгляд стал чуть острее, как дыхание сбилось едва заметно. Анна, словно обдумывая что-то, отвела взгляд и медленно разжала пальцы. Казалось, она восприняла его слова иначе, чем он ожидал. Браслет на её запястье коротко блеснул, когда она, не спеша, достала конверт. Как будто готовилась к этому моменту заранее.
Эштон замер. Взгляд скользнул по браслету, по письму, но тело оставалось недвижимым. Внутри всё сжалось в тугой узел.
Конверт лег на раскрытую ладонь, но пальцы не потянулись за ним сразу. На бумаге ровным, знакомым почерком были выведены слова:
«Напутствие на будущее».
Густые брови сдвинулись. Эти слова казались чужими, ненужными.
Напутствие? Какой в этом смысл, если она должна быть рядом, чтобы сказать всё это вслух.
- Что это? - голос был осторожным, будто он боялся ответа.
Анна набрала воздуха.
- Сегодня закончился мой контракт с твоим отцом. Он сказал, что не будет его продлевать.
Он не шелохнулся.
- Я больше не твоя няня.
В ушах зашумело, кровь ударила в голову, и на несколько секунд весь мир сузился до этих четырёх слов.
- Что?
Его голос сорвался, грудь сдавило, пальцы побелели. В следующую секунду он резко бросил письмо назад ей в руки.
- Нет.
Анна вздрогнула.
- Послушай...
- Нет! - он шагнул назад, кулаки сжались. - Это глупо. Ты не должна уходить!
Слова стали звучать всё резче, пока не превратились в гневный, отчаянный срыв.
Ладони Анны оставались открытыми, но он видел, как напряглись её плечи, как губы сложились в тонкую линию. Она догадывалась, что Эштон не примет это спокойно, но всё равно надеялась, что попытается понять.
- Ты уже взрослый, - её голос оставался мягким. - Тебе больше не нужна няня.
Он резко развернулся, пальцы сжали волосы у корней.
- Ты... ты даже не понимаешь, что говоришь, - его смех вышел коротким, сдавленным. - Ты нужна мне, Анна! Какая разница, что сказал отец? Я могу платить тебе больше, если в этом дело. Скажи сумму. Любую.
Анна покачала головой.
- Дело не в деньгах.
- Конечно, в них! - он почти зарычал и, прежде чем осознал, что делает, схватил её запястье, сжимая до боли. - Если ты уйдёшь...
Он не договорил. Глаза Анны широко распахнулись, губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не успела. Браслет соскользнул и упал на пол, а его пальцы уже нащупали край кармана, вырывая оттуда бумажник.
- Я заплачу тебе.
Глухой, натянутый голос звучал так, будто его выдавливали из горла с силой.
- Я блять куплю тебя, если нужно.
Ещё секунда - и бумажник был раскрыт.
Деньги - тонкая пачка, затем ещё одна, и ещё, его пальцы лихорадочно вытягивали их одну за другой, пока кожаные края не начали рваться по швам.
Банкноты полетели на кровать, на пол, на её колени, рассыпаясь вокруг. Их было слишком много, но они ничего не меняли.
- Скажи мне сумму, Анна.
Пальцы дрожали, когда он выдёргивал новую пачку. Ещё одну. И ещё. Каждая банкнота казалась последним шансом, но дышать становилось только тяжелее.
Стоило назвать сумму и он бы заплатил. Но она даже не склонила головы, не взглянула на деньги, рассыпанные вокруг. Будто их не существовало.
Зубы стиснулись, по щеке дёрнулся нерв.
- Ты же понимаешь, что я могу дать тебе больше? - голос был не таким ровным, как хотелось. - Я могу дать тебе всё.
- Эштон...
Его пальцы сжались в кулак. Он не хотел слышать свое имя таким тоном. В этом звуке не было злости, возмущения, только мягкость, которая бесила до зубовного скрежета
- Говори. - голос сорвался. Он даже не понял, требовал он или умолял.
Рука дёрнулась, он шагнул ближе, но Анна вдруг сама поднялась на ноги, встречаясь с ним взглядом.
- Хватит.
Его дыхание сбилось, словно кто-то сжал горло.
- Хватит чего? - он попытался усмехнуться, но даже не заметил, как голос дрогнул.
Серые глаза скользнули по беспорядку на полу.
- Этого, - женщина коротко кивнула на разбросанные деньги. - Хватит вести себя так, будто я продаюсь.
- Я не... - его голос охрип, он сглотнул, пытаясь собраться, но не успел, ее взгляд поймал его в капкан.
- Серьёзно? «Я куплю тебя»? «Скажи мне сумму, Анна»? Я уже молчу о матах, Эштон. Ты же понимаешь, что деньги здесь ни при чём?
Она говорила ровно, но он чувствовал, как этот голос пробирается под кожу, вспарывая его, как тонкий нож.
Гнев хлестнул по телу горячей волной, разгораясь с каждым её словом. Всё скручивалось в жгут, что-то рушилось, осыпаясь обломками на самое дно сознания. Он не мог, не хотел её отпускать, но она уже сделала свой выбор за них обоих.
Он понял, что спорить бессмысленно. Если деньги не могли её остановить - он найдёт другой способ.
Он медленно вдохнул, позволяя злости осесть глубже, впитаться в каждую клетку. Это было нехорошее, хищное спокойствие. Глаза потемнели, а рука дёрнулась к поясу.
Анна следила за его движениями, но её взгляд выражал не страх, а скорее лёгкое удивление, сменившееся настороженностью, когда он выдернул ремень из петель брюк и зажал в пальцах.
- Зачем ты... - её голос дрогнул едва заметно.
Эштон шагнул ближе, бросил ремень на кровать и сжал её запястье. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы дать понять - отступать он не намерен.
Женщина дёрнулась, но не попыталась вырваться, лишь глубже втянула воздух.
- Ты не понимаешь, - его голос звучал глухо, словно издалека. - Ты правда думаешь, что это просто работа?
Она посмотрела на него, и внутри у него всё сжалось.
- Я знаю, что это больше, чем работа, - наконец сказала она.
Он сжал её запястье крепче.
- Тогда почему ты уходишь?
- Потому что так правильно.
Щёки вспыхнули жаром, скулы напряглись. Он наклонился ближе, ощущая, как грудь сдавило ощущением злости и отчаяния.
- Ты всегда так делала, да? - прошипел он. - Решала, что для меня лучше.
Не дожидаясь ответа, он толкнул её к кровати. Не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы она оказалась перед ним, такая уязвимая.
Она не сопротивлялась, а его пальцы уже сомкнулись на ремне. Узел затянулся, плоская кожа легла на её запястья. Металл пряжки скользнул по коже, и только тогда в её взгляде мелькнуло осознание.
- Что ты делаешь!?
- Помолчи.
Её запястья были тёплыми, мягкими, пульсирующими жизнью. Он чувствовал этот ритм, затягивая ремень.
Анна дёрнулась, но не сильно, её взгляд напряжённо метнулся к нему. Она пристально смотрела, пытаясь понять, что будет дальше, но даже он сам этого не знал.
Она осторожно проверила крепость пут. Она выглядела спокойно. Озадаченно, да, но не напугано.
Это сводило его с ума.
- Что ты делаешь? - её голос прозвучал ровно, даже мягко.
Эштон глубоко вдохнул, отступая.
- Думаю.
- Думаешь? - в её голосе мелькнула усмешка, но взгляд оставался серьёзным.
Он кивнул.
- Да.
Брови Анны чуть нахмурились.
- Эштон...
- Помолчи.
Он сказал это почти так же, как минуту назад, но теперь голос его был другим. Глубоким, спокойным, наполненным сосредоточенностью.
Она выглядела иначе. Не потому, что изменилась её поза или выражение лица. Нет, всё оставалось тем же: серые, уставшие глаза, приоткрытые губы, выбившиеся локоны. Но теперь она была связана, безоружная, запертая в его комнате, в его пространстве, принадлежащая только ему. Всё, что происходило здесь, зависело лишь от его воли, и он мог делать с ней что угодно.
Хотелось вдавить её в постель, почувствовать, как её сердце сорвётся с ритма. Услышать, как изменится её дыхание - станет сбивчивым, прерывистым. Ощутить тепло её тела, её сбивчивое дыхание... испуганное.
Взгляд скользнул ниже, по ее шее к ключицам. Он знал, как они будут дрожать под его губами. Как её дыхание прервётся, если он опустит голову и проведёт языком по этой линии.
Он мог бы коснуться её. Провести ладонью по бедру, прижаться пальцами к внутренней стороне, почувствовать, как мышцы под кожей вздрогнут. Но не сделал.
Челюсть напряглась, вены на руках проступили чётче. Резко развернувшись, он направился к двери.
Увидев это, Анна дёрнулась, кровать жалобно заскрипела.
- Эштон!
Звук скрипа показался ему слишком громким, цепляющим за нервы. Она попыталась податься вперёд, но ремень не позволил.
- Я скоро вернусь.
Он не обернулся. Ручка двери дрогнула в его пальцах. Металл вспыхнул неприятным холодом. Он дёрнул её, но дверь не поддалась.
Эштон замер, моргнул, осознавая, что забыл про замок.
Пальцы прокрутили механизм, металл лязгнул, и дверь приоткрылась. Он вышел, почти выбежал, захлопнув её за собой.
Он чувствовал: если не выйдет, если не вдохнёт свежий воздух, он сделает то, о чём пожалеет.
Ему нужно было успокоиться. И только потом вернуться, чтобы закончить этот разговор.