6.
Я причесывалась перед зеркалом в спальне. Пыталась собрать волосы в хвост без торчащих петухов. Светлые локоны отказывались собираться в резинку. Волосы были мягкими как пух, но такими густыми, что парикмахеры всегда возмущались. Голубая хлопковая рубашка и юбка карандаш уже ждали на вешалке. Я приготовила их заранее.
Сегодня меня ожидал еще один допрос. Уже третий. Один день меня вызвали в отель, где я встретилась с Ашером. Впервые после происшествия. В пентхаусе я не видела никого из Тэлботов, и была этому рада. Мы с Ашером привели детективов по чердаку. Я показала куда мы ходили с близняшками и где я их оставила. Я повторяла слова детей, которые слышала в тот день. Мой жених плохо знал чердак и мы пару раз забрели не туда, но в конце концов вышли к маленькому саду.
Старая комната с бассейном показалась мне заброшенной. Белая плитка посерела. Потолочное окно все еще было открыто и холодный воздух задувал во все щели. Мы были одеты легко и быстро замерзли. Но растения словно не чувствовали холода. Они цвели еще пышнее. В комнате стоял удушающий сладкий запах роз, орхидей и лилий. Некоторые цветы поникли. Листья опустились вниз. Из окна изредка лил дождь, но больше этот сад никто не поливал. Вряд ли сюда кто-то вообще поднимался. На полу виднелись отпечатки подошвы. Полицейские рыскали здесь после пропажи детей. В тот день был дождь, отсюда следы с землей. Детективы задавали стандартные вопросы. На них я уже отвечала и не могла сказать ничего нового. Очень скоро мы прошли на балкон. При свете заходящего солнца это место казалось очень опасным. Внизу гудели машины и сновали люди муравьи. С таким же успехом девочки могли упасть с этого балкона. Он был практически не огражден. Детективов этот вопрос походу мало волновал. Видимо Тэлботы договорились с высшим руководством, чтобы их халатность в воспитании не выплыла наружу. Маленьким девочкам разрешалось играть на чердаке без присмотра взрослых. Они могли покалечиться здесь сами. Я приметила тысячу способов как это сделать.
Позже Ашер поужинал со мной в ресторане и отвез домой. Сам он вернулся в отель. Парень сказал, что хочет быть ближе к семье. Но я уловила совсем другую фразу: «Я хочу получить больше баллов от родителей. Как самый старший ребенок».
И вот меня ожидает еще один допрос. Прошла почти неделя с исчезновения Литы и Лиссы. С тех пор я поменяла дверной замок, обзавелась битой в спортивном магазине. Купила отпугивающий гигантский брелок, розового цвета, куда входили перцовый спрей, маленькое шило и кастет, фонарик и кнопка сигнализации.
Это не помогло. На следующее утро, после замены замка, я нашла под дверью мертвую кошку. Алая липкая лужа растекалась по полу коридора. Бедное животное. Это было слишком для меня. Я тут же вызвала полицию, но это ничего не дало. Опросили соседей и попросили быть осторожной. Поэтому я снова уехала к Рите. Мне стало страшно. Я понимала, что похищение детей и слежка за мной взаимосвязаны.
Всех кто был на вечеринке допрашивали по несколько раз. Следы загадочного фургона затерялись и его хозяина так и не нашли. В газетах больше не писали про семью Тэлбот. Но на заглавных страницах иногда появлялась фотография девочек. Их снимок висел на каждом столбе и печатался на коробках для завтраков. Ашер не говорил мне, но обстановка в их доме изменилась. Никто уже не ждал благополучного исхода. К ним направили психолога, но женщину даже не пустили на верхние этажи отеля.
Я поехала в офис на Запад Рузвельт-роуд где меня быстро допросили. Это заняло от силы полчаса. Мужчина записывал ответы на диктофон и сверялся со старыми бумагами. Опять одни и те же вопросы. Где я оставила детей? Во сколько это было? Видела ли я кого-то еще?
- Есть новые зацепки? - не выдержав, воскликнула я. - Хоть что-то? Прошла уже неделя.
- Ну что ж, - мужчина в костюме изучил меня взглядом. Была ли я в списке его подозреваемых? Видимо нет, раз он решил поделиться со мной новостью.
- Сегодня утром один из патрульных на катере выловил из озера детскую туфлю. Она совпала с описанием одежды по нашему делу. Няня подтвердила, что это туфелька принадлежит одной из близняшек Тэлбот.
В озере? Я ошарашено уставилась на офицера. Такого поворота я не ожидала. А вдруг дети просто убежали ночью, добрались до озера и утонули? Тогда бы их тела давно нашли. Там нет сильного течения. Девочек бы быстро прибило к берегу.
- Покажите мне туфлю? - попросила я.
Мужчина подозрительно послушно выудил нужную фотографию из пухлой папки. На снимке лежала мокрая и потемневшая голубая балетка. Бантик на носке практически отвалился, а атласные ленты стали серо-грязными. В похожих туфлях девочки поливали сад, когда я попрощалась с ними. Они не жалели дорогую обувь. Марали ее в рыхлой земле. В носу защипало.
- Как думаете, они живы? - спросила я.
Мужчина был профессионалом. Его лицо осталось непроницаемой каменной маской.
- Еще рано делать выводы. В данное время мы прочесываем озеро вблизи города. Возможно, тот кто их похитил, решил таким образом избавиться от улик.
- Возможно, - повторила я за ним.
После беседы я поспешила на работу. В последние дни я только и делала, что отпрашивалась на пару часов или опаздывала. Коллеги недовольно на меня косились, хотя и пытались войти в положение. Все знали, что у моего жениха пропали младшие сестры и город их ищет.
Весь день я просидела в архиве. Разбирала старые каталоги и чистила убранный с выставки чайный сервиз. Фарфор был тонким и просвечивал яркий свет от ламп. Я возилась с ним как с ребенком. Реставратор помогал мне и просматривал предметы на мелкие трещины или сколы под увеличительным стеклом. Ручной труд был лучшим отвлечением от дурных мыслей. Руки машинально повторяли легкие движения щеткой и мягкой тряпочкой. Я вдумчиво анализировала процесс и избегала своих ярких фантазий. Например таких, как людей вылавливают из озера. Работа принесла мне невероятное облегчение. Словно я побывала на медитации.
- Эмили, тебя ждут у главного входа, - я уже собиралась домой, когда ко мне подошла одна из сотрудниц. – Какой-то парень, он не назвался.
Я нахмурила брови. Ашер предупреждает меня о своих визитах за неделю. Его электронный ежедневник был у меня в телефоне. Всех других мужчин Ашер от меня отогнал еще во времена студенчества. Обычно я выхожу через служебный вход. В редкие дни я заканчиваю работу и прогуливаюсь как обычный посетитель. Останавливаюсь перед картиной или ловлю момент и остаюсь одна в пустом зале. Это место делилось со мной своими знаниями. Я проходила выставку вдумчиво. Изучала новую, не замеченную ранее деталь. Сейчас, я спешила по знакомым коридорам. В фойе я никого не встретила и вышла на парадные лестницы. Тут как всегда собирались школьники после экскурсий и простые отдыхающие.
- Эмили, привет, - позади меня раздался голос.
Я обернулась. На ступеньках стоял Бродерик Тэлбот. Он махал мне рукой. Улыбался. При дневном свете я не сразу его узнала. Не ожидала его здесь увидеть. Тело Бродерика было расслабленным. Одной рукой и бедром он опирался в лестничные перила. Одетый в джинсы, толстовку и рубашку в клетку. Парень был слегка бледным, под глазами затаились тени. Оно и понятно. Я вспомнила, с какой гордостью он говорил про близняшек на вечеринке. Я подошла к Бродерику и тоже ему улыбнулась. Я рада была его видеть.
- Здравствуй. Как поживаешь? - я не знала, что еще сказать. В последний раз я видела парня, когда он ругался с матерью и выбежал из столовой.
- Да, знаешь, не очень.
Бродерик посмотрел себе под ноги. Яркая улыбка поблекла. Он поморщился будто от солнца, но лучи давно ушли за фасады соседних зданий.
- Это ты меня искал в музее? - спросила я.
Я посмотрела парню прямо в глаза и меня прошиб электрический ток. Не настоящий. Но ощущение было таким реальным. Оно поднималось из живота и тянуло свои жилы к шее. Воздух в груди закончился. Я не знаю каким было мое лицо в этот момент, и что оно выражало. Бродерик пристально на меня посмотрел, но первым оборвал зрительный контакт. Он заморгал и отвернулся.
- Да, ты знаешь… - парень не торопился. Его ленивая манера двигаться и разговаривать меня позабавила. От нетерпения я стала стучать каблуком. - Я проходил мимо по своим делам и решил зайти. Узнать как дела. Давно не был в музее. А потом я узнал, что у тебя кончается рабочий день. Подумал, может ты проголодалась?
- Неужели? - уголки моих губ сами собой поднимались.
- Тебе же нужно иногда есть.
- С этим я с тобой соглашусь.
Мы медленно спускались по ступенькам. Осенние листья сыпались и дворники не успевали их убирать. Дул холодный ветер, но я подготовилась и надела шерстяной свитер с горлом. Бродерик и я не сговариваясь шли в сторону Монро-стрит. Листья под ногами хрустели и я испытывала удовольствие от этого. Почему-то в присутствии парня я сразу расслабилась. Груз напряжения спал с моих плеч. А ведь я его даже не знаю. У нас была всего одна короткая беседа, а я уже прониклась к этому человеку симпатией. К Ашеру я привыкала месяцами. Я пряталась от него в шкафу общежития или в женском туалете. Просила девочек, чтобы они меня не сдавали. Я так упорно отказывалась от встреч с моим будущим женихом, что это стало игрой для нас.
- Так, и какая твоя самая любимая картина в музее? - неожиданно спросил Бродерик. До этого мы шли молча.
- Я даже не знаю, - я действительно задумалась. Умолкла на пару минут, - «Полуночники» Эдварда Хоппера. Люблю смотреть на эту картину. Пустой город без машин и прохожих. Люди сидят в кафе и думают о своем. Она тоскливая, одинокая, но это приятные чувства.
Я не знала как выразить свои мысли. Бродерик мягко улыбался тому, как я запиналась и пыталась подобрать слова. Словно я какая-то глупая школьница, а он снисходительный учитель. Я не выдержала.
- А какая твоя любимая картина? Или ты не ходишь по музеям?
Бродерик засмеялся. Мне понравился его смех.
- Я глупый бездельник. Так ты обо мне думаешь? Или это Ашер тебе сказал? Мы постоянно ходили по музеям с бабушкой. Почти каждые выходные она тащила нас куда-то просвещаться. Она заставляла нас брать блокноты, альбомы и цветные карандаши. Записывать мысли или рисовать картину, которая привлекла наше внимание. Так что, я точно могу сказать, что мне не нравится Модильяни.
- Почему? - спросила я.
- В смысле почему? - Бродерик ахнул. Его лицо снова выражало тысячу эмоций. - Ты вообще видела эти серые дыры вместо глаз? Надеюсь, охранникам доплачивают за то, что они ходят по ночам рядом с этой жутью. Я говорю серьезно, им нельзя смотреть в глаза по ночам.
Я долго смеялась. Парень собрал брови на переносице. Казалось, он усердно над чем-то размышляет.
- Мне нравится «Прогулка к утесу в Пурвиле». Да и другие картины Моне я тоже люблю. В детстве я пытался рисовать так же как импрессионисты, но выходила каша из красок. Одно лето мы ездили с бабушкой в Нормандию. Там у нее жила подруга и мы почти три месяца отдыхали в Виллервиле. Бабушка повезла меня в Живерни. Остальные остались в отеле, а мне очень хотелось там побывать. Это были лучшие каникулы.
Бродерик вздохнул вспоминая дни детства. Я с завистью на него смотрела. Не каждый может испытать такие ощущения, а дети Тэлботов были везунчиками. Мое детство тоже было хорошим. Бабушка во всем меня поддерживала и старалась, чтобы у меня было все, как у остальных детей. Мне не на что жаловаться. На у меня не было летних каникул во Франции.
- А почему остальные не поехали? - спросила я.
- Им было не интересно смотреть на дом, где когда-то жил старичок художник, - засмеялся Бродерик. - И в чем-то они были правы. Может эта поездка сохранилась в моей памяти, потому что бабушка организовала ее для меня.
- Не думала, что ты назовешь эту картину, - сказала я.
- Почему?
- Не знаю, - я растерялась. - Мое первое впечатление о тебе не вяжется с твоим выбором. Морские пейзажи для тебя слишком простые.
- Признайся Эмили. Ты думала, что я не смогу назвать ни одной картины в этом здании? - Бродерик говорил так открыто и в этом не было злобы. - Ты думала я слишком поверхностный. Но за этой привлекательной оболочкой скрывается интеллект.
Его слова заставляли меня смеяться. Мы гуляли и болтали на отвлеченные темы. Прошли мимо фонтана «Корона». На больших экранах были светодиодные лица жителей города. Они пускали струю воды из вытянутых губ, а после улыбались друг другу. Летом этот фонтан собирал огромное количество детей. Они визжали и бегали по воде. Ветер орошал облаком капель всех, кто стоял рядом. Фонтан еще работал, но скоро его закроют на зиму. Даже сегодня, в прохладную погоду, вокруг инсталляции собрались люди. Дети в сапожках и дождевиках пытались скрыться от родительского надзора и пробежать по кромке фонтана. Звонкий смех терялся в золотых листьях. Бродерик посмотрел на детей и его челюсть болезненно сжалась. Не поднимая головы парень ускорил шаг и я последовала его примеру.
Мы углубились в Миллениум-парк. Здесь всегда толпился народ. Стайка людей облюбовала Клауд-Гейт. Боб из нержавеющей стали искажал отражение города. Высотные здания становились кривыми гусеницами в отсветах гигантской скульптуры. Небо словно в стеклянном шаре становилось объемным.
Бродерик наслаждался прогулкой. Он глубоко втягивал воздух и его голова запрокидывалась назад. Парень удивил меня в очередной раз. Пока мы гуляли он вытащил телефон и стал фотографировать ничего не подозревающих людей. Я округлила глаза и вопросительно на него посмотрела. Бродерик искал удачный угол съемки и подходящих людей. Его внимание привлекла пожилая пара, которая кормила голубей крошками от булочки. Молодые девушки фотографировались на память, Бродерик поймал и этот кадр. Подростки сидели на постаменте и о чем-то оживлено разговаривали.
- Мне нравится фотографировать людей, - парень ответил на мой немой вопрос. - Они такие эмоциональные и не играют. В этот момент люди красивые. Это намного лучше постановочных фото, где у модели четыре позы и одно выражение лица. Ты наверное считаешь меня странным?
Это было странно, но не в плохом смысле.
- И что ты делаешь с фотографиями потом?
- Загружаю на жесткий диск. Неудачные удаляю. Остальные ждут своего часа. Может для большой выставки или для какого-нибудь общественного проекта, - Бродерик фыркнул. - На самом деле не думаю, что выставлю куда-то эти фотографии. Это просто мое хобби или отвлечение.
Мы решили перекусить здесь же и зашли в Неаполитанскую пиццерию. После рабочего дня и легкой прогулки на свежем воздухе, еда показалась очень вкусной. Я выбрала пасту и кофе, Бродерик последовал моему примеру. На десерт мы заказали кусок шоколадного торта и разделили его пополам.
- Как ты? - спросил меня парень, когда мы только устроились за столиком.
Я удивленно посмотрела на него. Я хотела задать такой же вопрос. Это у него пропали младшие сестры, а он гуляет по городу и развлекает меня. Это никак не вязалось с образом заботливого брата. Но Бродерик спросил меня и его взгляд был обеспокоенным. В черных глазах сквозила тревога. Желание помочь.
- У меня все нормально. Как ты сам? Как семья? Нашли новых подозреваемых или хоть какие-то зацепки? - в последнее время Ашер ничего мне не рассказывал. Не было новостей, и с каждым днем обстановка в доме ухудшалась.
- Не считая того, что в озере нашли балетку Лиссы, больше ничего нового, - вздохнул Бродерик.
- Лиссы? - переспросила я.
Парень объяснил, что девочки подписывали свою одежду. Обычно они писали на подошве «Сс» или «Т». У них на каждом платье бирки с буквами. Там не перепутаешь.
- Белый фургон пропал. По нему никаких следов. Проверили всех официантов, работников отеля и гостей на вечеринке. Проследили кто заселялся и выселялся из отеля в те даты. Везде тупик. В доме стало совсем паршиво. Сестры слиняли из города, в дом у озера, недалеко от Кенилворта. Сидеть в отеле стало невыносимо. Поэтому сегодня я вышел погулять и подумал, что можно навестить тебя. Ты последняя, кто видел детей и ты переживаешь из-за этого. Я слышал, что за вами кто-то следил на чердаке в тот день. Тебе, наверное, до сих пор не по себе. Поэтому я и спрашиваю. Как ты?
Волна облегчения прошлась с кончиков пальцев до макушки. Хоть кто-то задал мне этот вопрос. Я готова была обнять Бродерика. Я ни с кем не могла поделиться тем, что ощущала. Только с Ритой. Каждый день я мысленно возвращалась на чердак и пыталась уловить то, что не приметила в начале. А по ночам мне снились шорохи и темные углы коридоров-лабиринтов. Я все еще спала с включенным ночником и прислушивалась к скрипам за дверью. Хотелось рассказать об это Ашеру, но я не могла. Ему нравилось, что я независимый взрослый человек. А взрослые люди не боятся теней и странных звуков. Они не просят помощи и привыкли полагаться только на себя. Взрослым людям не кажется, что кто-то преследует их на чердаке. Их мир четкий и рациональный. Мой жених был таким и требовал этого и от меня. Мои слова детективу Роджерс показались Ашеру бредовой фантазией. Бродерик не разделял взглядом своего брата. Глаза парня молили, чтобы я поделилась своими опасениями. Бродерик был идеальным собеседником. Если я все ему расскажу он поймет.
Я поведала Бродерику о том, как я поднялась с девочками на чердак и оставила их у сада. О том, что за нами кто-то следил, но я не могла этого доказать. Брови парня нахмурились. В отличии от старшего брата, он выслушал меня внимательно.
- Мне тоже показалось, что на чердаке кто-то есть, - уверенно сказал он. - Когда вы спустились вниз я постоял в комнате еще пару минут. Мне почудилось, что кто-то ходит по коридору. Я вышел туда, но там было пусто.
- Может это были девочки?
- Нет, - запротестовал Бродерик. - Шаги были тяжелые. Близняшек вообще не слышно, когда они ходят.
Я рискнула и рассказала парню про ночное происшествие в моей квартире. О том, что мне пришлось поменять замок и про мертвую кошку. Под ногтями еще оставались бурые следы, после того как я оттирала коридор от крови животного. Мне стало так легко на душе. Я уже рассказывала свою историю подруге, но она такая же девушка как и я. Иногда приятно взвалить свои страхи и проблемы на крепкие сильные плечи. И не важно решит он их или нет. Скорее всего, это потому что у меня нет отца, дедушки или дяди. Покровителя мужского пола, который старше и мудрее. Который сможет закрыть меня своей тенью от удушающего и сжигающего, все на своем пути, солнца. Бродерик слушал молча. Морщинка меж его бровей становилась глубже. Парень выглядел действительно обеспокоенным. Его лицо выражало натуральные эмоции. Это не была маска актера, который может улыбаться или плакать по щелчку пальцев. Когда я закончила, Бродерик тяжело выдохнул.
- Надо с этим что-то делать. Ты не можешь оставаться в квартире. Вдруг взломщики решат вернуться? Может это тот же человек, что похитил Литу и Лиссу? - предполагал он. - Что если ты что-то видела на вечеринке или он видел тебя?
- Их могла похитить и женщина, - вставила я.
Их мог похитить кто угодно и не факт, что девочки все еще живы. Они сами могли выбежать ночью из отеля. Пойти на озеро или к реке. В безлюдный час нырнуть под воду и остаться под толщей воды навсегда. Это было моя первая мысль, когда следователь показал мне детскую туфельку. Мы бегали по замкнутому кругу. Анализировали данные, которые у нас есть. Они не приводили к финишу. Мысли были змеей, которая кусает себя за хвост.
- А что сказал Ашер о том, что к тебе ночью пытались вломиться? - спросил Бродерик.
- Хм, я ему не говорила, - я закусила губу.
- Почему? - парень не мог этого понять, да и я сама не очень понимала. - Он бы поселил тебя в своей квартире. Там безопасней. Я бы тоже предложил тебе пожить у меня в квартире, я все равно живу в отеле. Но это покажется странным. Поселить невесту брата у себя.
Бродерик усмехнулся и как-то нервно дернулся. Опустил глаза в тарелку. Он практически не ел. Накручивал спагетти на вилку и снова их отпускал. Мои щеки покраснели от мысли поселиться у Бродерика. Почему эта идея не показалась мне плохой? Я тут же затормозила свою разыгравшуюся фантазию. Что я за человек? Годами отказываю Ашеру в предложении съехаться вместе. А тут его брат в шутку предлагает пожить у него и мой мозг вспыхивает фейерверками. Да, он мне нравится. Добродушный привлекательный парень, с хорошим чувством юмора. И мне его бесконечно жаль. Его сестры пропали, а семья почетные выпускники Школы Высокомерия и Снобизма. Это не повод сломя голову броситься в его объятия. Даже при условии, что он не был бы братом Ашера. У меня двойной запрет на этого человека.
Мы вышли из парка. Солнце уже садилось и близилась холодная ночь. Темнело рано. Последние золотистые лучи подсвечивали зеркальные окна и отражались калейдоскопом на асфальте. Желтые и красные листья горели еще ярче. Осень имела запах сырости, мокрого асфальта и увядающих растений. Я любила это время года. Уже не жарко, еще не холодно. Пейзажи покрываются новыми красками. За городом это выглядит еще лучше. Даже бетонные здания, шум дороги и тысячи голосов не портят идиллии.
- И когда у вас свадьба? - спросил Бродерик. Он не ждал ответа. Понятно, что события для праздника не подходят.
Мы сели на одну из скамеек, где открывался красивый вид на город. Парень бесцеремонно схватил меня за ладонь и посмотрел на кольцо.
- Мда. Мой брат в своем репертуаре. Выбрал самый дорогой и несуразный камень. Тебе не тяжело таскать его на своих тонких пальцах?
Ох как тяжело! Острые грани больно въедались в кожу.
- Нисколько. Мне нравится, - ответила я вежливо. - А у тебя, что за кольцо? Тебе тоже сделали предложение?
Бродерик повертел рукой у меня перед носом, как хвастливая невеста. На его пальце красовалось кольцо из белого золота или платины. Большой квадратный камень сверкал при последних лучах. Скорее всего тоже бриллиант, но какой-то мутный. У Ашера было точно такое кольцо, только его зубцы сжимали изумруд. Мой жених редко его носил, только на важные встречи.
- Это бабушка подарила, - Бродерик отвечал легко. Как будто мы с ним дружим уже сотню лет. Мне стало интересно, он со всеми такой открытый или только со мной?
- Она каждому внуку такое сделала. Бабушка выбрала камень-оберег для каждого, под наши знаки зодиака. У Ашера изумруд, у меня алмаз, у Беллы сапфир, у Эстер аметист, а у Лиссы и Литы рубины. Наша бабушка была немного суеверной. А еще барахольщицей. В детстве она таскала нас по аукционам и распродажам в старых домах.
Бродерик улыбался, вспоминая Гертруду. Он научился жить со своей потерей. А я нет. Я еще не могу так рассказывать про свою бабушку, без литра слез и соплей на платочках.
Телефон парня завибрировал. Он нервно вытащил его из кармана толстовки. Лицо Бродерика становилось безжизненной гримасой, по мере прочтения сообщения.
- Мне надо идти, - даже его голос потерял окрас жизнелюбия.
- Что-то случилось?
- Мне сказали срочно возвращаться в отель, - Бродерик резко встал со скамейки. - Ты доберешься до дома сама? Я могу вызвать тебе такси. Заставил тебя гулять до темноты. Мне будет неспокойно, что я отпустил тебя одну.
- Не стоит. Я доберусь сама.
Парень словно одеревенел и не знал куда ему бежать. Он встретился со мной взглядом и, наверное, увидел свое испуганное отражение. Бродерик сжал кулаки, его плечи выпрямились.
- Можно мне попросить твой номер? - спросил он и протянул свой телефон. - Я не рискнул просить его у Ашера. Он таких вещей не понимает.
Я вбила свой номер в строфу на экране. Я сама не понимала таких вещей. Что я делаю? Завожу дружбу или флиртую? На флирт не похоже, но и дружба выходит кривая. Я решила, что это поддержка друга в трудные моменты. Бродерику сейчас очень сложно и он не знает куда себя деть. Зная Ашера, думаю, что у его брата и сестер нет друзей. Ашер глубоко одинок, но он нашел напарника в моем лице. Эстер и Белла были неразлучны, а Бродерику просто не с кем было поговорить. Казалось и Ашер с братом должны были подружиться, но этого не произошло.
- Думаю, нам не стоит говорить об этом Ашеру, - Бродерик топтался с ноги на ногу. - Он не поймет. Я же считаю, что мы можем стать друзьями.
Парень вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула в ответ.
- Нам надо объединиться. Начать собственное расследование, - засмеялся Бродерик. Это фразой он копировал сотни детективных сериалов. Только с условием, что в реальном мире ты обычный человек и без помощи ничего сам не нароешь. Мы не частные сыщики или бывшие агенты. Парень помахал мне рукой и торопливо пошел в сторону Рандольф-стрит.
На улице становилось прохладно и начал капать дождь. Огромные толстые тучи выплыли из зданий и зловеще окутывали город. Я поехала домой на метро. Всю дорогу проверяла телефон. Ашер не звонил. Я периодически обновляла новостную ленту, но там тоже было пусто. Я все гадала, почему Бродерик убеждал так быстро. В последние минуты он казался рассеянным и таким хрупким. Стоит только сжать кулак и можно сдавить его легкие и сердце. Я снова залезла в старые статьи о пропавших детях. Ничего не могла с собой поделать. За неделю я перелопатила уйму материала на эту тему. В мире находились 96-98% всех пропавших детей. В основном, ребятишки убегали от родителей сами. Неблагополучные семьи или внутренние конфликты. Поиски начинались сразу же и первые три часа были решающими. Было много случаев, что ребенка похищал кто-то из семьи. После тяжелого развода некоторые родители не могли поделить детей. Матери или отцы забирали ребенка со школы и увозили в соседние штаты. Такие истории кончались не страшно. За редкими исключениями. Самое жуткое хранилось на дне собранной статистики. На узеньких полосках процентов. Там где детей воровали извращенцы, психически нездоровые люди или охотники за выкупом. Лита и Лисса больше всего вписывались в последнюю категорию. Дочки богатых родителей. И что самое важное. Почти во всех историях дети знали своего похитителя. Няни, одноклассники, старые друзья или дальние родственники. Доверчивые малыши знают человека и идут за ним, а потом ловушка захлопывается. Бах! И тебя нет. Ты лежишь в багажнике автомобиля или тебя прячут в подвалах. От этих историй у меня мурашки шли по коже. Детей из бедных семей могли продать в рабство, а это приравнивается к смерти. Особенно меня пугали статьи о старых делах, когда не было современных технологий и камер слежения.
А еще, оказывается, детей не похищают ради органов. Это миф. Хоть на этом спасибо. Даже органы родственников не всегда приживаются. Чужого человека тем более.
Пока я анализировала весь этот кошмар в своей голове, то уже добралась до дома. Фонари отражали лужи на асфальте. К припаркованным машинам липли упавшие листочки. В воздухе витал запах снега и я посильнее обмоталась шарфом. Тяжелые мысли роились в моем сознании. Над головой я увидела баннер. Раньше на нем висела реклама магазина электроники. Сейчас там была фотография близняшек Тэлбот. Их лица были на каждом столбе, про девочек говорили на радиопередачах и по телевизору. «Если вы их видели…Их ждут дома» и номер телефона в правом нижнем углу. Серые глаза девочек смотрели на невидимого фотографа. Крошечные ручки сжимали плюшевых мишек. Я вспомнила церковь. Когда я была маленькая, мы постоянно ходили туда. Мы с бабушкой молились о здоровье болеющих. Я склоняла голову и вспоминала о родителях. На секунду у меня зародилась мысль, помолиться за возвращение девочек. Я тут же отвергла идею. Вера не помогла мне и моей бабушке.
Ноги гудели из-за туфель и я лениво поднялась к себе на этаж. Каблуки не самая удобная вещь для долгих прогулок в парке. Полежала в ванной и поужинала. Когда я переоделась в пижаму и собиралась ложиться спать, мне позвонил Ашер.
- Это наконец-то случилось, - он возбуждено говорил. - Мы все думали, что нам позвонят с требованиями о выкупе. Следователи записывали все звонки и сообщения на телефонах. А они отправили письмо. Я думал, что так уже никто не делает. Распечатанный листок с текстом. Какой-то мужчина нашел это письмо на скамейке рядом с отелем. Он отнес его швейцару в лобби. Мужчину теперь проверяет полиция, но он не замешан в деле. Он вообще гулял в парке с дочкой. На камерах видно, что какой-то человек в бейсболке и в капюшоне оставил конверт на скамейке и убежал. Нам сказали, что это один из парней в белом фургоне.
- А как мужчина понял, что письмо для вас?
- На конверте был написал адрес отеля и наша фамилия. Нас просят собрать три миллиона долларов и отнести их в торговый центр Саутгейт через неделю в полдень. Оставить сумку на скамейке рядом с детской игровой зоной и ждать девочек. В конверте лежала голубая лента близняшек с их ДНК. К летне прилип волос. Всё забрали на отпечатки пальцев и анализы. Нам сказали, что это очень хорошо. По крайней мере мы теперь знаем, что они не ушли сами. Их похитили. Это большой прорыв. И три миллиона это же пустяки.
Я слышала как Ашер облегчено вздохнул.
- Конечно, нам сказали не расслабляться. Это может быть подложное письмо. Может девочек у них нет. Просто нечестные люди хотят срубить бабла. Но на ленте стоят буквы Литы.
Моего жениха накрыл эмоциональный подъем. Он воодушевлено болтал по телефону. Я рада была его послушать. Неведение меня мучило.
- Мы получили письмо спустя неделю, потому что преступники напуганы. Они новички и не ожидали такой огласки в СМИ. Так полиция говорит. Очень скоро мы поймаем похитителей и вернем девочек домой.
Ох, не торопись мой милый. Я не стала говорить этого вслух. Я слушала, как Ашер пустился озвучивать свои фантазии. Конечно же, они снабдят сумку с деньгами трекером и отследят гнездо похитителей. Преступники были не профессионалами. Их действия отдавали духом старых боевиков. Никаких денежных переводов. Только наличка. Вместо звонков, старые добрые письма. Не хватало только, чтобы послание было собрано по буквам из пожелтевших воскресных газет.
- Теперь проверяют всех, кто раньше работал в отеле и хорошо его знает. Решили поднять их анкеты. Ведь близняшек и похитителя не видели на коридорных камерах. А на лестнице для персонала камер нет. И девочки скорее всего знали преступника, раз пошли с ним.
Настроение у Ашера поднялось. Семья уже не ожидала писем или звонков. Слишком много времени прошло.
Мне хотелось радоваться вместе с женихом, но я не могла. Живот скрутило тугим узлом, а кончики пальцев онемели. Я не видела ничего хорошего в письме. Телефонный звонок дал бы возможность услышать голос ребенка. А здесь только жалкая лента, как доказательство пленения.
- Приезжай ко мне, пожалуйста, - взмолилась я.
Я хотела сказать другие слова. Я должна была поддержать жениха.
Сделать голос нежным и ласковым. Но у меня не получилось. Вместо этого я умоляла Ашера, не оставлять меня одну. Совесть включилась оттого, что сегодня я встречалась с Бродериком, хотя ничего предосудительного мы не делали. Мне хотелось обнять Ашера. Доказать самой себе и ему, что у нас все хорошо.
На той стороне воцарилось молчание.
- Не думаю, что сейчас удачное время, - Ашер замялся, словно делал сложный выбор.
- Я понимаю. Ничего страшного.
- Я тебя люблю, - глухой голос без эмоций. Эти слова перестали иметь значение. Ашер сказал это, будто подарил мне тухлую рыбину. Вначале ты радуешься, тебе подарили хоть что-то, а потом не понимаешь зачем тебе это надо.
- И я тебя, - я дала такой же безжизненный ответ.
На следующее утро меня разбудили звуки дрели на лестничной площадке. Я накинула халат и вышла за порог. Заспанные глаза не хотели открываться. Сегодня был выходной. Я хотела проваляться в кровати, как можно дольше.
- Мисс Эмили Доэрти? Распишитесь в бланке. Мистер Тэлбот уже оплатил работу.
Мужчина в зеленом комбинезоне протягивал мне листок, пока второй парень стоял на складной лестнице под потолком. Он возился с проводами и продолжал увлечено сверлить.
- Мы установим вам специальное приложение. Запись идет в любое время суток. Вы сами сможете ее контролировать.
Сверху на меня смотрело равнодушное око камеры.