Глава 47
Тэхен
Выхожу на улицу, и холодный ветер мгновенно бьёт в лицо. Глубоко вдыхаю морозный воздух – он обжигает лёгкие, но это приятная боль. Она помогает сосредоточиться, прояснить мысли.
Оглядываюсь вокруг, пока ветер треплет волосы. Багровые отблески заката на стенах постоялого двора, тревожные крики птиц, спешащих укрыться перед наступлением тьмы, шелест листвы под порывами ветра. Возможно, когда знаешь, что можешь потерять всё, каждая мелочь становится драгоценной.
Раны после частичной трансформации почти затянулись, но неприятное жжение ещё остаётся. Преимущества драконьей крови, регенерация работает быстрее человеческой. Недостаток – боль всё равно ощущается в полной мере. Перед памятью всплывает лицо Дженни. Проклятье, почему она всегда такая упрямая? Почему не может просто послушаться, когда речь идёт о её безопасности? И о безопасности нашего сына?
Сжимаю кулаки до боли, впиваясь ногтями в ладони. Нет времени на эмоции. Сейчас я не муж, не отец – я нужен своим людям, и от моих действий зависят не только их жизни.
Замечаю бегущего ко мне Сынквана.
— Лорд! — он останавливается. — Мы выполнили большую часть запланированного. Солдаты расставлены по позициям, основные укрепления готовы.
— Что с магическими ловушками?
Лицо Сынквана слегка светлеет:
— Установили всё, как приказали. Даже больше. Должны замедлить тварей, возможно, уничтожить часть из них.
— А деревья?
— Срублено всё в радиусе пятидесяти шагов от стен. Площадка для манёвра готова.
Чувствую, как внутри разливается тепло. Гордость за своих людей. За тех, кто не сдался перед лицом кошмара. Кладу руку на плечо Сынквана:
— Хорошая работа.
Он кивает, но на его лице читается невысказанное: «Будет ли этого достаточно?» Я не знаю. Никто из нас не знает.
— Передай всем: я поднимаюсь. Не атаковать, пока не начну я. И держаться подальше от огня.
Сынкван снова кивает и убегает передавать приказ. Я остаюсь один и позволяю себе несколько секунд слабости — закрываю глаза, вспоминая тёплые руки Дженни, сонное дыхание Ёнджуна, его крошечный кулачок, сжимающий мой палец с удивительной силой.
А потом я отпускаю эти мысли. Отпускаю человеческую часть себя.
Внутри разливается огонь. Не болезненный, не обжигающий — родной. Часть меня, которую я держу взаперти, но которая всегда рядом и ждет своего часа. Я чувствую, как кожа натягивается, как кости начинают смещаться, меняться, расти. На мгновение боль становится невыносимой — это всегда так, даже после сотен трансформаций. Но за ней приходит ощущение силы, мощи, свободы.
Пламя внутри разрастается, заполняет каждую клетку, выплёскивается наружу, окутывая меня огненным коконом. Слышу восхищённые возгласы наблюдающих солдат. Для них это всегда зрелище, чудо. Для меня — проявление истинной сущности.
Когда трансформация завершается, я уже не человек. Чувства обострены до предела — я слышу биение сердец солдат поблизости, чувствую запах страха, исходящий от них, несмотря на попытки казаться храбрыми. И я чувствую приближение тьмы — зловонное, неестественное, оскверняющее сам воздух.
Взмахиваю крыльями и взлетаю. Ветер бьёт в морду, наполняя восторгом. Как бы ни был я привязан к своему человеческому телу и к миру людей, небо — мой истинный дом. Набираю высоту и вижу их — тёмные твари, выползающие из леса, словно чернильное пятно, растекающееся по бумаге. Они движутся к постоялому двору, будто точно по прямой, будто чувствуют направление к Дженни, И к моему сыну.
Гнев вспыхивает внутри огнём. Это не холодная ярость воина, а всепоглощающее, первобытное бешенство защищающего своё дракона. Среди тварей я сразу нахожу её. Ту, что ведёт за собой рой.
Моё пламя рвётся наружу, и я не сдерживаю его. Делаю глубокий вдох и выпускаю огонь. Благодаря предусмотрительности солдат, очистивших участок вокруг постоялого двора, огонь не распространяется дальше, а ранит только тех, кого нужно.
Вижу, как моё пламя поглощает тварей десятками. Их искажённые тела корчатся, горят, рассыпаются пеплом. Слышу радостные крики солдат с укреплений. Они думают, что это конец.
Если бы всё было так...
Пламя утихает, а тьма продолжает двигаться. Часть тварей я и правда уничтожил, но остальные... Их тела покрываются сажей, некоторые теряют руку или ногу, но продолжают двигаться. Так не должно быть.
Я расправлялся с ними пламенем из частичного обращения, тот огонь куда слабее нынешнего. Похоже, Юнги был прав. Они эволюционируют. Адаптируются. Учатся.
Выпускаю новую ленту пламени, более концентрированную, нацеленную на ту, что ведёт их. Но она уклоняется, и огонь поражает лишь её приспешников. Вижу, как некоторые из них замедляются, падают, но другие продолжают идти, как будто пламя для них — не более чем неприятная помеха.
Если огонь больше не эффективен, нужно найти другой способ. И решение приходит мгновенно — когти и зубы.
Камнем падаю, прямо в гущу тварей. В последний миг распахиваю крылья, помогая себе магией приземлиться и одновременно атакуя монстров. Не давая им опомниться, разрываю тёмную плоть когтями, зубы дробят кости. Чувствую вкус крови — горькой, ядовитой, но это меня не останавливает.
Вокруг творится безумие. Твари бросаются на меня со всех сторон, пытаясь прорваться сквозь защиту чешуи. Продолжаю сражаться, расчищая пространство вокруг себя, пробиваясь к их предводительнице.
Она возникает совсем близко. Выглядит почти как человек, но искажена, словно вылеплена неумелым ребёнком. Глаза — два чёрных провала — смотрят прямо на меня.
Бросаюсь вперёд, намереваясь разорвать её на части. Если смогу, всё закончится, но внезапно что-то происходит. Мир вокруг замирает, и её голос — не звук, а касание разума о разум — проникает в мои мысли.
«Наконец-то мы встретились лицом к лицу».
Пытаюсь закрыться от её голоса, но он просачивается сквозь все барьеры, обволакивает сознание, как паутина.
«Почему ты сражаешься со мной? Разве не видишь — я пришла помочь. Освободить тебя от бремени, которое ты взвалил на себя».
Изображения вспыхивают в моём сознании — я, свободный от обязательств, от ответственности, парящий в небесах без цепей долга. А рядом другой дракон, откуда-то я знаю, что это Ёнджун.
«Я могу дать ему то, что никогда не сможет дать она. Понимание. Принятие его истинной природы. Человеческая женщина никогда по-настоящему не поймёт, каково это — быть драконом».
Голос становится мягче, соблазнительнее. Обещает покой, счастье, семью. Вот только у меня всё это есть. Теперь есть.
«Я буду лучшей матерью твоему сыну, чем эта самозванка, которую ты прячешь. Что она знает о наследии? О силе, текущей в его венах? Она будет бояться его, когда он начнёт меняться. А я... я научу его всему».
Часть меня почти готова поверить. Но глубже, в основе моего существа, я знаю, что это обман. Каждое слово, обещание — изощрённая ложь.
Я вижу глаза Дженни, полные решимости, когда она защищала постоялый двор от бандитов, не зная ещё, как управлять своей силой. Вижу, как она держала нашего сына после его рождения — с благоговением и безусловной любовью. Вспоминаю её смех, её гнев, её страсть — всё настоящее, всё человеческое, всё бесконечно дорогое.
Но как избавиться от этого морока? Он опутывает меня, сжимает, не даёт вырваться. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее становится его хватка. Откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, слышу крики солдат. В глазах темнеет, сознание начинает уплывать.