Глава 8. Призрак Долженствующего Счастья: Когда Сладкие Грезы Разбиваются
Пробуждение наступило слишком быстро, словно кто-то резко раздвинул шелковые шторы, и яркие лучи утреннего солнца ворвались в комнату, разгоняя волшебные грёзы. Мицури потянулась, с трудом открывая глаза, и сладкая улыбка ещё блуждала на её губах – отголосок ночного свидания и сказочных сновидений.
В эту минуту ей не хотелось думать ни о чём, кроме грядущей встречи с Обонаем. Но реальность, как назойливая служанка, уже напомнила о себе: за окном разносился весёлый гомон птиц, из кухни доносились приглушённые голоса родителей – жизнь продолжалась, несмотря на её влюблённость и тайные свидания.
Мицури быстро оделась, привела себя в порядок, стараясь выглядеть так, будто ночь не принесла ей никаких волнующих перемен, и направилась на кухню. Её родители, уже сидевшие за низким столиком и неспешно попивавшие зелёный чай, при её появлении обменялись значительными взглядами.
-Мицури, доченька, нам нужно с тобой поговорить, – торжественным, даже слегка напыщенным тоном произнесла мать, и её лицо, обычно спокойное и бесстрастное, словно фарфоровая маска, выражало сейчас необычную взволнованность.
Предчувствуя неладное, Мицури опустилась на циновку напротив родителей и покорно приняла из рук матери чашку с чаем. Сердце её забилось чаще, но она упорно отгоняла дурные мысли, стараясь убедить себя, что причина родительского волнения не имеет никакого отношения к Обонаю.
-Как ты знаешь, Тёдзиро уже долгие месяцы находится в далёкой провинции, выполняя волю сёгуна, – начал отец, и его голос, обычно звучавший громогласно, сейчас казался тихим и каким-то усталым. – Но наконец-то его миссия близится к концу, и он сможет вернуться домой. Мы получили письмо – он приедет в конце недели
Имя будущего мужа, произнесенное вслух, прозвучало для Мицури словно приговор. Тёдзиро... Сын богатого землевладельца, с которым она виделась всего несколько раз перед тем, как его отправили по делам на другой конец страны. Мицури с трудом могла вспомнить его лицо – расплывчатый образ вечно хмурого юноши с холодными, рыбьими глазами.
Она молча кивнула, изобразив покорность, и сделала вид, что пьет чай, хотя на самом деле горький напиток казался ей сейчас безвкусным, как вода.
-Мы понимаем, это неожиданно, – мягко проговорила мать, но в её голосе слышалось стальное спокойствие женщины, привыкшей к беспрекословному подчинению. – Но Тёдзиро – хороший партия для тебя, Мицури. Он обеспечит тебе достойную жизнь, и ты сможешь выполнить свой долг перед семьей, родив ему наследников.
Слова матери больно резанули по сердцу. Долг, достойная жизнь, наследники… Неужели в этом и заключается смысл её существования? Разве она не имеет права на собственное счастье, на любовь, на право выбрать путь своего сердца?
Но Мицури знала, что спорить бесполезно. Её судьба была предрешена ещё до её рождения. Она – дочь из знатного рода, и её долг – подчиниться воле родителей, даже если это будет стоить ей жизни.
Собрав всю свою волю в кулак, Мицури поднялась из-за стола.
-Я поняла, мать, – тихо проговорила она, и её голос звучал глухо, словно из далека. – Я готова к приезду Тёдзиро.
Не дожидаясь ответа, она поспешно поклонилась родителям и вышла из кухни. Каждый шаг давался ей с усилием, словно она несла на своих хрупких плечах груз несправедливости всего мира. Сердце её разрывалось от боли, но Мицури запретила себе плакать. Она знала, что должна быть сильной. Ради себя, ради своей любви… и ради той последней надежды, которая теплилась в глубине её души – надежды на то, что судьба всё же смилостивится над ней и подарит ей шанс на счастье.
Мицури поспешила к выходу из дома, стараясь не замедляться и не выдавать своих чувств. Её шелковое кимоно, нежно-розового цвета, с вышитыми на подоле цветами сакуры, трепетало от лёгкого утреннего ветра, словно пытаясь унести с собой все её печали и тревоги. Она накинула на плечи тонкий шёлковый плащ с яркой вышивкой и завязала его под подбородком, чтобы защитить себя от холодного утреннего воздуха. Её волосы, чёрные, словно вороново крыло, были аккуратно уложены в традиционную причёску, а лицо, несмотря на тревогу, которую она старалась спрятать, сияло молодой красотой.
Мицури быстро прошла сквозь ворота своего дома и оказалась на улице, полной шума и жизни. Вокруг неё суетились прохожие, шумели грузовые повозки, слышны были звонкие голоса торговцев, предлагавших свои товары. Но Мицури не замечала всего этого суета. Её мысли были заняты только одним – как бы ей увидеться с Обонаем, как бы ей рассказать ему о своих проблемах, о том, что её жизнь снова запуталась в сетях долга и обязательств.
Она шла по улице, отводя взгляд от прохожих, и её душа была заполнена печалью. Но вдруг, она почувствовала знакомый аромат – свежий, чистый, как весенний ветер. Она подняла глаза и увидела его – Обонай стоял у ворот университета, опираясь на статую рыцаря, и в его темных глазах она прочла ту же нежность и заботу, что и в ночь их свидания.
«Обонай-сан…», – шепнула она, и её сердце забилось чаще.