45
POV Егор
А потом наступило шестое декабря — день ее рождения. И я не смог отказать себе в
том, чтобы поздравить мою Вальку. Долго шерстил сайты, искал нужный подарок, а потом
заказал доставку огромного плюшевого медведя и здоровенный букет роз прямо на занятия.
Честно? Хотел до одури увидеть ее реакцию. Да, я все это время почти не смотрел на нее, не
говорил с ней и делал вид, что мне все равно, но в этот день мне хотелось, чтобы она знала
главное обо мне.
«Вот так же и я теперь весь твой»
И я ни слова не соврал ей. А еще я хотел помочь ей дотащить свой же подарок сначала
до моей машины, а потом бы и до ее дома, но мой идеально выверенный план с треском
провалился. Ага-ага, пока я ее как дурак ждал недалеко от аудитории, она уже снарядила
себе группу поддержки, а потом прямым ходом вся процессия на пару с моим подарком
двинула в сторону кабинета ректора. Да уж, такой с меня стратег, знаете ли.
Но за минуту до полуночи не вытерпел и все-таки сцедил каплю своей боли в
сообщении к ней.
«Поздравляю. Будь счастлива»
Ответь она мне хоть что-нибудь тогда, и я бы уцепился за это, как утопающий за пену
морскую. Но, очевидно, ей было плевать на мои поздравления и на мои подарки ей тоже
было плевать. Или, между нами, опять встала ее непомерная гордость и упрямство, я не
знаю…
Так бы я, наверное, и продолжал изводить себя и мучить нас обоих, если бы не звонок
Паши, что я получил спустя неделю после дня рождения моей зазнобы. Половина второго
ночи, я работал над какими-то документами, что прислал мне отец, когда мой телефон
подал признаки жизни. Я думал Гордеев просто хочет выдернуть меня на какой-нибудь
сабантуй, но никак не ожидал, что он выдаст мне следующее, вообще без какого-либо
приветствия:
— Егор, тут Валька твоя буквально пять минут назад прошла мимо меня с глазами,
полными слез. Почему знаю? Я рискнул зайти за ней в женский туалет. Ну, короче, она там
рыдает все это время и бормочет, что страсть как ненавидит тебя, Кораблин. Под керогазом,
кстати.
Я тут же цветасто выругался и кинулся в прихожую, на ходу хватая ключи от машины и
включая автозапуск.
— А хрен ее где? — выплюнул я вопрос.
— Да жмется с какой-то телкой на нижних зонах, — огорошил меня Гордеев и в голове
моей тут же забомбили фейерверки.
— Я убью ее, — обуваясь, выдал я, толком не понимая, то ли я радуюсь, то ли пребываю
в бешенстве. Конспираторша недоделанная!
— Ты давай уже быстрей там, шевели своими колготками, — назидательно бурчал Паша.
— Уже еду, глаз с нее не спускай.
И когда я приехал и увидел ее заплаканное личико, то не знал, что сделать в первую
очередь — надрать её упертую задницу или зацеловать до одури. А она еще и упираться удумала. Поэтому пришлось ходить конем — закидывать эту вредину себе на плечо и тащить
к себе в берлогу, как уже советовали мне парни.
Конечно, тащиться Валя категорически не хотела и отчаянно сопротивлялась, только
куда ей было маленькой и хрупкой против влюбленного в нее меня. Заведомый провал. Но
вот словами бить меня у нее получалось мастерски. Только я теперь сдаваться ей был не
намерен. Я один раз, но очень наглядно показал ей, что в этот словесный пинг-понг мы
теперь можем играть оба. Только вот я этого не хочу, потому что мне невыносимо было
видеть, как ей становится больно от моих лживых слов о том, что я не хочу ее целовать.
Обиделась, даже губу надула совсем по-детски, а потом закрыла глаза и отрубилась. А
сердце мое тут же свело от щемящей нежности и тоски. И я упрямо вез ее к себе домой, а не
к родителям, потому что боялся, что завтра утром она опять запрыгнет в образ неприступной
стервы, которой на меня фиолетово и не факт, что я ее смогу оттуда так быстро выковырять.
А потом была подземная парковка, где она еще пыталась сопротивляться моей воле и
лифт, где Валя прижималась ко мне, как маленький несмышленый котенок. А дальше
пошла вода горячая, потому что моя выдержка подверглась просто адской трепке. Все, на
что ее хватило, так это почистить зубы, а дальше, пока я искал ей чистую футболку для сна,
она опять отрубилась.
И вот тут я завис. Так как, по идее, не должен был ее раздевать, я вообще не имел права
к ней прикасаться. Но, блин! Оставить ее спать в неудобном корсетном платье? Да идите вы!
Что было дальше и рассказывать страшно. Потому что это было за гранью добра и зла. Я
старался не смотреть на нее, но руки-то все чувствовали, и я не сдержался. Да, я все-таки
прижал ее к себе и огладил нежные изгибы почти голого девичьего тела. А потом, пока
крыша моя не потекла окончательно, натянул на нее футболку и сбежал в гостиную, весь
полыхая внутри от того, что хотел, но не мог получить.
И я стойко стелил себе постель на диване в гостиной, а потом лежал там и полчаса
приказывал себе спать, не думать о любимой девушке, что спала сейчас в моей собственной
кровати, не мечтать о ее совершенном теле и не вставать, и уж тем более не идти к ней,
чтобы просто так, одним глазком посмотреть на нее. Но я сам себе проиграл по всем
фронтам. Я пошел, я стоял, и я пожирал ее глазами, а потом подошел ближе и пообещал
себе, что только минутку с ней полежу, а потом сразу же уйду.
Ага, три раза ага!
Стоило мне только лечь рядом с ней и понять, что она тоже не спит, а взволнованно
дышит, ожидая моих дальнейших действий, как я окончательно слетел с катушек. Я
набросился на нее как голодающий на сочный бифштекс. Я целовал ее везде, где мог
дотянуться. Я исследовал каждый сантиметр ее божественного тела. Я не верил, что она мне
отвечает с не меньшим пылом и страстью, что стонет подо мной, что обнимает меня и
прижимает к себе. Я вообще не мог осознать, что все происходящее не жалкая иллюзия
моего спятившего от любви сознания.
Валя, что же ты со мной сделала?
Только вся моя страсть и весь мой огонь были уничтожены волной нежности и
безграничной благодарности к этой девушке, когда я осознал, что она готова пойти со мной
до конца. И что я буду первым, кому она это позволила. И последним, черт побери!
Это был лучший момент в моей грешной жизни, клянусь вам! Моя Валя! Только моя!
Понимаете?
Я не имел права делать это при таких обстоятельствах. Я любил ее и хотел для нее всего
самого лучшего.
И я всю ночь не мог уснуть. Я просто лежал рядом с ней, вдыхал ее крышесносный
запах, гладил ее бархатистую кожу и не мог поверить в свое счастье. И правильно так-то.
Потому что на утро моя Валька устроила мне закономерный вынос мозга со всеми
вытекающими. Только на этот раз я не планировал сворачивать.
Я окончательно и бесповоротно на нее подсел. И пусть она немного сердится на меня,
зато теперь я знаю, что если она и не разделяет моих пламенных чувств, то, по крайней мере,
испытывает ко мне симпатию. А это уже достижение для меня.
Так и сейчас. Я смотрел на закрывшуюся дверь ванной комнаты, за которой скрылась
моя девочка и улыбался. Ну еще бы! На губах еще чувствовался вкус ее кожи, ладони горели
от прикосновения к ней, а внутри все полыхало и дымилось от ее близости. Все, уже не
отпущу!
А потом я развернулся и, насвистывая, направился на кухню, чтобы приготовить нам
завтрак.
О, Господи, да! Ну наконец-то я до нее дорвался!