17.
В платной палате больницы не было резких медицинских запахов. Спирт, моча, вата, старость и лекарства. Здесь пахло цветами. Впрочем как и везде, куда прикладывали свою руку Тэлботы. Они построили эту больницу.
Я пролежала в палате три дня.
«Здесь как будто в дорогом отеле», - заметила Рита, когда навещала меня.
Я тщательно заматывала шею бинтами, чтобы не пугать посетителей. Большие гематомы растеклись по тонкой коже, как чернила. Голос все еще был осипшим. На всем теле были синяки и ссадины. Жизни ничего не угрожало, но меня все равно оставили в больнице. На четвертый день приехал Ашер и забрал меня к себе. Мой жених был обижен. Не разговаривал со мной. Оно и понятно. Я ничего ему не рассказала и вела себя как идиотка. В одиночку пошла следить за Юджином Уитби, который оказался серийным маньяком. А когда было действительно опасно, я позвонила не жениху, а его брату. Бродерик спас меня и был рядом, когда меня привезли в больницу. Он заполнил документы за меня. Одна из медсестер вскользь упомянула, что потом приехал Ашер и устроил всем крупный нагоняй. Он кричал на персонал и младшего брата. За все три дня Ашер и Бродерик ко мне не приходили. Зато моими частым гостем была детектив Роджерс. Она с прежним усердием принялась за нераскрытое дело.
Семье Тэлботов пришлось закончить свои отпуск раньше. Фелисити начала было возмущаться, но ей показали помятое голубое платье, с пышной юбкой, и рубиновое колечко. Она и Эдмунд постарели на несколько лет в тот день. Жена и муж взаимно упрекали друг друга. Ее страсть к светским мероприятиям и его поиски талантов закончились плохо.
Ашер не разговаривал со мной, только однажды настойчиво попросил не выходить из дома. Я была под постоянным контролем. Если ему приходилось отлучаться по работе, он оставлял горничную за мной следить. Мой телефон проверялся каждый вечер. Я молчала, но виноватой себя не считала. Я собой гордилась. Полиция смогла поймать Юджина. Не благодаря мне, но свои вклад я внесла.
Неизвестно, сколько девочек пострадало по вине Юджина. Детективы насчитали около восьми девочек, но могло быть и больше. В подвале находилось слишком много детских вещей, для холостого одинокого человека. Парень упорно молчал, пока полиция и журналисты рыскали по следам его жизни. На свет проникала история Юджина. Он родился в неблагополучной семье. Мама сбежала из дома и ребенок остался с жестоким отцом. В шесть лет опека забрала его в детский дом. Остальные дети над ним издевались. Он был хилым мальчиком. Не мог дать сдачи. Но агрессия копилась, и он нашел отдушину. Если обижали его, он мучил самую слабую маленькую девочку. Когда правда о Юджине выплыла наружу, появились девушки, которые росли в том же приюте. Они рассказывали, как парень измывался над ними и им некому было пожаловаться.
Дети по натуре своей жестоки. Юджин был умнее других. Хитрее. Он бил исподтишка и его не ругали. Он прятал в девичьих туфлях гвозди. Засовывать в кукол иголки и лезвия. Толкал девочек с лестниц и убегал. Юджин с детства увлекался зоологией. Особенно хищниками. Мальчишка прятался на деревьях или в тени шкафа, наблюдая за своими жертвами.
Пока люди анализировали детство Юджина, сам парень молчал. Он отказывался говорить, что он сделал с телами. Как убивал своих жертв. Его дом и задний двор перерыли в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего. Когда по телевизору показывали лицо Юджина меня начинало трясти. Его внешность больше женская, ангельская. Голубые глаза и светлые отросшие локоны. Он был гибким и крепким как кошка. Даже запястья в наручниках казались изящными. Ну как поверить, что он кого-то убил? Ашер всегда переключал канал, когда ловил меня за просмотром новостей.
Мой синяки прошли за пару недель. Мы с Ашером ужинали, когда он обратился ко мне.
- Я поговорил с родителями на счет свадьбы. Они согласны со мной в том, что сейчас не самое лучше время устраивать пышное торжество. Мама предложила устроить венчание у них в отеле. Пригласим священника и украсим наш зал белыми цветами. Придется отменить все приготовления. Я потратил на это кучу денег. Но мы можем обвенчаться уже в следующем месяце. Перенесем все с апреля на март.
Ашер тяжело вздохнул. Он старательно ковырялся в тарелке, разделяя овощи. Я даже жевать перестала. Я то надеялась, что свадьбу перенесут на неопределенный срок. Очень далекий и неопределенный. Тела детей ещё не нашли. Я думала, что успею найти в себе силы и уйти от Ашера. Я промолчала.
- Но я уже договорился с Дианой Уокер на счет свадебного наряда. Она начала шить платье, которое я выбрал для тебя. Я показал ей фотографии со свадьбы моих родителей. Платье будет, как у моей матери. Я не могу от нее отказаться. Она очень гордая женщина.
Гнев начинал клокотать во мне. Я звонко положила вилку на стол. Ашер словно этого не заметил и продолжил.
- Она пригласила тебя завтра на примерку платья. Мама попросилась присутствовать при этом. В ее жизни сейчас так мало поводов для радости. Она считает, что мы должны стараться жить дальше. Примерка завтра, после полудня. Я отвезу тебя туда, но сам не останусь. Мне надо по делам. Сможете пообщаться на женские темы. Я хочу поскорее уехать отсюда. Убраться из этого города и устроить новую жизнь с тобой.
- Почему ты все решаешь сам и не спрашиваешь моего мнения? - взорвалась я. Голос был спокойным, но я усилием воли себя сдерживала.
Ашер хотел ответить резко, но передумал. Он вложил свою ладонь в мою.
- Я люблю тебя Эми. У тебя сейчас период, когда ты сама не знаешь чего хочешь. Ты мечешься и боишься. Я решу все за нас. А когда ты снова станешь собой, все будет как прежде. Ты ведь всегда хотела семью? Я даю тебе ее. Со мной ты будешь в безопасности. Просто, потерпи чуть-чуть.
***
- Какая ты красивая! - ворковала Эстер. Девушка давилась от смеха, как будто у нее сейчас случиться припадок. Она ходила вокруг меня и всплескивала руками. Белла была слишком травмирована находками полиции в доме Юджина. Впервые, на мою память, сестрички разделились и Белла с мужем уехали в Кенилворт. Возвращаться они не собирались. У Эстер тоже был шок. Девушка не знала, какие чувства испытывать. Целый день ее кидало из слез в истерический смех, и обратно. Вся семья была как на шарнирах. Подавленные эмоции вырывались наружу.
Мы заняли угол в большом бальном зале. Здесь было хорошее освещение.
Диана Уокер посмотрела на Эстер как на таракана. Ей и самой не нравилось собственное творение.
- Да, фасон немного устарел. Могу убрать лишнее, оставить только силуэт. Правда, у нас осталось не так много времени. Мои платья готовятся по полгода. У нас очень сжатые сроки, - Диана скептически рассматривала тафту цвета слоновой кости. Пышные рукава с оброками и воротник с крошечными бантиками.
- Нет, не переживай дорогая. Оно идеально, - мать Ашера сидела в кресле рядом с нами. В ее руках дымилась чашка с чаем, а на губах играла мечтательная улыбка. Фелисити прочно подсела на успокоительные.
- Жаль мое свадебное платье не сохранилось, но это очень похоже. Диана ты волшебница. Мне вспомнилась моя собственная свадьба.
Фелисити закрыла глаза, погружаясь в свою молодость. Эстер была красной как рак и зажала рукой рот, чтобы никто не слышал ее хохота. Как только девушка увидела меня в платье, так и не смогла остановиться. А ведь Диана колдует надо мной уже полчаса. Модельер, казалось, с радостью бы все перешила. Вот только семье нравится.
- Прости, это был заказ Ашера, - виновато прошептала она, делая складки на талии. - Я сшила другое платье, но он его забраковал.
- Все хорошо, - спокойно ответила я. – Платье довольно симпатичное. Мне нравится.
Острый взгляд Дианы впился в несуразный огромный бант на моей пояснице. Наверное, она рада, что пышную свадьбу отменили и решили устроить семейное торжество. У меня сложилось мнение, что эта женщина вообще редко извиняется. Я была похожа на невесту Франкенштейна из ретро-фильмов. Не хватало пышной химзавивки на голове и яркой лиловой помады. Я совсем потерялась в объемной ткани. Выглядела как девочка, которая стянула мамино платье.
- Так, все. Перерыв полчаса. Мне нужно проветрить голову, - Диана не выдержала и громко хлопнула в ладоши. Она схватила сотовый и стакан с кофе.
- Мы можем спуститься в отель. Пообедать. Закажем пару коктейлей? Можем пойти все вместе, - Эстер подлетела к Диане, пытаясь загладить свое плохое поведение. Модельер коротко кивнула.
- Я откажусь. Схожу к Эдмунду в библиотеку, - мать Ашера встала из кресла, поправляя юбку. - В последнее время, он стал совсем несносным. Решил продать свою коллекцию журналов.
Мы все грустно посмотрели в пустоту. Эдмунд начал собирать свою коллекцию еще мальчишкой, а теперь испытывал к ней лютую ненависть.
- Я не хочу есть. Попробую прогуляться по залу. Надо привыкнуть к платью, - я подняла подол, сражаясь со слоями ткани.
- Хорошо. Мудрое решение, - серьезно сказала Диана. - Ты в нем проведешь полдня, поэтому заранее научись в нем ходить. Только сильно не дергай, оно еще не дошито.
Стук моих туфель отбивался эхом от высокого потолка. Все ушли. Я покружилась так, чтобы юбка вздулась как колокольчик. Попыталась резко остановится и потеряла равновесие. Платье было тяжелым. Когда я увидела его, мои пальцы затряслись. «Это все предсвадебное волнение» - сказала я себе, пытаясь успокоиться. Я стояла в центре огромного пустого зала. Если начну громко петь, эхо прилетит мне в ответ. В голову пришла идея.
Я нервно огляделась по сторонам. Удостоверилась, что за мной никто не следит. Слуг и хозяев не было видно. Я прошлась к одному из лифтов на чердак. Поднялась наверх. Мои действия были такими естественными, как будто я каждый день вызывала тайный лифт. Неумело я затолкала платье в узкую кабину. Тяжелый лязг механизма уже не пугал. Я поднялась на чердак и вздохнула полной грудью. Как ни странно, это было моим любимым местом в отеле. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Передо мной открылись двери, и я оказалась в обшарпанной комнате с балконом. Я видела как Бродерик прятал пачку сигарет и зажигалку на деревянной перекладине. Хотелось надеется, что парень проделывал это постоянно. Я, на цыпочках, дотянулась до тайника. Вытащила отсыревшую коробку. Благодарно прижала ее к груди и вышла на балкон. Я не курила с тех пор, как съехалась с Ашером. Мне и не хотелось, но напряжение заставило поддаться порыву.
Я зажгла сигарету и затянулась. Ощутила едкую горечь на своих губах. Я не смогла докурить сигарету до конца. Выбросила ее. Легкие отвыкли, а никотин не ослабил узел тревожности. Я подошла к краю балкона и вгляделась в живой аквариум подо мной. Пахло наступающей весной. Грязная зима уже закончилась, город казался свежим и умытым. Машины, стекла, метал, все отбрасывало нежные солнечные лучи. Я наслаждалась ярким видом. Мир был в гармонии.
Я вернулась в комнату и почти нажала кнопку лифта, но остановилась. Захотелось прогуляться по чердаку. Время еще было. Когда я в следующий раз окажусь здесь? После свадьбы мы сразу же уедем. Ашер уже внес залог на дом и подбирал мебель.
Я нырнула в коридор, который шел сразу после комнаты. Справа и слева от меня притаились двери. Некоторые были заперты. Я вспомнила, какая дверь вела в комнату бабушки Гертруды. Зашла в нее. На столе больше не стоял чайный сервиз, а с кровати собрали постельное белье. Рояль был укрыт серым чехлом. Когда-то, мне сказали, что Бродерик живет здесь. Видимо, он покинул чердак родителей. Полка со шкатулками и фарфоровым куклами была пуста. Парень забрал свое наследство, которое досталось ему от бабушки. Мне было любопытно и я нашла описание нескольких безделушек в интернете. Одна шкатулка подозрительно подходила под описание пропавшего яйца Фаберже. В коллекции Гертруды я также приметила французских бисквитных кукол. Их делали в одном экземпляре. Они были дорогими. Надеюсь, Бродерик знает цену этих вещей.
Пауки уже стали отвоевывать стены. Я вышла из комнаты и прошлась дальше по коридору. Наткнулась на скопище старых потерянных чемоданов. В одной комнате притаился склад с комодами. Последняя дверь вела в сад. Я бросила здесь девочек. Я их не нашла и должна извиниться. Тяжелая дверь скрипнула, когда я вошла.
Сад был ужасен. Я в шоке уставилась на старый бассейн. Сердце заболело. Я потянулась к шее и учащенно заморгала, пытаясь стереть увиденное. Не помогло. Жалкий вид комнаты расстраивал. После исчезновения Лиссы и Литы, сюда больше не поднимались. Полицейские были последними. Лейки, лопаты и совочки были разбросаны по кафелю. Размотанный шланг, как мертвая змея, вился вдоль стены. Но больше всего меня поразили растения. То что от них осталось. Окно на крыше все еще было открытым. На зиму его не закрывали. Многие растения замерзли и сгнили. Деревья потеряли листву. Цветы еще боролись, но у них плохо выходило. Здесь больше не было зеленых пестрых красок. За садом никто не ухаживал. Его никто не поливал. Только сирень и яблоня покрылись ранними бутонами. Да колючие кусты роз не собирались умирать и пожирали опустевшую землю. Нежные побеги растений скромно пробивались в почве. Они жили за счет талого снега и дождей. Полы и стены были пыльными. Грязными. Везде валялась жухлая сгнившая листва. Это место больше не казалось сказочным. Тоска и боль сковывали. Близняшки и их бабушка вложили в это место столько сил. Безразличие семьи уничтожило его.
Я подошла поближе. В нос ударил сладкий запах разложения. Я провела ладонью по свежим крохотным листочкам. В сознание закралась мысль, что здесь уже не может вырасти ничего прекрасного. Райский сад ушел в небытие, вместе со своими хозяйками.
Мое внимание привлек небольшой блеск среди нового ростка розы. Я подумала, что это маленький красный бутон в капельках конденсата. Я нагнулась. Зацепила растение пальцами. Мне показалось. К цветам эта вещь не относилась. Так сверкал красный камень в обрамлении метала. Рубиновое колечко. Я аккуратно вытащила его из растения. Драгоценный камень и золото были заляпаны грязью. Волна холода окатила меня. Я стояла на краю бассейна. Я сделала нерешительный шаг. Моя туфелька погрузилась в скомканную землю.
Я мысленно вернулась в день вечеринки. Лисса и Лита заманили меня в сад. Тогда он показался мне джунглями. Обоняние не успевало за шлейфом нарциссов, тюльпанов и лаванды. Лилии удушали своим запахом. У стены на кафеле стояли два горшка с кустами гортензии, а в правой стороне сада была расчищенная земля, чтобы их посадить. Я поискала глазами участок, сверяясь с памятью. Кусты были посажены на нужном месте. В отличии от других растений, гортензии росли хорошо. Цветы еще не пробились, но пушистая зелень растягивалась в ширину и высоту. Густые зеленые розы росли совсем рядом. Рубиновое кольцо лежало в них. Оно вылезло из земли.
- Из земли, - сказала я шепотом цветам.
Не думая, не давая себе времени передумать, я схватила лопату и принялась копать. Земля была сухой и мягкой. Она податливо отламывалась. Я раскопала корень гортензии. Куст уныло свалился на бок. Свадебное платье испачкалось, подол разошелся. Я остервенело копала землю. Лопата уперлась в мягкий грязный материал. Я резко остановилась.
В ушах загудело. Белые пятна поплыли перед глазами. Мне подумалось, что сейчас я упаду в обморок. Я воткнула лопату в землю и оперлась на нее. Только сейчас услышала свое громкое дыхание. Хрипы вырывались из открытого рта. Сердце бешено колотилось. Будто пьяная, я отошла к стене. Меня вырвало на пыльный кафель, который когда-то был белоснежным. Мое платье раньше тоже было белым. Я вытерла рукавов губы. Подошла к яме. Заглянула в нее. Как будто это глубокая пропасть. Я готова была упасть в нее.
Не помню, как я вышла из сада и прошла коридор. Как нажала кнопку лифта. Двери, с гудящим звоном, открылись передо мной. Я смутно помню, как вышла в зал. Меня трясло. Я оставляла после себя комья грязи. Зрачки не могли сфокусироваться. Как за туманом, я видела Диану, Эстер, Фелисити. Они разговаривали и улыбались друг другу. Их лица вытянулись и стали белыми при виде меня. Женщины молча застыли. Я взглянула вниз, на свои руки. По тяжелой ткани платья была размазана земля. Уверена, что мое лицо тоже испачкано. Пальцы с ногтями грязные, практически черные. Руки дергались и я посмотрела вниз. Я цепко сжимала рубиновое кольцо. Рука вытянулась вперед, показывая остальным находку.