Глава 4. Ускользающие Лепестки Сна
Солнечный луч, пробившийся сквозь шелковые занавеси, щекоткой скользнул по лицу Мицури, выманивая ее из плена сна. Ночь, проведенная в раздумьях о встрече с Обонаем, казалась нереальной, словно сон.
Девушка повернула голову, всматриваясь в узоры на шелковой подушке. Неужели все это было на самом деле? Их разговор под луной, его пронзительный взгляд, его улыбка, от которой у нее перехватывало дыхание…
Мицури резко села в постели. Нет, это был не сон! Она встретила его, самурая с глазами цвета ночного неба, и он назвал ее забавной! Улыбка невольно коснулась ее губ. Но в следующий миг сердце Мицури сжалось от боли.
Ведь он также приказал ей не попадаться ему на глаза. Он – самурай, воин, преданный своему долгу. А она – дочь знатного рода, чей удел – выгодный брак и тихая семейная жизнь. Между ними пропасть, которую не преодолеть.
Тяжело вздохнув, Мицури отодвинула шелковое одеяло и поднялась с постели. Ее сердце разрывалось от противоречивых чувств - робкой радости от ночной встречи и горького осознания безвыходности ситуации.
Выйдя на веранду, утопающую в благоухании глициний, Мицури увидела своих родителей. Отец, важный и статный мужчина в строгом кимоно, читал утреннюю газету, сидя за низким столиком. Мать, изящная и утонченная, словно фарфоровая статуэтка, расставляла на лакированном подносе чашки с зеленым чаем.
Заметив дочь, они тепло улыбнулись.
– Доброе утро, Мицури, – произнесла мать, ее голос звучал, словно перезвон серебряных колокольчиков. – Ты сегодня поздно встала. Плохо спала?
– Доброе утро, – пробормотала Мицури, пряча смущение под маской сонной рассеянности.
Она подошла к родителям и присела на шелковые подушки, стараясь не выдать волнения, захлестнувшего ее душу. За завтраком родители обсуждали предстоящий бал, который должен был состояться в императорском дворце. Мицури знала, что этот бал – не просто праздник, а своего рода смотрины, где она, как и другие дочери знатных родов, будет представлена императору и его сыну. Мысль об этом вызывала у нее холодную дрожь.
Ей хотелось закричать, сказать, что ее не интересует ни императорский сын, ни выгодный брак, что ее сердце принадлежит другому – самураю с глазами цвета ночного неба, который даже не заметил ее чувств. Но Мицури молчала, понимая, что ее слова будут лишь пустым звуком.
Закончив завтрак, Мицури отправилась в женский университет. Улицы Токио гудели, словно растревоженный улей. Продавцы на базарах громко расхваливали свой товар, зазывая покупателей, по дорогам мчались повозки, запряженные быстроногими лошадьми, из окон домов доносились звуки музыки и смех. Но Мицури, погруженная в свои мысли, не замечала ничего вокруг. Ее душа была где-то далеко – в тихом саду, залитом лунным светом, где она встретила его, самурая по имени Обонай.
Она не признавалась себе в этом, но отправилась в университет не ради занятий, а в надежде снова увидеть его. Мицури понимала, что это глупо – он же сказал ей не попадаться на глаза. Но сердце, словно бабочка, стремилось к свету, не желая подчиняться голосу разума.