chapter 25
Я открываю глаза из-за неприятного покалывания на коже. Ночью она зудела, но я крепко спала, чувствуя во сне раздражение. Я оборачиваюсь назад и встречаюсь лицом к лицу к спящему Харрису. Его лицо расслаблено и умиротворенно, брови мирно покоятся, глаза трепещут от видимых снов. Пасмурный день идеально вписывается в острые и точеные черты лица мужчины. Желание провести кончиками пальцев по длине его бровей, по ровности носа и мягкости век возрастала с каждым вздохом. Почему между нами всё так сложно? Почему мы не можем проводить вместе все оставленные нам ночи?
Я бы осталась здесь навсегда, если бы не мысли о вчерашнем разговоре. Мне нельзя оставаться, иначе проснувшись Харрис первым – давно бы покинул комнату, не задумавшись о моих чувствах. Почему-то я думала, что его сон будет так же чуток, как при бодрствовании, но он спокойно лежит на кровати, раскинув руки с двух сторон от тела. Я встаю, медленно пробираясь к двери, последний раз бросив взгляд на спящее лицо мужчины и запираюсь в душе. Кожа розовая в области плеч, потому что подверглась напору горячей воды больше остального тела. Я стараюсь не думать про обидные правдивые слова, пока мылю голову шампунем. Стараюсь не подвергать своё сердце пыткам, пока провожу молочным гелем по рукам. Харрис с самого первого дня дал понять, что мы не будем вместе. У истории нет счастливого конца, есть только травмирующее прошлое и жестокое неизвестное будущее.
–Где она?! – слышу я, как только открываю дверь из ванной комнаты. Влажные волосы локонами спадают с плеч, я завернулась в белое полотенце и нахмурилась, направляясь к шкафу. Что за шум? Кто кричит?
–Дьявол, да мне откуда знать? – обеспокоенный голос Эйвона. Блондин тоже здесь?
–Именно, Эйвон. Дьявол, – рычит Харрис, и я недоуменно открываю дверь в холл, тогда, когда Харрис тянется к ручке. Он по-прежнему в той же одежде, в которой засыпал, выглядит помятым и заспанным. Его тёмные волосы в полном беспорядке, а глаза слегка красные и это выглядит пугающе. Правая сторона его лица отпечатала подушку и мой уголок рта слегка дрогнул.
–Что случилось? – не успеваю спросить я, как Харрис сжимает мои обнажённые плечи и затаскивает обратно в комнату.
–Ты ушла от меня, – рычит Харрис и гнев в его голубых глазах на секунду заставляет растеряться. Он устроил скандал, только потому что я ушла от него утром?
–Я пошла в душ, – оправдываюсь я и закусываю губу, в дверном проеме появляется Эйвон и в недоумении смотрит на Харриса. Он кажется по-настоящему удивленным взбудораженному поведению своего друга.
–Отвернись и не смотри на неё, – оборачивается Харрис и направляет словесный гнёт блондину. Эйвон молча закрывает дверь, а Харрис осматривает меня.
–Почему ты злишься?
–Почему ты не приняла душ в моей комнате?
–А почему я должна была? Я думала мы обсудили это вчера, – говорю я и отбрасываю его руки со своих плеч.
–Ты ушла от меня, – повторяет Харрис, и я хмурюсь.
–Да, я ушла от тебя. Что мне нужно было делать? Продолжать спать и проснуться в твоей кровати одной? – я всё ещё держу себя в руках, чтобы не разозлиться на него в ответ.
–Ты бросила меня, – констатирует факт, и я удивлённо смотрю на него раскрытыми глазами. Его глаза болезненно красные, в них витает искорки гнева и его эмоции греют мне душу. Неужели ему было так важно проснуться в кровати со мной?
–Я не понимаю тебя. Вчера ночью ты говорил, что всё, что произошло между нами было без чувств, чтобы я не смела влюбляться в тебя и не лелеять себя надеждами. А проснувшись, кричишь, потому что я оставила тебя одного. Определись, Харрис, – недоумеваю я и открываю шкаф, чтобы взять одежду на сегодняшний день. Сегодня я поеду в свой офис.
–Если я отправляю тебя в свою постель, это означает, что и проснуться я хочу вместе с тобой, – говорит он.
–Ты эгоист, понятно? Если бы я попросила тебя о том же, ты бы рассмеялся мне в лицо, – я хватаю обычную белую футболку с подвернутыми рукавами.
–Если бы ты попросила, ты бы поняла, что я остался, – голос Харриса сиплый после сна и это звучит возбуждающе. Короткая футболка плотно сидит на теле мужчины, сковывая силу мышц.
–Для чего? Лучше причиняй мне боль словесную и физическую, так я хотя бы привыкнуть к тебе не смогу. Привыкнуть к тому хорошему, что ты изредка показываешь мне, – я бесстыдно стягиваю с себя полотенце и кидаю его на пол с характерным звуком, поставив в нашем разговоре точку. Тело покрывается мурашками от соприкосновения с прохладным воздухом комнаты. Я поняла, какую ошибку совершила, когда обернулась на его молчание и увидела похоть в голубых глазах. Животную разглядывающую похоть. Я стояла полностью голая перед ним, мои волосы мокрыми волнами лежали на спине, а взгляд растеряно бегал. Я сглотнула и бросила взгляд на его твёрдый пах, выпирающий сквозь ткань спальных штанов. Чёрт возьми. Он был так возбужден... Он сжал руки в кулаки, протяжно задышав через нос, от чего грудная клетка быстрыми толчками поднималась.
–Не смей, – говорю я и показываю в его сторону указательный палец, будто этот жест остановит его от нападения. И он действительно нападает, загнав свою добычу в клетку. Он подхватывает обнажённое тело на руки, заставив ногами обнять его талию и несёт меня к столу. Я вскрикиваю, когда все вещи со стола с грохотом падают на пол. Харрис сажает меня и грубо раздвинув ноги, становится между ними. Я дрожу от его злобного и возбужденного вида. Я обнажена и открыта.
–Ты животное, – говорю я и сразу же жалею о своих словах. Он со стоном впивается в мои губы, подарив самый грубый и жестокий поцелуй, полностью оправдавший прилагательное «Дикий». Он дикое животное, такое же необузданное и неконтролируемое.
–Ещё скажи, что тебе не нравится, девочка, – рычит Харрис сквозь поцелуй и я не хотя отталкиваю его, заслуживая сильное сжатие ягодиц, от которого подпрыгиваю на деревянном столе.
–Ты специально провоцируешь меня? Хочешь остаться непоколебимой, даже с похотливым взглядом и дрожью? – с гортанным звуком выдаёт Харрис, и я гневно поднимаю свои глаза.
–А кто сказал, что мне нравится и я согласна? – спрашиваю я и ахаю, когда его рука проводит линию по моим мокрым складочкам.
–Ты хочешь быть трахнута, Тереза. Взята на столе диким животным, грубо подарившим тебе утреннюю взбучку, – говорит фактами, и я забиваю на свой гнев и злость. Я выгибаюсь, когда он пальцем массирует возбужденный центр, а другими входит в меня.
–Я знаю тебя достаточно, – шепчет Харрис и одаривает поцелуями мою шею, которую я добровольно открыла для него. Я выгибаюсь, желая быть ближе к его телу. Он на секунду отходит и через голову снимает свою мешающую черную футболку, кидая её на пол. Тело Ареса, Ларана и Виртуса, тело сильнейших богов принадлежит мне.
–Этого ты хотела, когда сбрасывала с себя полотенце, Тереза? – шепчет его голос где-то между моей шеей и грудью. Я хрипло стону и слышу, как он стягивает с себя штаны. От предвкушающего ожидания я судорожно втягиваю воздух и поднимаю на него голову. Он растирает рукой всю свою обширную длину, смотрит на мой капающий вход и от этого вида моё сердце сжимается.
–Скажи, что готова принять меня, – спрашивает он, не поднимая на меня глаз. Я киваю, но понимаю, что он этого не увидел.
–Да, – выдаю стоном, и он разом полностью заполняет меня, заставляя схватиться за его обширные плечи. Чёрт, чёрт, чёрт. Как приятно быть полностью заполненной.
–Ты слишком хороша, Тереза. Мне слишком хорошо внутри тебя, – выдает он и я стону, желая раскусить бьющуюся вену на его шее. Я губами вцепляюсь в его сонную артерию, медленно посасывая, пока он зверскими толчками входит в меня. Мои бёдра покачиваются в его сторону, прижимаясь к паху глубже и сильнее. Резкие толчки сменяются медленными, от которых я мучительно прошу его продолжить. Стол трясётся и бьётся о стену, создавая постыдные звуки скрипа и удара. Боже, мы ведь не одни в особняке. Свободной рукой Харрис поднимает мой подбородок, отрывая от себя и вцепляется в мои губы поцелуем. Он посасывает, покусывает и оттягивает мою нижнюю губу, пока снизу нещадно продолжает трахать меня на столе. О боже. Мои глаза закатываются и спустя пару минут бурных толчков, я выгибаюсь на встречу к его члену и раздаюсь фейерверком. Моё тело обмякает, но он не останавливается, яростнее сжимает мои ягодицы и приподнимает моё тело, чтобы ещё глубже вбиваться в меня.
Нескончаемое количество грубости, страсти, удовольствия и наслаждения. Он мучил меня, меняя темп и силу.
–Харрис, – мычу я и он кончает до самой последней капли, продолжая входить в меня. А потом обмякает на моем плече и часто дышит. Мы оба учащённо вдыхаем друг друга, будто пытаемся насытиться. Моя задница болит от силы сжимания его рук, и я уверена, там ещё надолго останутся отпечатки его ладоней.
Пару минут и он отходит от меня, жадно разглядывая мой вид на столе. Я сижу с раздвинутыми ногами, полностью заполненная им с растрепанными мокрыми волосами и покусанными красными губами. Но я довольна и когда он понимает это, его лицо окрашивает яркая улыбка, которую до этого я не видела никогда... Что он творит с моим телом и моими мыслями?
–Что это было? – спрашиваю я и кашляю от хриплого из-за стонов голоса. Харрис склоняет голову и подходит ко мне, поглаживая внешнюю сторону бедра рукой.
–Это было наказание за твой утренний побег и провокацию, – говорит хрипло и сонно. Боже, если он сонным так неистово трахается, то что произойдёт, когда он будет бодрым?
–А теперь завтрак, девочка, – его «девочка» скоро точно убьёт меня. Мне необходим был душ, поэтому он сразу же прочитал мои мысли. Я не вставала, Харрис подхватил меня на руки и занёс в душевую комнату. А когда он полностью отбросил с себя штаны, я сглотнула.
–Ты собираешься принимать душ со мной? – спрашиваю я, осматривая крупное мужское тело. Его татуировка на левой груди горит под светом лампы. На груди лианы переплетаются с характерным чёрным пистолетом, а бутоны цветов не до конца раскрываются и сияют.
–Да. Тебя это смущает? – спрашивает и встаёт позади меня. Когда включается вода, я качаю головой и наклоняюсь к своему гелю для душа. Гель с молочным запахом. Я поворачиваюсь к нему, и он выжидающе смотрит, я протягиваю ему баночку и выдавливаю на руку. Чёрт, почему гель для душа цвета его... Когда до меня доходит эта мысль, я смеюсь, а он вместе со мной.
–Кажется ты ещё и извращенной становишься, – цокает мужчина и я разворачиваюсь в улыбке.
–Это твоя вина, – говорю и растираю себя гелем, пока он молча моется позади меня. Это настолько интимно, что мои уши и щёки горят. Горят от его присутствия и того факта, что мы принимаем душ вместе. Хотя всего мгновение назад был бурный и голодный секс... Чёрт. Я снова возбуждаюсь от одной мысли.
–Я вижу отсюда твою краску на щеках, Тереза, – его голос предательски близко, и я оборачиваюсь через плечо, чтобы мой взгляд пробежался по его голому телу. По бронзовой коже, по которой каплями стекает вода, уходя вниз к торсу и паху.
–Чтобы ты знала, – начинает Харрис и делает близкий шаг ко мне. Его стояк прижимается к моей заднице, идеально просачиваясь между бёдрами. Я стону, ощущая твёрдый кончик.
–У меня стоит от одного твоего взгляда, – признается Харрис и разворачивает меня за плечи, грубо вжимая в плитку душевой. Когда я поднимаю голову к его глазам, я таю. Таю в душе, словно апрельский снег. И даже не старайтесь найти мои останки, потому что я бесследно растаяла и исчезла из-за сводящего с ума мужчины.
Харрис доводит меня до оргазма. Безжалостно вдалбливая в плитку душевой. Он заводит мои руки над головой, ловля мои губы, по которым стекает вода, своим ртом. Он перекрывает своим поцелуем воздух, ловит мои стоны и кусает меня, когда мои стенки предательски сжимают его член. Я горю и сгораю от желания к нему. И мы делаем это снова.
Я стою в белой футболке и бежевых классических штанах на кухне, улыбаясь Альбе. Она готовит кашу с семенами чиа и фруктами, а на столе лежит нежный коричневый сыр брюност.
– Linda criatura, ты заменяешь в Ирландии солнечный свет, – смеётся от моей удивленной улыбки Альба. Я впервые вижу настолько мягкий сладкий сыр.
–Это из-за хорошего сна, – говорю я и стыдливо прикусываю губу. Я надеюсь никто не слышал наших утренних сцен. Утренних сцен и стука стола из-за диких толчков Харрис. Господи, этот мужчина...
–Определенно из-за сна, Лиличка, – на кухне появляется Эйвон и сдерживает смех. Я кидаю в него вилку, и промахиваюсь, от чего вилка падает на мраморный пол.
–Не играйте на моей кухне, дети! – кричит недовольно Альба и мы с Эйвоном переглядываемся, уходя в гостиную.
–Ты первый начал, – шуточно произношу, и он пихает меня локтем.
–Я ещё и не начинал, Лиличка, – шутит Эйвон и бежит к дивану. Я гневно кидаю на него взгляды, пока в гостиной не появляется Харрис. Он стоит в идеально выглаженной чёрной рубашке и в классических штанах, всем своим видом показывая величественность своей фигуры. Его быстрая смена настроения пугает меня, когда как всего пару минут назад он вдалбливал меня в... Я прочищаю горло и перевожу взгляд на Эйвона.
–Ещё одна шутка и я вырву твой щитовидный хрящ, – пригрозив пальцем, Эйвон поднимает руки вверх. Вот кто действительно мог бы заменить солнце в Ирландии, вместо меня. Эйвон выбирает пастельные и белые тона в одежде к цвету своей кожи и волос. Интересно, он выбирает подобный стиль, чтобы казаться полной противоположностью своей семьи? Он ухмыляется в бежевой рубашке-поло с отложным воротником и небольшой вертикальной застежкой. Цвет приятно сочетается с его хвостиком на голове.
–Поверь, она это сделает, – хорошее настроение Харриса ощущается сквозь его веселый тон. Я отхожу и беру в руки свой телефон, отвечая на пару сообщений Дороти.
–Сегодня я поеду в свой офис, – говорю и прерываю разговор Эйвона и Харриса о сломанной машине блондина. Харрис смотрит на часы и его желваки ходят ходуном от моей информации.
–Только в сопровождении охраны, – произносит наконец и я злюсь. Я вспоминаю отца, который тоже приставлял мне охрану при каждом удобном случае, и многие студенты в университете оглядывались на меня, когда два огромных телохранителя ходили за мной по пятам.
–Значит я в опасности? – выгибаю брови. После нашего бурного диалога в душе, я сделала быструю укладку и собрала волосы в высокий хвост, который при каждом движении развевался.
–Ты в опасности с того самого момента, как твой отец попал в тюрьму. Не забывай, что многие семьи до сих пор на стороне Андреаса. И всем очень интересно познакомиться с молодой девочкой Хендерсона, которая встала на пути Лиги, – укоризненно произносит Харрис.
–Я могу встретиться с отцом? – я думала об этом на протяжении долгого времени. После случившегося у меня появилась куча вопросов не только к Харрису, но и к отцу. Даже после слов Харриса о том, что мой отец добровольно отдал меня в лапы Андреасу, чтобы защитить маму и Дороти, я не могла поверить в предательство отца, пока сама не буду убеждена в этом.
–Ты попадешь в ловушку, как только вступишь на территорию, где его держат. Унита следят за всем происходящим в тюрьме, – отвечает на мой вопрос Харрис.
–Разве территория Дублина не принадлежит Райтам?
–Да, они на нашей территории, но Унита сотрудничают с Андреасом, а значит распоряжаются под его согласие. Андреас разрешил слежку и контроль над твоим отцом. Как только ты появишься в тюрьме, в ту же секунду об этом узнает Андреас, – поясняет Эйвон и я глубоко вздыхаю.
–Это несправедливо, – качаю головой и Харрис подходит ко мне. В его холодных глазах прослеживается тепло, которое нежно касается моего лица. Харрис держит мою голову за подбородок и молча ищет ответ в глазах.
–Потерпи, Тереза.
***
Я сижу в компании отца, пустой кабинет пугает меня своим молчанием. Здесь сидел мой отец, здесь он решал предпринимательские дела, которые возвышали нашу компанию. Мне не хватало ясности и чёткости в мыслях. Одна из сотрудниц, которая сразу же признавала во мне дочку главы Хендерсон Консалтинг, пригласила меня в кабинет отца. Я знала пароли отца, потому что как такого, он никогда ничего от меня не скрывал. Кроме проблем с Лигой. Он понимал, что лишний раз я не буду лезть и читать письма, не касающиеся работы.
Одно из них было написано почти год назад.
AdsRt: «Джеймс, я надеюсь моё послание ты не воспримешь как невоспитанный акт вмешательства. Но тебе нужна моя помощь и без неё Хендерсон Консалтинг будет вынуждена продать все свои акции и призвать себя банкротом. Ты не хочешь этого, поэтому я заинтересован в том, чтобы установить деловые отношения.
Я уверен, что наше сотрудничество поможет обоим сторонам расширить свои возможности и достичь новых целей. Я обращаю внимание на индивидуальный подход к каждому клиенту, Джеймс. Не посчитай моё письмо угрозой.
Я жду твоего внятного и умного ответа. Позаботься о своей семье, а я позабочусь о твоей компании»
Я вчитывалась в написанный текст и чувствовала пропитанные угрозой буквы в каждом предложении. Андреас с самого начала давил на отца, Лига нацелилась на компанию и сковала его в принятии важных решений. Я помню, в каком настроении папа возвращался с переговоров. С самого начала всё выглядело, как обычное предложение о сотрудничестве двух квалифицированных компаний. И когда в нашей компании случился разлом, а из писем понятно, что проблема была в недостаточной централизации управления, что могло привести к дисбалансу в организации и нерациональному расходованию ресурсов, Андреас начал действовать.
Сердце начинает гулко стучать, когда я вспоминаю кто именно украл документы моего отца и, кто в ту ночь стоял в моей комнате. Я закрываю глаза и возвращаюсь в летнюю ночь.
–Мисс Хендерсон, к Вам посетитель, – я вздрагиваю от голоса секретарши и смотрю на дверь. Посетитель? Секретарша моего отца быстро учиться, раз привыкла к моему нахождению здесь.
–Пусть проходит, – говорю я и выжидающе стучу карандашом по столу. Я смотрю на рисунок двух фигур, окутанных густым дымом. Они стоят, обнявшись и цепляясь друг за друга, будто остального мира не существует. Рукава одежды скользят, а пальцы сурово растворяются в теле партнера. Два размытых силуэта тают друг в друге, превращаясь в одно целое, в одну неразрывную цепь. Дверь открывается и в мрачном холодном кабинете отца сияет фигура Эйдена. Моего друга. На нем красуется британский синий костюм с жилетом и красным галстуком с серебряным блестящим зажимом. Его волосы аккуратно зачесаны назад, а глаза в удивлении рассматривают меня за рабочим столом. Я не видела его с того самого дня в особняке Харриса.
–Тереза, ты словно была рождена стать Президентом Компании, – воодушевленно выдыхает Эйден и проходит вперед. Я широко улыбаюсь, вставая с места и заключая друга в объятия. От него пахнет цитрусовым парфюмом и дождем с улицы. Он расправляет худые плечи и отрывается от меня, разглядывая.
–Я и была рождена стать наследницей, если ты не забыл, – хихикаю я.
–Точно. Тебя отец заставлял управлять бизнесом, а мой меня не подпускает, – грустно улыбается друг и садится на кресло напротив рабочего стола.
–Как ты узнал, что я буду в офисе?
–Твой прирученный заяц написал мне утром сообщение, чтобы я составил тебе компанию, – деловито говорит друг и достает телефон, будто подтверждая свои слова.
–Прирученный заяц? – хмурюсь я и закрываю блокнотом с наброском.
–Эйвон, – удивляет меня Эйден.
–Почему ты называешь Эйвона – зайцем? – спрашиваю я. Потому что он крашенный блондин?
–Тереза, когда мы впервые встретились, он назвал меня детенышем лемура, – в глазах Эйдена заплясали смешные дьяволята. Ладно, я оставлю эту шутку между ними, но кажется они поладили.
–Ты хотел поговорить со мной о чем-то? – конкретно спрашиваю я, продолжая листать почту отца.
–Я хотел, как в старые добрые, встретиться с противным характером Сафира и показать ему хвост своего Торрента, – мы смеёмся, и я грустно оборачиваюсь на панорамные окна офиса, выходящие на улицу бизнес центра Дублина. Торрент – конь Эйдена, который часто даёт сдачи моему Сафиру в бегах. На улице моросит дождик, затмевая небо густыми и тёмными облаками.
–Я с радостью, – оборачиваюсь к Эйдену и улыбаюсь.
***
Я сидела на лавочке, обувая чёрные сапоги всадника. Запах морской ели был неотъемлемой частью прогулочной зоны для лошадей. Я осмотрела себя и мне вспомнились старые деньки. Я была в костюме для конной езды, состоящей из итальянского свитера и бордовых бридж из полной силиконовой леи. Как и в прошлый раз. Только чёрный матовый шлем был рядом со мной. Эйден непреклонно спорил с одним из организаторов прогулки, что дождь не помешает нам пройтись и насладиться природой Ирландии. Я ни разу не каталась на лошади в дождь. Сафир стоял в загоне недалеко от меня, и я с радостью пригладила белоснежную гриву лошади.
–Ну привет, малыш, – заботливо произнесла я и оперлась лбом о его голову, чувствуя не самый приятный аромат лошади. Это заставило меня засмеяться, а Сафира издать короткое ржание. Мы натянули нужное оборудование на коней и двинулись по прогулочной дороге вперед.
–Нужно срочно отключить телефон, пока отец не начал меня искать, – хмыкнул Эйден и убрал телефон. Его длинные ботинки отражали тусклый свет неба. Зеленые луга, живописные озера, величественные горы открывались нам по ходу прогулки. Пахло мокрой травой и елью, свежестью и некой свободой. Открытые пространства сменялись горами и изумрудными пейзажами. Я столько раз пыталась передать природу Ирландии на холсте, и ни разу не получила достойный результат. Мои глаза четко запомнили каждую деталь, но перерисовать саму природу было невозможно. Ирландия - это настоящая жемчужина северной Европы, где слились воедино красоты природы.
–Последний раз мы были здесь, когда обсуждали грабителя, – напомнил Эйден и я улыбнулась, наблюдая, как по волосяному покрову Сафира скатываются мелкие капельки дождя.
–С прошлого раза и не сосчитать, сколько всего изменилось, – говорю я. Раут изменил мою жизнь с ног до головы. Харрис и Эйвон поменяли её. Андреас усложнил и намерен испортить моё будущее. Я связалась с миром настоящей мафии, втянутая по голову в самый эпицентр из-за отца. В прошлый раз, когда я находилась здесь, и представить себе не могла, что в бизнесе так много отмывания денег происходит для мафиозных семей. Мафиозных семей со всего мира. И представить страшно, чем всё это может закончиться.
–Только не затирай мне речи о том, как сильно ты изменилась, – улыбается друг и я смеюсь с его выражения лица.
–Но это неотъемлемый факт. Я не могу оспорить свои изменения, потому что они явно заметны. Я больше не Тереза-Лилиан, с который ты дружил с самого детства. Я просто Тереза, которая научилась выпускать свои эмоции. Я стала настоящей. Без рамок родителей, без строгого голоса мамы, который постоянно затыкал меня за любую проявленную эмоцию. Я освободилась и больше не хочу возвращаться к прежней жизни, – честно признаюсь и смотрю на Эйдена.
–Вау. Нужно взять уроки у Эйвона, – шутит Эйден, и я качаю головой. Всему вина Харрис. Его давление, контроль, слова, действия. Всё, что он показывал и говорил мне – нашло внутри меня отклик.
–Но мои изменения не окончены. Я скоро стану главой одной из самых влиятельных компаний в Ирландии, – я смеюсь и Эйвон осматривает меня.
–Да, я тоже поражена. Кажется, что я не справлюсь с такой должностью и ты прав. Я всё ещё думаю, что должна отказаться, – я никому не говорила об этом. Даже Харрису тяжело признаться, что, находясь подолгу в офисе, внутри меня пустота. Это вовсе не то, чего я хочу.
–Не глупи, Тереза. Тебя обучали ведению бизнеса сколько я себя помню. Мистер Хендерсон всегда таскал тебя с собой по всем заседаниям. Даже когда мы проводили время вместе, он мог ворваться и сунуть тебе стопку бумаг, которые ты обязана была проанализировать и рассказать ему содержимое. А когда он говорил тебе найти ошибку среди сотни бумаг? Он учил тебя, – заключает Эйден.
–После случившегося я и не знаю, хороший ли персонаж мой отец, – я сжимаю поводок.
–Я тоже не знаю, – пожимает плечами друг.
–А твой отец? Он ничего не упоминал? Может ты услышал что-то про моего отца за ужином или на мероприятиях? – спрашиваю с надеждой. Эйден задумывается над ответом на вопрос, чтобы подготовить более убедительную ложь. Мой вопрос заставил его испытать стресс. Харрис учил меня некоторым признакам, по которым легко определить ложь и недосказанность в словах других людей.
–Я не слышал, – отвечает наконец Эйден и отводит глаза к озеру. Капельки дождя падают на прозрачную поверхность воды.
–Ты никогда раньше не врал мне, – тихо выдаю и Эйден удивленно оборачивается ко мне, пойманный на лжи.
–Тереза, я... – начинает, но я качаю головой, заставляя его замолчать.
–Я хочу почувствовать свободу, – говорю и рывком натягиваю узду Сафира. Эйден хмурится и смотрит на тропинку спереди.
–Я бы не советовал тебе разгоняться. Я пообещал всаднику, что мы будем идти в спокойном темпе, – предупреждает друг.
–Ты сомневаешься в Сафире? Ты слышал, малыш? Он думает, мы не справимся, – хмыкаю уверенно я и разгоняюсь на лошади. Я убегаю вперёд, слыша за собой топот копыт и грязи. Холодный воздух бьёт мне в лицо, а капли дождя придают влажности. Я скачу, готовая раздвинуть руки в стороны и взлететь. Мой лучший друг врёт мне. Мой отец предал меня. Моя мать ненавидит меня. Харрис никогда не откроется. Я одна. Природа Ирландии откликается во мне, и я хочу кричать. Кричать, кричать и кричать. Хочу высвободить всплеск накопившейся боли за столь длительное время. Хочу забыть о мыслях другим образом. Я не слышу ничего, кроме бьющегося по лицу воздуха, отдающегося особым пением в ушах.
–Тереза! – кричит позади Эйден, но я зажмуриваю глаза и часто вздыхаю воздух. Моё сердце колотится о грудную клетку, словно бешенный кролик. Адреналин, подаривший мне свободу. Я останавливаю Сафира и со смехом оборачиваюсь назад к Эйдену. Друг в среднем темпе скачет за мной, явно перепуганный и взволнованный.
–Всё хорошо! – кричу я и сердце сжимается от теплоты подаренной свободы. Всё будет хорошо. Всё наладится. Я вернусь к Харрису осознанной и другой. Без боли и тревожных мыслей. Мой разум чист. Иногда самый сильный человек тот, кто может быть один.
–Всё ведь хорошо, правда, Сафир? – я наклоняюсь к лошади и глажу его мокрую гриву. Он странно реагирует на моё прикосновение из-за дождя. Я слышу его недовольное ржание, и он резким движением мотает головой и становится на две задние лапы. Я вскрикиваю, не успев задержаться за узду и падаю. Падаю на спину, смотря в пасмурное небо, залитое дождем. Смотрю на серые облака, скрываемые солнечный свет. Звуки капель, падающих на тропинку, создают монотонный ритм, который напоминает описку большинства звуков. Ветер, шумящий среди деревьев и доставляющий холод, усиливает ощущение одиночества и меланхолии. Я падаю в замедленной съемке и когда приземляюсь, боль по всему телу отдаёт вибрацией.
–Тереза! – повторный тихий крик человека. Человека, но не того, чей голос я бы хотела услышать перед тем, как закрыть глаза.