Глава 46
Тэхен смотрит на Винтера с таким выражением, будто увидел привидение. Он переводит взгляд с кота на меня, и его глаза темнеют.
— Ты слышишь его, — произношу я тихо, не спрашивая, а утверждая. Это открытие заставляет меня замереть на месте.
— Всегда слышал, — отвечает Тэхен, и его голос звучит напряжённо, как натянутая струна. — Я же дракон.
Винтер фыркает и садится, обернув хвост вокруг лап. В сгущающихся сумерках его глаза светятся, как две свечи.
— Так это правда? — спрашивает он, и его голос звучит напряжённо, почти хрипло. — Тварь идёт за Ёнджуном?
Я оглядываюсь на ничего не подозревающего сына. Он спит, несмотря на все волнения вокруг, и эта невинная безмятежность разрывает моё сердце.
— Винтер думает, что да, — отвечаю я, и произнести вслух почти физически больно. — Говорит, что тварь чувствует магию.
Лицо Тэхена темнеет. На долю секунды он перестаёт быть бесстрашным лордом-командующим и становится отцом, которого пугает судьба его ребенка. Всего на мгновение, а потом он снова берёт себя в руки.
— Мы должны найти кристалл телепортации, — говорит он, и это не предложение — приказ. — Ты отправишься в столицу с ребёнком. Всё как тогда в лесу. Она потеряла ваш след, значит потеряет его снова. Собирайся. Сейчас же.
Его слова падают между нами, как камень в тихую воду, вызывая волны негодования, которые расходятся внутри меня.
— Что? Нет! — я инстинктивно делаю шаг к кроватке Ёнджуна. — Я не оставлю тебя здесь одного!
Тэхен приближается ко мне, и в полумраке его фигура кажется ещё выше, шире, темнее. Он наклоняется, его лицо теперь всего в нескольких дюймах от моего, и я вижу, как синие глаза сверкают осколками льда.
— Ты моя жена, Дженни, — произносит он, и каждое слово звучит как удар молота по наковальне. — И мать нашего сына. Ёнджуну нет ещё и года. Ты пойдёшь в столицу и даже не подумаешь спорить.
Я чувствую, как дрожь пробегает по телу — от страха, от гнева, от беспомощности. Вот он, тот Тэхен, которого я так боялась, когда только попала в этот мир. Властный. Непоколебимый. Абсолютно уверенный в своей правоте. Человек, нет, дракон, который привык отдавать приказы и не встречать сопротивления.
— Ты не можешь просто... — начинаю я, но он перебивает меня, взяв за плечи.
— Могу и сделаю, — его голос понижается до опасного шёпота. — Я переверну весь этот проклятый постоялый двор, но найду кристалл и отправлю вас обоих в безопасное место.
Воздух между нами почти искрит от напряжения. Я смотрю в его глаза и вижу в них не только гнев и решимость, но и страх — глубокий, страх потери, который он пытается скрыть за грубостью.
И я знаю, что он прав. Сейчас я отвечаю не только за себя. Мне придётся это сделать, хоть я и не хочу отходить от мужчины, которого, кажется только-только начала хоть немного понимать.
И, что главное, он единственный, не считая Винтера, кто знает мой секрет.
— Не выйдет, — подаёт голос кот. Его хвост нервно подёргивается. — Если ты сейчас отошлёшь Дженни из постоялого двора, вас сметут.
Тэхен резко поворачивается к коту.
— Что ты несёшь? — рычит он, и в его голосе слышится что-то нечеловеческое, напоминание о его драконьей сущности.
Винтер даже ухом не ведёт, глядя на него с тем особым высокомерием, на которое способны только кошки. Даже если они смотрят на дракона.
— Двор лишился одной хозяйки, — терпеливо, как несмышлёному ребёнку, объясняет кот. — После Хвасы ей стала Дженни. Не будет её — Двор потеряет естественную защиту от тьмы. Он выбрал её, признал её. А магия привязана к хозяину или хозяйке.
Я ощущаю, как мурашки бегут по коже от этих слов. Неужели я действительно значу так много для этого места?
Тэхен сжимает кулаки, и я вижу, как его ногти впиваются в ладони.
— Я найду достаточно кристаллов, чтобы переправить и их, и постояльцев, — говорит он, но его голос уже не так уверен.
Винтер издаёт звук, который можно принять за смех, если бы коты умели смеяться.
— Будь тут такие кристаллы, ими уже воспользовались бы, — отвечает он. — Ты как думаешь, почему купеческий караван до сих пор здесь? Почему они не телепортировались в безопасное место?
Я вижу, как Тэхен осознаёт правду, и это ложится на его плечи тяжёлой цепью ответственности. Он поднимает голову и цедит сквозь зубы:
— Я всегда могу обернуться драконом, и унести их обоих в лапах. Прямо сейчас. Правда тогда это будет означать...
Ему не нужно заканчивать фразу, мы все понимаем, что. Для Лалисы, Розэ, других работников, постояльцев, солдат Тэхена. Да даже Джису, хотя о ней я волнуюсь меньше всего.
Мы молчим. Я вижу, как Тэхен борется с собой, как часть его — часть отца и мужа — хочет схватить нас и бежать, не оглядываясь, а часть воина, командира, защитника кричит о долге и чести.
— Тогда мне остаётся только сражаться, — наконец произносит он, и его голос звучит странно спокойно. — И выиграть эту битву.
Он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Прикосновение выходит нежным, почти невесомым, но я чувствую шершавость его ладони, мозоли от меча, тепло его кожи.
— Вот зачем ты полезла и заставила этот постоялый двор признать тебя хозяйкой? — спрашивает он с грустной улыбкой.
Что-то обрывается внутри от неё, от этого взгляда. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их. Не время сейчас.
— Я не просила этого, — отвечаю я тихо. — Но я приняла это. И я не сбегу, Тэхен. Не проси меня.
Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как его сердце гулко стучит под щекой. Ёнджун, в кроватке сонно вздыхает, но не просыпается. Мой маленький мальчик, совершенно не подозревающий, что тьма идёт за ним.
— Если ты останешься, я не смогу гарантировать твою безопасность, — шепчет Тэхен мне в волосы. — Я должен буду быть на передовой и сражаться.
— Тебе и не нужно защищать меня, — отвечаю я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Я не беспомощная, Тэхен. Я смогу постоять за себя и за нашего сына.
Главное оставить втайне то, что нужно тёмным, иначе, боюсь, с перепуганными постояльцами как минимум возникнут проблемы.
Тэхен долго смотрит на меня, будто пытаясь найти в моих глазах какой-то ответ. Потом кивает, словно принимая решение.
— Хорошо, — говорит он. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Без споров.
Я почти улыбаюсь — даже сейчас, в такой момент он остаётся собой. Властным, контролирующим, уверенным, что знает лучше всех.
— Я буду делать всё, что необходимо для защиты нашего сына и этого места, — отвечаю я.
На его лице мелькает удивление, смешанное с раздражением и чем-то ещё — может быть, с гордостью? Он качает головой.
— Боги, женщина, ты будешь моей смертью.
Я чувствую неуместный смешок, поднимающийся в горле.
— Надеюсь, что нет.
Внезапно из коридора слышится крик. Мы оба вздрагиваем, а Ёнджун просыпается, начиная плакать.
— Лорд! Где лорд Ким?! — кричат, видимо, из главного зала. — Они здесь! Тьма приближается! Позовите лорда!
Тэхен выпрямляется. Он оборачивается к стене, но прежде чем он уходит, я хватаю его за руку.
— Нет! Ты не можешь! Ты же только сегодня утром лежал в кровати весь в крови!
— Я в порядке. Тело почти восстановилось, — отмахивается он, но руку не вырывает. — Мне придётся обратиться, думаю, рана затянется вместе со сменой тела. Отнеси Ёнджуна вниз. Там готовили укрепление. Поручи другим направлять постояльцев, сама не делай. Давай помогу перевязь закрепить. Винтер, ты с ними.
Кот фыркает, но не возражает. Я киваю, уже успокаивая плачущего сына.
— Будь осторожен, — мой голос дрожит вопреки моей воле.
Закончив с завязками ставшей мне привычной перевязи, Тэхен наклоняется и целует меня — быстро и жёстко. Потом отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Я вернусь, — говорит он. — Всегда возвращаюсь.
Он поворачивается и уходит, его шаги тверды, спина прямая. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Пойдём, малыш, — шепчу я Ёнджуну, целуя его в макушку. — Нам нужно подготовиться.
Винтер прыгает вперёд, его хвост торчит вертикально вверх, как знамя.
— Не к добру всё это, — бурчит он в моей голове. — Но раз уж мы ввязались...
— То будем сражаться, — заканчиваю я за него, крепче прижимая Ёнджуна.