50
POV Валя
Как итог, дома я оказалась только поздно вечером. Пока всех ребят развезли по домам,
пока заехали в уютное кафе и поужинали, пока нацеловались в машине вдоволь… Хотя, кого
я обманываю? С Егором Кораблином невозможно было нацеловаться вдоволь, как бы я ни
старалась.
Мы, наверное, в машине под моими окнами еще просидели бы черт знает сколько, если
бы обеспокоенный родитель, а именно папа Вася, не прервал наш поцелуй и не
поинтересовался, где меня нечистая носит.
— Буду через пять минут, — удрученно вздохнула я и отбила звонок, а потом подняла
глаза на Егора и почти растворилась в этом звенящем моменте. Он словно оголенный
провод бил нас наотмашь, а мы не могли с ним ничего поделать. Вот сейчас я должна
сказать ему:
— Мне пора.
А он только прижмется своим лбом к моему и тихо выдохнет:
— Ненавижу это делать, Валя. Ненавижу расставаться с тобой.
А потом я выйду из салона его авто и оглянусь на звук хлопнувшей дверцы. И вот мы
уже оба медленно бредем от калитки к подъезду, проходим мимо задремавшего консьержа,
заходим в тесноту лифта и там молча обнимемся. Вот и все.
— Я заеду за тобой утром.
— Я буду ждать.
И вот уже металлическая коробка лифта увозит Егора вниз, а я так и не решилась
переспросить его насчет празднования Нового года. А так хотелось, но я малодушно зачем-
то позволяла себе думать, что может он просто пошутил. Зачем? Да я и сама не знаю.
Последний раз глубоко вздохнула и отперла входную дверь своего дома. Ожидаемо было
то, что меня тут же вышли встречать оба родителя и то, что папа Вася смотрел на меня
осуждающе. А мне было фиолетово на его осуждение. Я девочка взрослая и до одури
влюбленная. И ровным счетом ничего с этим поделать не могу, да и, что уж говорить, не
хочу.
— Ну и где ты все это время колобродила, дочь моя? — насупив брови, все-таки
спросил отец, а я обреченно закатила глаза.
— Вася, вот ты чего к ней пристал? Забыл, как меня домой в свое время не пускал, а? А
мне тогда всего восемнадцать было. Что, старый сыч, с памятью проблемы?
Я же только глупо захихикала, смотря на недоуменный вид папы Василия, да потопала в
сторону своей комнаты.
— Пап, а мне нравится. Переименую тебя в телефоне на «Старый Сыч», — продолжала
я неуместно веселиться.
— Вот ты чему дочь учишь, Рената? — журил отец мою мать, но ей это было до
лампочки, — Ей об учебе думать надо, а не по мальчикам шататься!
— В выходной день? — и мама зло прищурила глаза.
Я все-таки решила досмотреть этот спектакль и, облокотилась на стену в коридоре,
поглядывая в сторону спорящих родителей.
— Вася, ты вот не зли меня. Ей двадцать один год.
— Да хоть пятьдесят один! Она же моя дочь! Что, я переживать о ней не имею права?
— Пап, — окликнула я и он недоуменно посмотрел на меня, — я у тебя умная девочка и
голова моя все еще держится на плечах. Я тебе клянусь, что причин для переживаний у тебя
нет.
— Кораблин! Ну это надо же! — фыркнул папа Вася, а потом обреченно покачал
головой, — Смотри у меня, Валя. Зачетная неделя на носу, а дальше сессия, диплом и
ГОСы. Завалишь хоть что-то, и я тебе жопу надеру.
Мы с мамой синхронно рассмеялись, но по-доброму, а потом я подошла и обняла своего
родителя, пытаясь успокоить его расшатанные нервы.
— Договорились, пап, — а затем кивнула предкам и ушла в свою комнату.
Наскоро приняла душ и переоделась, собрала сумку на завтра и выбрала наряд, а потом
нырнула под одеяло и тут же открыла мигающий конвертик от «Любимого». Боже, как же
хорошо!
И побежали дни, наполненные предновогодней суетой, взволнованными студентами,
пытающимися подтянуть все свои хвосты и нами, что были вне этого хаоса. Я почти все свои
зачеты получила «автоматом», да и Егор быстро отстрелялся. Зато у нас появилось много
времени для того, чтобы кататься на коньках на ВДНХ, ходить в кино и на «Щелкунчика», в
океанариум, бродить по Рождественским ярмаркам и посетить ледовое шоу именитых
фигуристов. А когда все надоело, мы завалились у него дома, объедаясь мандаринами, и
смотрели глупые старые комедии.
И целовались. Много, много целовались, сходя с ума, от того, что хочется больше, но до
безумия страшно совершить этот последний шаг. И Егор не давил на меня, а планомерно
выжидал, когда же я доспею и упаду в его руки готовая на все. И да, иногда он заходил
чересчур далеко, со всего размаха окуная меня в волны безумия. И мне больше не было
стыдно! Мне было так чертовски хорошо с ним, что и не описать. Вот так.
А потом наступила очередная суббота и мы поехали с Егором и купили большую и
пушистую елку, долго и упорно устанавливали ее у него дома, наряжали и вешали звезду на
самую ее верхушку. А затем лежали, обнявшись, на диване и любовались проделанной
работой. И ведь хорошо получилось, просто отлично.
Да и что там говорить, все было прекрасно, кроме того, что Кораблин так и не спросил
меня снова про Новый год, а мне от этого его молчания было, и страшно, и обидно. Я и не
выдержала. Выпуталась из его сильных рук и решилась спросить об этом сама. Сама, черт
возьми. Потому что это неизвестность меня планомерно резала по-живому.
— Егор,— начала я и уставилась на свои судорожно сжатые кулачки.
— М-м? — спросил он и довольно прикрыл глаза, когда его рука скользнула под мою
футболку и смело поднялась выше. Черт, как бы так с мысли не сбиться?
— Слушай, я тут тебя спросить хотела, — зажмурилась и выпалила на одном
дыхании, — а ты тогда в машине с ребятами говорил, что хочешь встретить Новый год
вместе со мной, ты ведь шутил да? — сказала и приоткрыла один глаз, страшась, и его
ответа, и его реакции.
И да, Егор тут же убрал руку из-под моей футболки и сел повыше, удивленно смотря
на меня во все глаза.
— Валя, ты сейчас прикалываешься?
— Я? — почти задохнулась я от паники. Сейчас он скажет, что разыграл меня и я умру от разочарования…
— Я уже все подготовил. Что значит шутил? Разве таким шутят?
Его глаза шарили по моему лицу в поисках ответов на свои вопросы, а я и не знала, что
ему ответить. Все подготовил? Что правда?
— Ты что реально думаешь, что я променяю твою компанию на кого-то другого?
Валька, ну ё-моё! Так, постой. Или ты сама не хочешь быть со мной? — и он наклонил
голову набок, взволнованно прикусив нижнюю губу и ожидая моего ответа.
— Очень хочу, — с жаром выдала я и несмело ему улыбнулась.
— Боже, ты меня так до инфаркта доведешь, женщина! — и тут же притянул меня к
себе, крепко обнимая. И услужливые мурашки, на пару с теплой волной облегчения,
прокатились по моему телу, — И родителям ничего не сказала, да?
— Угу, — покаянно кивнула я головой.
— Если будут проблемы, я сам тебя отпрошу. И еще. Поясняю для особо недоверчивых
девчонок — я планирую украсть тебя на все новогодние праздники. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — счастливо прошептала я и в который раз отдалась на волю его
умелых рук и губ. Да, Егор, пожалуйста, да!
Оставалось только одно — сообщить об этом родителям. За маму я не переживала, а вот
в том, что папа Вася будет кочевряжиться я даже не сомневалась. Так и вышло. Уже на
следующий день, в воскресенье я подняла насущный вопрос и получила благосклонное «да»
от матери и категорическое «нет» от отца.
Но только я было собиралась отстаивать свое право на личную жизнь, как мама с
отчаянием выдохнула и опять принялась пилить моего родителя.
— Ну мы же договорились, Вася. Ну что опять-то? Читай по слогам, дорогой мой.
Прямо по курсу любовь! — а потом повернулась ко мне, улыбнулась и благословила, —
Дочь, ты только мозги свои не растеряй, ладно?
— Ладно, — счастливо закивала я и вихрем унеслась в свою комнату, чтобы настрочить
ответ своему парню.
Я: «Отпустили»
Любимый: «Тогда пакуй чемодан, Валька, и теплые вещи не забудь. И да, паспорт
тоже»
Я: «Паспорт?»
Любимый: «Ага»
И ведь ничего же больше не скажет, чертов конспиратор. Любимый чертов
конспиратор! Эх, и как теперь дожить до тридцать первого декабря?