14.
Когда я проснулась, на подушке ждал сюрприз. Очередная маленькая коробочка в форме ракушки. Меня передернуло, но я старалась придать лицу радостное выражение. Ашер сидел рядом, облокотившись рукой на матрас. Он смотрел на меня. Его волосы были мокрыми после душа. Я не слышала, когда он встал. Я мягко улыбнулась парню и открыла коробочку. Внутри лежало кольцо. Его украшала красивая розовая жемчужина. Перламутр нежно переливался на утреннем солнце.
- Тебе нравиться? Оно платиновое. Я подумал, что ты скоро примкнешь к моей семье и тебе нужно кольцо, как у нас. Камень подходящий к твоему рождению. Ювелир сделал его по моему эскизу. Как тебе?
Ашер был возбужден и воодушевлен. Он не забыл, какую обиду я ему нанесла. Парень пытался делать вид, что все хорошо и сильно переигрывал. Это было похоже на трель ведущей расстроенной скрипки в оркестре. А ты единственный зритель в зале и не можешь уйти. Этот концерт организовал ты сам.
Я похлопала ресницами и надела новое кольцо. Прижала ладошку к груди.
- Оно невероятное. Это самая красивая вещь, какую я видела в жизни, - сказала я с придыханием и заключила Ашера в объятия. Здесь я не врала, кольцо было восхитительным.
Я действовала по шаблонам, которые бы ему понравились. И Ашер велся. Его глаза заблестели. Парень лукаво потянулся за край моей майки для сна и я ему поддалась. Ашер медленно раздевал меня, пока я отключала свое сознание. Я каждый раз так делала во время нашей близости. Секс с Ашером и раньше не приносил мне эмоциональной разгрузки. Сейчас же он казался чем-то чужеродным. Это не было насилием. Я просто отключала мозги. Старалась не думать во время процесса. Я видела как Ашер приходит в восторг от моего тела и моих касаний. Но я не могла испытывать подобное, поэтому я закрывала глаза. Парня это вполне устраивало. Он все делал медленно, смакуя каждое движение.
Теперь Ашер всегда был со мной. Он купал и кормил меня. Парень сам покупал мне одежду и одевал меня как свою любимую игрушку. С тех пор как я вернулась к Ашеру, прошло больше месяца. Я не виделась с Бродериком и не общалась с ним. В отель Тэлботов я тоже больше не ездила.
Когда были пойманы сыновья горничной, это был удар для семьи. Фелисити считает, что эти мужчины убили дочерей и где-то прячут тела. В полиции так не думают. Братья Майлз были неумелыми преступниками и то, что их не поймали раньше, было случайностью.
Ашер поехал в отель без меня, пока я сидела дома. Я теперь всегда торчала дома. Парень ласково, но настойчиво, попросил меня уволиться с работы. Он сказал, что это лишняя трата времени. Мы все равно скоро переедем. А так будет время для восстановления наших отношений. Чтобы мне было чем занять себя, мой жених соорудил мне что-то вроде мастерской, в дальнем углу гостиной. Это приносило облегчение. Я снова делала стеклянные мелочи для интерьера и продавала их. Ашер работал в соседней комнате. Он редко ездил в офис. Общался видеозвонками и приглашал коллег в квартиру.
Мы не разлучались. Отпраздновали Рождество, только вдвоем, в этой квартире. Мы гуляли вдвоем. Я не выходила из дома одна. Когда Ашер уезжал, то обязательно звонил и проверял меня. Уверена, он смотрит мой телефон, когда я засыпаю или не вижу. Мне больше не было доверия. И поделом. Своим поступком я заслужила такое наказание. Теперь, двери этой квартиры никогда не закрывались полностью. Ашер больше не общался с той девушкой биологом. Она звонила ему пару раз. Парень сразу менялся в лице и косился в мою сторону, когда видел ее имя на экране. Он ответил лишь на один звонок и ласково отшил Венди.
Почти месяц я была паинькой и получила кольцо в награду. Оно действительно было красивым. Идеально круглую жемчужину мягко опоясывал металл. Сатурн с своими кольцами. Вот на что оно было похоже.
Иногда, во мне просыпались прежние чувства к Ашеру. Тогда я с искренней нежностью подходила и обнимала его. Целовала, вспоминая наши счастливые годы. Я пыталась поверить, что эта беззаботная жизнь еще вернется и мое наваждение, в виде Бродерика, испарится. Мы с Ашером больше не вспоминали мою измену, тот вечер и разговор. Как будто мы стерли его из памяти. На следующее утро мы уже обсуждали другие темы. Лжецы. Мы как дети боялись посмотреть в глаза реальности.
Сегодня мне позволят вернуться в отель. Ашер позвал меня с собой. Очередной тягомотный ужин в кругу семьи. Как он это назвал. Мне эти ужины нравились, хоть я и чувствовала себя неловко. Я представляла, что это и моя семья тоже. Извращенным умом я фантазировала, что Фелисити моя, все еще живая, мать, а Эдмунд отец. Лица моих погибших родителей наслаивались и смешивались с семьей Ашера.
Секретарь Ашера достал нам билеты на сегодняшний балет. У моего жениха был самый лучший помощник. Парень умудрялся достать билеты, когда все места уже были распроданы и бронировал столики в самых закрытых ресторанах. При том, что Ашер не просил его об этом. Он просто говорил: «Хочу куда-нибудь сходить с Эми. Забронируй местечко недалеко от центра». Помощник в ответ организовывал вечер на сто баллов. А я ведь думала, что Ашер сам устраивает наши свидания, когда мы только начинали встречаться. Меня подкупило как он старается, организовывая вечер при свечах на яхте или снимая целый зал в кинотеатре. А он просто говорил нужному человеку, что хочет сводить куда-нибудь новую подружку. Ашер не ничего не делал сам. У него не было времени. Работа сжирала его.
Билеты на «Щелкунчика» были раскуплены за месяц. Зимняя погода всегда располагала на сказочный лад. Человек Ашера снова сотворил чудо и достал места на балкон. Мы собирались на представление, а после него должны были заехать в отель. Это был наш первый совместный выход после ссоры.
- Как тебе белый свитер и юбка? - предложила я Ашеру.
Парень посмотрел на меня, как на непослушного ребенка. Он и раньше на меня так смотрел. Словно, я его очередной проект, который выбивается из графика. Днем он положил на кровать чехол из магазина одежды. Там было платье из блестящей ткани. Очень красивое, но с таким глубоким вырезом на груди, что это меня смущало. У жениха был пунктик по вечерним платьям и оголенным участкам кожи. Мой шкаф был забит блестящими длинными шлейфами или полупрозрачными мини. Я своего тела не стеснялась, но с рождения была скромной в обществе незнакомцев. Я затолкала новое платье в шкаф, надеясь обмануть систему. Ашер попросил меня выкинуть старое тряпье. Всю одежду, которая не устраивает его утонченный вкус. Это было его наказанием мне.
- Ну пожалуйста, - просила я и начала хныкать. Села парню на колени и прижалась к его груди, как котенок. Он такое любил. Ашеру нравилось, когда я говорила писклявым голосом избалованной девочки. Когда я капризничала и начинала хныкать. Даже пять лет назад я не была таким инфантильным ребенком, но научилась красиво играть свою роль.
- Ты будешь красиво смотреться в платье малыш.
- На улице такой холод, - я надула губки. - Мы поедем на машине, но я все равно замерзну. Тебе придется меня лечить. Носить суп и горячий чай в постель.
- Я не против тебе лечить, - улыбнулся парень и поцеловал меня в лоб. - Ладно. Если так хочешь. Выбирай сама.
Я радостно спрыгнула с его коленей и поцеловала парня в щеку.
- Спасибо. Тогда начну краситься.
Я развернулась к зеркалу. Взяла в руки палетку румян. Ашер отвернулся к ноутбуку, который стоял на кофейном столике.
- Я тут решил, что нам стоит купить дом. Когда мы переедем в Нью-Йорк. Ты ведь все детство провела в своем доме и тебе не нравится в городе. Помню, ты это говорила. Снимем дом с большим участком где-нибудь в Скарсдейле.
Парень перевернул экран в мою сторону. Я увидела фотографию двухэтажного особняка на изумрудном газоне. Домик в георгианском стиле из темного кирпича, запрятался среди золотых деревьев.
- Детство я привела в домике поменьше, - засмеялась я.
- Я бы выбрал что-то посовременней, но знаю, что ты такое любишь. Дом просторный и там большая территория. Удачное место, чтобы заводить детей. Думаю, нам не стоит с этим затягивать. Займемся созданием малышей сразу после свадьбы. Попрошу записать нас к врачу в следующем месяце. Узнаем, какие анализы надо сдать, чтобы подготовиться.
Я плотно сжала челюсть, но даже не дернулась. Поднесла к глазам щеточку от туши. Мое отражение ласково улыбнулось парню.
- Конечно, дорогой.
На самом деле мне хотелось кричать. Спрятаться под столом. Ашер сделал мне маленькую поблажку в выборе одежды, чтобы скинуть атомную бомбу. Дети! Мы раньше никогда не говорили о детях. Точнее, я знала, что Ашер хочет их в ближайшем будущем. Но я думала, что у меня еще есть время. Я не против детей, но не так скоро. Не сейчас. Я начала подозревать, что все разговоры о новой работе в музее были уловкой. Чтобы я послушно поехала с Ашером, куда ему угодно. Или мой жених придумал детей только сегодня? Чтобы наказать меня или удержать. Нет, что-то подсказывало мне, что Ашер решил это заранее. Я же не могла думать о своих детях. В моей голове вертелись пропавшие Лита и Лисса. После поимки братьев Майлз, все разом забыли про девочек. Плакаты с их лицами сняли, а фотографии все реже показывали по новостям. Детективы искали их, но больше ничего не находили. Мы знали, что братьев Майлз скорее всего осудят за похищение и закроют дело. Найденные улики в их доме давали на это повод. Полиция и волонтеры перестанут осаждать отель. История забудется. А девочки приходили ко мне во снах. Звали меня за собой. Мне снилось, как их маленькие ручки тянут меня за запястья. Я всегда теряла их из виду. Мы так их и не нашли. Почти все забросили поиски, а я не могла. Я чувствовала себя виноватой, хотя не должна была.
Ашер все это время рассматривал мое лицо. Но я спрятала эмоции и продолжила краситься. Легки слой туши и дымчатые стрелки. После душа я сделала локоны. Пшеничные волосы красиво закрывали мою шею.
Я была согласна на любое решение Ашера. Он помог мне уехать из маленького городка. Я живу в Центре и не считаю деньги, которые трачу. На мне нет уборки, готовки. Мне даже не надо ходить по магазинам и тащить тяжелые сумки с продуктами домой. Мне нет нужды работать, мой гардероб все равно будет ломиться от новых нарядов, сумочек и туфель. А в школьные годы мы с бабушкой сильно экономили. Теперь я могу помогать другим нуждающимся. Мне не на что жаловаться. Я не жалуюсь. Просто горло сдавило от приступа клаустрофобии. Я ободряюще улыбнулась своему отражению в зеркале. Все хорошо. Держись. Губы скривились в сломанной гримасе. В глазах застряла паника. Я взяла себя в руки и улыбнулась еще шире. Давай. Сжала руки в кулаки. Это мой выбор и нести его только мне. Силой воли я вернула контроль над своими эмоциями.
Приглушенный свет в зале придавал всему мистический блеск. Зрители рассаживались по своим местам. Ашер, как всегда пунктуальный, сидел в кресле и разглядывал театральную брошюру. Парень готовился к двум часам дремы под сказочную музыку. Он даже фильмы по телевизору не осиливал, удачно просыпаясь к финалу. Я рассматривала декорации на сцене. Большая ель с красными бантами и блестящими золотыми шарами, стояла в самом центре. Я вспомнила, как красила деревья и домики для школьных спектаклей.
- Мои родители хотят уехать в Калифорнию на пару недель. Поэтому мы едем к ним сегодня, - сказал Ашер. Я удивленно повернулась к нему.
- Твой отец ненавидит уезжать из отеля. Как вы его уговорили?
- Как выяснилось, находиться сейчас в отеле ему еще тяжелее. Он кажется понимает, что…
Ашер не стал заканчивать фразу. Тяжело вздохнул.
- Папа опять испугается в самый последний момент. Начнет давать заднюю. Эстер и Белла, с мужьями, поедут с родителями. Папу напоят снотворным в дороге, чтобы он не буянил в самолете. Отдохнут у океана. Приведут мысли в порядок. После того, как тех парней поймали, отцу тяжело. Нам всем тяжело, но ему больше всех.
Свет в зале погас. Ашер сплел наши пальцы и уставился на сцену. Его внимание переключилось за долю секунды. Музыканты заиграли мелодию в недрах оркестровой ямы. Танцоры выплывали на сцену. Красивые костюмы сверкали позолоченными пуговицами и пышными юбками. Люди пытались продлить Рождественское наваждение. Весь зал с замиранием следил за балетом. Ашер подпер щеку рукой. Я пыталась понять, что творилось в его голове. Его жизнь была упорядоченным графиком. Никаких неожиданных поворотов судьбы. Он знал, в каком университете хотел учиться. Знал, где и кем хотел работать. Как провести остаток жизни. Курица с картофелем по четвергам, теннис по субботам. Ашер не торопил события и не пытался решать проблемы. Он плыл по течению, в своем прежнем режиме, игнорируя все инородное. Я отвернулась от жениха и невидимыми глазами уставилась на сцену.
Когда мы вышли на улицу начался снег. Отель Тэлботов был совсем недалеко и мы пошли пешком.
- Бабушка часто водила нас в оперу или на балет, - сказал Ашер. - Я не любил это. Думал, что она зря тратит мое время. Когда появились Бо и девочки, она переключила своего внимание на них и оставила меня в покое. Ты не представляешь, как я обрадовался.
Парень грустно усмехнулся.
- А потом я начал ревновать. Бабушка как будто забыла меня. Всегда таскалась с другими. Я был уже взрослым и ненужным. Теперь, когда я хожу в театр, мне вспоминаются те дни.
- В детстве все воспринимается по другому, - ответила я. - А потом мы хотим вернуть хотя бы один день из прошлого.
- Я не хочу, - Ашер посмотрел на меня, как на глупую. - Для бабушки, мы были не больше, чем очередное увлечение. Она забросила меня, когда появился кто-то другой.
Остальную дорогу мы прошли молча. Пентхаус встретил нас в хлопотах перед поездкой. Фелисити давала указания прислуге. Возле лестницы, на втором этаже, собиралась коллекция кожаных чемоданов. Казалось, что семья пыталась взять в поездку весь дом. Эстер и Белла ссорились из-за какой-то кофточки. Они кивнули мне в знак приветствия и продолжили свою ругань. Еще немного и началась бы драка. Мужья девушек растеряно стояли рядом с сумками. Они не знали, что им делать. Разнимать своих жен или слиться с багажом. Частный самолет улетал завтра в полдень. Фелисити поцеловала Ашера в щеку, и добродушно коснулась моего плеча.
- Сынок, мне нужно поговорить с тобой. Разобраться в делах перед отлетом. Ты принес с собой бумаги? Милая, а ты можешь помочь Эдмунду в библиотеке. Или лучше сходи за Бродериком на чердак. Ты же знаешь где вход? Он точно заставит своего отца пошевелиться. Мой муж засел с журналами и хочет забрать их с собой в поездку. Мне Бродерик помогать не собирается, хоть я его просила. У него ужасный характер.
Я испугано посмотрела на Ашера. Парень растерялся. Он глянул на свою мать, а потом на меня. Неуверенно кивнул. Как-будто говорил, что доверяет мне.
- Ты все равно должна поговорить с ним и попрощаться, - шепнул мне Ашер.
Фелисити поманила сына в кабинет. Крики Эстер и Беллы перешли на ультразвук. Пошли выяснения, кто одевал красную блузку в последний раз, и в чьем шкафу она может оказаться.
- Тебе повезло, - сказал муж Беллы. Англичанин ресторатор Доминик. Чудо! Я научилась различать мужей. Это оказалось довольно просто. Мужчины были совершенно разными по характеру. Внешнее сходство тоже оказалось иллюзией, как только я присмотрелась получше.
- Фелисити никогда не дает нам заданий. Считает совсем уж отсталыми. Даже когда она хочет от нас отделаться, то просто машет нам рукой.
- Как будто мы мухи, - ухмыльнулся теннисист Блейз. - А тебя повысили до человека.
- Грубо, но точно, - согласился Доминик и дружески мне улыбнулся. - Можешь собой гордиться.
Мое чувство гордости не продержалось и минуты. Когда я направилась в сторону лифта, мои ноги были ватными. Мне до безумия хотелось поговорить с Бродериком все эти недели. Мне хотелось увидеть и коснуться его. А теперь я испытывала страх. Я не знала, что ему сказать. Почему я была так уверена, когда уходила из его квартиры, а потом пропала. Перестала отвечать на звонки.
При свете заходящего солнца, балкон являл собой жалкое место. Прогнившие деревянные стены комнаты уходили в стертые бетонные плиты. Камень крошился от времени и непогоды. Серый город погружался в тень, как солнечные часы.
Бродерик стоял на своем любимом выступе. Кожаная куртка, взлохмаченные волосы, хмурый взгляд на бледном лице. В губах почти законченная сигарета. Мое сердце затрепетало. Парень увидел меня. Перелез через перила. Приземлился на холодные камни балкона. Он протянул мне пачку сигарет. Я замахала головой.
- Я бросила, - мой голос был хриплым.
Бродерик безразлично пожал плечами. Убрал пачку в карман куртки и потушил сигарету о серую каменную плиту.
- Почему? Ашер тебе запретил или ты беременна от него? Это бы объяснило твой поступок. Зачем ты поднялась сюда? – парень растеряно посмотрел на меня. – Прости, мне не стоило так говорить.
Голос Бродерика был жидким ядом. Его слова залетали в мои легкие и сердце, расплавляя мышцы. Мне было больно, но еще больнее было Бродерику и Ашеру. Что же я натворила.
- Меня отправила твоя мать. Она хочет, чтобы ты спустился и поговорил с отцом. Он собирается вывезти половину библиотеки, - я отвечала резко. Нападение было лучше, чем защита. Но я заглянула в глаза Бродерика и замолчала. В них все еще было обожание. Вперемешку с болью и яростью.
- Я не беременна, - сказала я мягко. Подошла к краю балкона и оперлась телом о перила. - Прости меня пожалуйста. Наш поступок был неправильным. Ашер любит меня. Он не заслужил такого отношения. Мы с ним очень давно вместе. У нас скоро свадьба. Я поговорила с Ашером и он меня простил.
- Знаю, - Бродерик медленно подошел ко мне. Где-то под нами гудела полицейская сирена.
- Мы с Ашером встречались и все обсудили. Это был самый долгий разговор между нами. Эми, я не пойму! Почему ты все еще с ним? Ты его боишься или сама трусишь? Ты привыкла жить с его деньгами и боишься остаться ни с чем? Или привыкла слушаться его? Что тебя останавливает? Чем он тебя держит?
Парень схватил меня за руку. Нежно прошелся кончиками пальцев по запястью. Я задрожала и закрыла глаза. Мы занимались любовь на этом балконе. Я могла услышать наши стоны и сотворить из них музыку в своем сердце. Я помнила, в каких окнах в доме напротив, горел свет в тот день. Нет, не надо это вспоминать.
- Ашер моя семья. Он всегда помогал мне и заботился. Он первый мужчина, который обратил на меня внимание. Он во всем был первым. Я не могу его бросить.
Я запиналась, не в силах выразить свои эмоции.
- Он выбрал мою заявку из тысячи других. Он с самого начала выбрал меня. Ту церковь оформляли мы с бабушкой, и она бы пришла в ужас от моих поступков. Ашер выбрал церковь и меня, еще не зная, кто я такая. Он сделал все для меня. Я не могу его оставить. Я в долгу перед ним. Мы с тобой с самого начала вели себя неправильно. Не стоило нам общаться. Ты горевал из-за сестер, а мне хотелось помочь.
- Это была самая правильная вещь в моей жизни, - сказал Бродерик. - И я не жалею.
- Я тоже не жалею. Но больше так нельзя, - сказала я тихим голос.
- Разве ты не видишь, что Ашер управляет тобой? Ему плевать на других людей, кроме себя. Он нашел беззащитную школьницу и начал ее контролировать. Поэтому ты и не можешь уйти от него. Он воспитал тебя под себя и не отпускает. Еще пару лет и от тебя не останется Тебя.
- Бродерик, не надо. Ашер твой брат.
- Ты его любишь? - спросил он резко.
Я замялась, оглянулась на пустую комнату позади меня. Вдруг мой жених пошел следом за мной и ловит каждое слово. Мне хотелось сказать правду: «Я люблю Ашера, но тебя я люблю больше. Пожалуйста, скажи, что и ты меня любишь. Я трусиха. И я ненавижу свою совесть и гордость. Я устала жить по правилам. Забери меня отсюда. Подальше из этого жуткого отеля и своей семьи».
- Я..я люблю его. И не хочу разрушать вашу семью, - сказала я как можно уверенней. - Я поднялась сюда, чтобы мы забыли, что между нами было. Стали жить дальше. Тебе не придется часто меня видеть. В апреле у нас свадьба, а потом мы переедем в Нью-Йорк. Будем встречаться на семейных праздниках раз в год или реже.
Плечи Бо поникли. Он хотел достать еще одну сигарету, но передумал. Парень заправил прядь волос мне за ухо. Мое дыхание сбилось.
- Какого числа свадьба? Вы уже выбрали?
- Первого апреля. Будем венчаться в церкви, где мы с бабушкой расписывали окна. Мы уже сняли гостиницу недалеко от моего города. Придется вам всем туда тащиться.
- Значит это все? И мне тебя уже не переубедить? - Бродерик всмотрелся в мои глаза. Он ласково мне улыбнулся. Совсем как в первый день.
- Боюсь, что нет. Прости меня.
Бродерик нагнулся и поцеловал меня в щеку. Я растаяла от его касаний. Теплые губы оставили мягкий отпечаток на коже. Не хотелось прекращать это мгновение. Мое тело и душа раскалывались, хотелось плакать.
- Я не спущусь вниз. Останусь здесь, пока вы с Ашером не уйдете. Поговори с моим отцом сама. Ты ему нравишься. Я потом к нему зайду, - спокойно сказал Бродерик.
Я пошла к лифту одна. В тишине чердака дверцы открылись с визгом. Заторможенный рокот резал уши. Я зашла в кабину и обернулась. Бродерик ушел с балкона и последовал за мной в комнату. Парень провожал меня взглядом, пока двери не захлопнулись. Я прижалась к холодной стене. Закрыла глаза. Старалась дышать ровно. Нельзя плакать. Я приняла правильное решение, и я смогу пройти этот путь до конца.
Я вышла в бальный зал. К этому времени глаза успели высохнуть. Прошла по коридору в кабинет Эдмунда. Постучалась в дверь и вошла. На моем лице заиграла лёгкая улыбка, когда я увидела суетящегося мужчину. Он стоял с ворохом бумаг. Вокруг него скопились картонные коробки и черные объемные папки.
- Я не помешаю? - бодро спросила я.
Эдмунд поднял на меня глаза. На его носу свисали круглые стеклышки очков. Мужчина пролистывал какую-то книгу в мягкой обложке. Стопка таких же книжек стояла рядом с ним, опасно перевешиваясь за край стола.
- А это ты. Входи, - мужчина поманил меня ладонью.
- Чем занимаетесь? - я оглядела комнату, полностью обделанную красным деревом. Полумрак разбавлялся свечением настольных ламп. Кабинет походил на рабочее пространство университетского профессора.
- Пытаюсь разобрать свою коллекцию. Думаю, что из этого взять с собой в поездку. Я не расстаюсь с ними с детства. Путешествие - это так волнительно. Я боюсь, как бы я опять не потерял самообладание и не отказался. Поэтому жена рассказала мне обо всем только сегодня. Представляешь. Мне так хочется поехать, но я переживаю. Помоги мне выбрать, какие книги, фотографии и журналы взять с собой.
Я послушно села на диванчик у стола и принялась листать книги. Самые редкие экземпляры Эдмунда находилась в хранилище. Передо мной же была разложена дорогая сердцу, но не кошельку, коллекция. Я медленно листала журнал про путешествия. Страницы пожелтели от времени.
- Ваша жена попросила меня помочь вам, - начала я осторожно. Я боялась спугнуть старика. - Она хочет, чтобы я помогла вам собраться побыстрее.
- Чушь. У меня еще есть время до завтрашнего утра. Я могу возиться в библиотеке сколько захочу. Пусть она не торопится. Это меня успокаивает. У меня и так нервы не выдерживают. Поездка к океану пойдет на пользу нашей семье. У нас есть отели в Лос-Анджелесе. Я там не бывал, они совсем новые. И есть пару домов в Ньюпорт-Бич. Мы будем жить там. Я предлагал Ашеру, чтобы он взял тебя и мы поехали все вместе. Но ты же знаешь моего мальчика. У него работа на первом месте. Такой трудяга. Солнце пошло бы всем нам на пользу.
Среди стопки старых журналов с черно-белыми картинками, я разглядела экземпляр поновее. В нем были цветные фотографии. Каждая страница была одета в прозрачный чехол. До этого листки изрядно потрепали и в чем-то изваляли.
- Это был любимый выпуск Литы и Лиссы, - грустно сказал Эдмунд, разглядывая страницы у меня в руках.
- Почему? - ласково спросила я.
- Там есть большая статься про миграцию слонов, и там много фотографий бабочек. У девочек был период, когда они обожали слонов. Дочки просили покупать все только с ними.
Мужчина тяжело вздохнул и взял в руки еще одну книгу. Он ее не разглядывал, просто поглаживал обложку.
- Знаешь, дело о пропаже девочек хотят закрыть. Они говорят, что нашли виновных и скоро будет суд. Хотя моих дочек так и не отыскали, поиски хотят прекратить. Я не согласен. Они мои дети. Я вдруг они все еще живы?
Я не выдержала и положила руку поверх ладоней Эдмунда. Сжала его мягкие теплые пальцы. Мужчина грустно улыбнулся.
- Фелисити хочет, чтобы мы продали этот отель и переехали. Это ее новая навязчивая идея. Если ей что-то взбредет в голову, то она от меня не отстанет. Предлагает подумать о переезде после Калифорнии. У нас есть дом в Кенилворте. Я там не был. Мои старшие девочки любят там отдыхать. Не представляю себе наш переезд. Я провел в отеле всю свою жизнь. Мои родители построили его для нашей семьи. Но, мы больше не чувствуем себя здесь в безопасности. И мне тяжело каждое утро проходить мимо комнаты близняшек. Прости. Я слишком много болтаю сегодня. Это все нервы.
- Ничего. Все хорошо, - я не выдержала и обняла Эдмунда. На секунду представила, что он мой папа. Мужчина заколебался, но тоже обнял меня своими круглыми руками.
- Спасибо дорогая.
Я отстранилась и увидела, что глаза мужчины влажные от подступающих слез. Он протер очки салфеткой и присел на стул перед массивным грубым столом. Мы погрузились в уютное молчание. Как будто я сижу в библиотеке и готовлюсь к экзаменам.
Журнал действительно оказался интересным. Я нашла статью про слонов. Она подробно описывала миграцию животных. Фотографии стада были сняты с вертолета. Массивные животные и их слонята проходили суровое испытание среди выжженной от солнца травы. Неудивительно, что близняшки заболели слонами. Я бы тоже ими увлеклась, если бы прочитала эту историю в детстве. Я представила, как Лисса и Лита забегают в кабинет отца при удобном случае. Просят почитать про животных.
Дальше шли фотографии насекомых под заголовком «Бабочки Юго-Восточной Азии». Яркие узорчатые крылья заполняли страницы. Первой шла бабочка Нимфалида, ее верхние крылья были матово-черными, а нижние глянцевыми и голубыми. Фотографии бабочек на фоне зеленной травы были подписаны латинскими названиями и кратким описанием. Дальше шла бабочка Каллима с крылышками как листья на внешней стороне. Зато внутри ее окраска была ярко-синего цвета. Потом шла бабочка с прозрачными крыльями в черную крапинку. Я перелистывала страницы и разглядывала каждый снимок. Зеленые, желтые, красные. Они все были по своему красивы. А потом я увидела то, отчего по моей спине пробежал холодок. Волосы встали дыбом. Дыхание сперло. Мои глаза широко распахнулись, я забыла как мигать.
На последней странице я увидела самую большую бабочку в мире. Павлиноглазка Атлас. Один раз я была в террариуме и видела эту бабочку вживую. Их самки никогда не летают, они самые крупные. Они просто ждут самцов, которые начнут цикл размножения. На фотографии была довольно крупная особь. Она была больше ладони человека, который ее держал. Сам фотограф. Он показывал миру насекомое, которое нашел и улыбался. Это был мужчина с яркими голубыми глазами. Бабочки могли позавидовать цвету его глаз. Мое сердце заболело. Ему было тесно в грудной клетке, я начала задыхаться. Я знала этого мужчину. Я познакомилась с ним у Тэлботов. Фотограф-натуралист Юджин Уитби. Он делал снимки и писал коротенькие статьи. Эдмунд спонсировал его путешествия.
- О, вам понравились снимки? - спросил самодовольно Эдмунд. - После этого выпуска я увидел талант Юджина и предложил ему спонсорство.
Я не слышала мужчину. Мои глаза заволокло туманом. В ушах звенело.
Я вспомнила.
Вспомнила смех девочек, когда они стояли на лестнице и глядели на меня. Их шепот. Топот ножек по грязному полу чердака. Как они прятали свои тайны от меня и водили по лабиринту комнат. Вспомнила сад в бассейне без воды.
- «… Мы играем в прятки…
- Мы прячемся от человека с бабочкой…
- Это секрет…
-Если кому-то скажешь мы перестанем с тобой дружить…»
На автомате я сложила журнал и положила его на стол. Воздуха не хватало. Темные стены давили на меня. На слабых ногах я поднялась с дивана. Колени не слушались. Краем глаза я заметила обеспокоенный взгляд Эдмунда. Он встал вслед за мной и что-то сказал мне. Я не слышала.
Я вспомнила, как будто это было вчера. Маленькая ладошка девочки сжимает лейку. Атласные туфли в грязи. А среди густой зелени два ярких голубых огня. Глаза хищника, который выслеживает добычу. Они уже тогда следили за девочками, а потом следили за мной. Человек с бабочкой.
Тело стало невесомым. Черный туман окутал комнату.