49
POV Валя
Утро нового дня встречает меня морозными разводами на окнах и адским румянцем
смущения на моих щеках. Только в этот раз бежать совсем никуда не хочется, хотя и лежать
в этой постели, почти обнаженной, до чертиков страшно.
Но он обещал и сдержал свое слово — дальше поцелуев у нас дело не пошло. Но что это
были за поцелуи! М-м-м… Я и знать не знала, что мне может быть настолько хорошо с ним.
Хорошо.
Слово-то какое пресное. Да и не только это, любое в описании того, что произошло,
между нами, не отразит и сотой доли того, что я на самом деле испытала в его руках. И
сердце пело от счастья, а душа рвалась ввысь от осознания, что он вопреки своим желаниям
не подвел меня. Да, я его любила. Но я хотела и верить ему тоже. Понимаете?
Вот и сейчас его ладонь нежно огладила мое бедро, поднялась вверх, прошлась по
позвонкам, а потом скользнула на талию и резко потянула на себя так, что я тихо ухнула от
неожиданности.
— Давно проснулась? — почти промурлыкал Егор и еще сильнее обвернул меня
своим телом.
— Только что, — ответила я, но была не в силах поднять на него глаза. Мне от чего-то
было неловко сегодня ловить его взгляд, когда как вчера он доводил меня до чувственных
высот и обратно.
— И о чем задумалась? — а потом видя, что я прячу лицо в изгибе его плеча, фыркнул,
рассмеялся и спросил, — Валя, что это? Ты смущаешься? Правда? О, Боже!
— Да, — пискнула я и, уже чтоб наверняка, прикрыла ладошкой сомкнутые веки.
Но он больше не смеялся, а будто бы замер и я чувствовала, как он сверлит меня своим
взглядом. И сердце мигом откликнулось на это понижение температуры между нами и
отчаянно трепыхнулось в груди. А потом я услышала его почти грустный шепот.
— Я сделал что-то не так? Тебе не понравилось? Или ты просто сожалеешь, что поехала
сюда?
— Нет, — тут же воскликнула я и разом окунулась в сталь его глаз.
— Тогда почему ты прячешься от меня? — и каждое его слово, казалось бы, было
напитано страхом от того, что я действительно могу быть разочарована.
— Нет, — еще раз повторила я и прикоснулась большим пальцем к его губам, — просто
все так быстро и первый раз со мной. И я не знаю, как правильно себя вести и реагировать. А
еще я жутко стесняюсь. И черт его знает почему. Прости меня, Егорка, — и на последних
словах мой голос сорвался, но он сгреб меня в охапку и не дал договорить.
— Это ты меня прости, Валька. Я просто боюсь, что сделаю что-то не так и ты снова
будешь, как звезда на небе — недосягаема для меня. Только нечего тебе стесняться. Мы не
сделали ничего плохого. Мы вместе и все, что происходит сейчас и надеюсь будет
происходить в будущем — это все наше. Каждое мгновение.
И мы еще долго лежали, обнявшись на кровати, и смотрели, как тусклое, желтое солнце
отчаянно медленно ползет по небосводу и радовались этому его неспешному движению. Мы
оба не хотели, чтобы этот день кончался. Я бы так вообще осталась в нем навсегда. День
сурка? Да что вы понимаете…
Но мир не стоит на месте. И вот уже звук вопящего мобильного разорвал уютную
тишину спальни.
— Не буду брать, — пробурчал Егор и еще глубже зарылся в мои волосы, выводя
восьмерки на моем животе.
— А вдруг там что-то важное?
— Ты важное. Остальное не очень, — и его ответ заставил всех бабочек внутри меня
запорхать от счастья.
— А вдруг там что-то срочное? — не унималась я.
— Аналогично, — ответил и тут же шутливо укусил меня за шею, а я заливисто
рассмеялась от щекотки.
Но звонящий все не унимался и набирал снова и снова, пока Кораблин не психанул.
— Да? — отыскав свой телефон на тумбочке принял вызов Егор,— Я не могу, Даня…
Я умер и попал в рай, вот почему… Решай свои проблемы сам, я тебя умоляю… Ах, еще и
Крида… Мм, а Гордеева вы как в свою секту завербовали? А-а-а, ясно… Блин!
И он в немом отчаянии посмотрел на меня, а я ему ободряюще улыбнулась.
— Ладно! Ладно, Даня, перестань тарахтеть, все равно ничего не понятно. Я приеду
через, — вопросительный взгляд на меня, и я тут же пожала плечами, — через час. Все,
Старая Вешалка, жди!
И отбил звонок, а потом закатил глаза и почти обреченно вздохнул.
— Смотаешься со мной за город? Мне надо трех оболтусов под мухой до города
доставить.
— Смотаюсь, Егор, — кивнула я и сама потянула руки, чтобы обнять его. Боже, как
хорошо!
А потом был душ. Кораблин глазами кота из «Шрека» рвался составить мне компанию, но
я стойко и твердо указала ему на дверь. А дальше, пока он мылся, я наскоро сооружала нам
завтрак. Получилось очень даже, потому что парень уж больно красноречиво закатывал
глаза, умкал и чуть ли не облизывал пальцы. А я, видя его кривляния, смеялась и
недоверчиво качала головой.
А дальше был лифт с бесконечными поцелуями и долгая дорога за город, в какой-то
супер-пупер крутой дачный поселок, где за высоким каменным забором мы и обнаружили
Милохина, Крида и того самого Пашу, что сдал меня Кораблину в клубе. Хороший мальчик,
вот век ему не хворать!
И да, все трое были знатно навеселе! Балагурили, очень сильно тискали меня, кидались
снежками в Егора, демонстрировали нам не заводящуюся машину Гордеева и одиноко
стоящий под навесом мотоцикл Крида, будто бы они в своем состоянии могли ими хоть
как-то воспользоваться.
— А твоя тачка где? — спросил у Милохина мой парень. О, Господи, мой парень! Вы
слышите, как звучит? С ума сойти!
— Я не помню, — бормотал Даня, — где-то бросил, потом найду. Поехали уже Кораблин,
не томи, нам в Москву надо. Правда же, мальчики?
— Очень надо, Егорушка-Лапушка, — икая, выдал Крид и тут же полез на заднее
сидение Мерседеса, а за ним подались и остальные два оболтуса.
Но стоило нам только с Кораблином занять свои места, как
Милохин застонал и
неразборчиво выдал:
— ЕГОР! ЕГОР?
— Ну что тебе надобно, старче? — со вздохом спросил мой парень.
— Я считаю, что все хватит. Хорошего помаленьку. Бросай Карнаухову, вот прям щас.
Мне тут сидеть неудобно, — и дружный ржач трех идиотов прокатился по салону
автомобиля.
— Ты сейчас пешком пойдешь, Даня, если не заткнешься, — фыркнул Егор и нежно
сжал мою ладонь.
— Не, я заткнуться не могу. У меня душа поет! Врубай музло, я петь буду!
Ну и Егор вывернул по направлению обратно в город и врубил радио, только чтобы
больше не слушать этого синего горемыку. Наугад и погромче. И тут же салон автомобиля
затопило звуками Бритни Спирс, поющей о том, что она опять это сделала. Упс!
И, честно, я думала, что парни тут же попросят вырубить эту балалайку. Но нет! Нет,
черт возьми! И что тут началось, мама дорогая!
— О-о-о, врубай громче, Шип! — орал Крид, а Гордеев и Милохин уже схватили
невидимые микрофоны и во всю глотку подпевали певице, да так артистично, что я не могла
сдержать смеха и просто загибалась от истерики, вытирая проступившие слезы.
Но и это был не предел!
Мой Егор, дурашливо двигая головой в такт и вытягивая губы трубочкой, тоже начал
завывать припев, устроив из этого целое представление. О, Господи!
Это была какая-то чертова ретро-станция, под звуки которой я еще добрых полчаса дико
веселилась, лицезрея то, как четверо здоровых парней со всей страстью предавались
самозабвенному кривлянию, похлеще любой бабской компании, и ни капельки этого не
стеснялись, а даже наоборот. И слава Богам, что это наконец-то закончилось, потому что
иначе меня бы просто порвало от смеха.
— Пацаны, до Нового года осталось две недели, а мы так и не решили, где отмечаем, —
немного переведя дух спросил Милохин.
— Я — пас, если Валя согласится быть со мной, — выдал Кораблин, стрельнув в меня
глазами, и мое сердце сладко защемило в груди.
— Валя, не соглашайся, он говнюк! — выдал Даня и троица вновь чуть ли не
взвизгнула от веселья, — Ну а ты чего, Крид?
— А я это… короче… я с предками.
И после этого ответа, все хором начали злостно улюлюкать и подкалывать бедного Крида на,
а я все никак не могла взять в толк, что к чему и почему. Но разобрать хоть что-то было
невозможно такой стоял гвалт.
— Ты хоть, Пашечка, меня не бросишь? — спросил Милохин Гордеева и тот дурашливо
потрепал его по щеке.
— Я подумаю.
Так, под шутки-прибаутки и бесконечную трескотню Милохина мы и добрались до
Москвы. А я все не переставала думать серьезно ли то, что сказал Егор и правда ли он
хочет встретить новый, две тысячи двадцать второй год вместе со мной.