Глава 43
Сердце колотится так сильно, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Слова признания повисают в воздухе между нами. Я только что открыла Тэхену всю правду – о том, что я не его Дженни, что я попала в это тело из другого мира. Сжимаю кулаки, ожидая крика, обвинений, гнева.
Но вместо этого на его лице появляется усмешка. Не злая или презрительная, а какая-то... понимающая? Он смотрит на меня так, словно я подтвердила что-то, что знал давно.
— Я уже понял, что это случилось, — говорит он спокойно, а затем добавляет фразу, от которой по моей коже пробегает холодок. — Ты не первая такая.
Воздух застревает в горле. Комната вокруг нас словно сужается, сжимается до пространства между нашими взглядами.
— Что... что меня выдало? — выдавливаю я главный из мучивших вопросов и чувствуя, как дрожит голос.
Тэхен поворачивается к окну и смотрит на светлеющее небо. Его профиль чётко вырисовывается на фоне первых лучей солнца: сильный подбородок, прямой нос, задумчивый взгляд.
— Ты не атаковала меня, когда я в первый день искал тебя на складе. Настоящая Дженни использовала бы магию, подгадав момент. Я был готов, разумеется, но ты не напала. Хотя прекрасно знала, что я мог перевернуть здесь всё и найти тебя.
Пытаюсь представить ту, другую Дженни, способную без колебаний напасть на собственного мужа, и не могу соотнести этот образ со своим характером.
— Я не сразу понял, что с тобой что-то не так, — продолжает он. — Сынкван первый начал подозревать, что мою жену подменили.
Радуюсь, что уже сижу, потому как ноги внезапно стали ватными.
— Мы немного сбились, когда ты сбежала с Хвасой, — Тэхен качает головой. — Это было... неожиданно. Я стал просчитывать, что ещё могла задумать моя жёнушка. Предполагал, что она попытается сбежать, но не думал, что она заберёт с собой сына. Дженни вышла за меня, чтобы получить магию. Ей повезло, что драконьи боги отметили её для меня, так что она получила всё, что хотела. Поставил лишь одно условие: никакой магии, пока она носит Ёнджуна. Она не стала меня слушать.
— Хваса сказала мне, что у Дженни был какой-то план, — вспоминаю я. — Она не объяснила ей, как мы пройдём сквозь туман, но, кажется, она была уверена в результате.
Тэхен смотрит на задремавшего сына. Его взгляд неожиданно темнеет. Когда он отвечает, его голосом можно остудить комнату в жаркий летний день.
— Я оставил на ней печать, блокирующую магию, когда поймал во время очередной практики. Снял после родов, но с её слов сила вернулась к ней не в полной мере. Знаю, что после рождения ребёнка у женщин бывает помешательство, так что не придавал значения крикам, что ребёнок забрал себе её силу, хотя это не так. Ёнджун станет драконом, у него будет своя. И, похоже, его настоящей матери это не нравилось.
— К чему ты ведёшь? — тихо спрашиваю я.
— К тому, что теперь догадываюсь, почему она сбежала не одна. Она хотела использовать сына, чтобы пройти туман.
Перед глазами появляется та жуткая белёсая преграда, и ветер, который, кажется, может сорвать мясо с костей. Единственное, чего можно было желать, взглянув на неё — бежать и как можно дальше.
Я услышала Тэхена, когда он сказал, что Дженни хотела использовать сына, чтобы пройти. Но сердцем я принять то, что она хотела погубить этого малыша, я не могу.
И, кажется, тоже начинаю злиться на неё.
Выходит, Тэхен был ещё мягок с этой дрянью?!
Кажется их мир врос в меня, не позволяя даже задуматься о возвращении. Что если я вернусь, а она снова окажется здесь?
Она передаёт мне уснувшего сына, указав взглядом на колыбель. Без опасений, без намёка, что он следит за мной и проверяет.
Он отдал мне сына, потому что доверяет.
— Ты говоришь об этом так... спокойно, — я перекладываю ребёнка в его кроватку и поднимаю на Тэхена глаза. — Понимаю, что я отношусь к Ёнджуну лучше, но всё же. Как будто для тебя неважно то, что я самозванка.
В груди разливается странная смесь обиды и облегчения. Не нужно больше притворяться, и обиды оттого, что моя тайна, оказывается, и не была такой уж тайной.
Тэхен притягивает меня ближе к себе. От него пахнет кожей, травами от лекарств и чем-то терпким, похожим на хвою. Этот запах стал для меня странно знакомым, почти родным.
— Хоть мне и подходило тело Дженни, — говорит он тихо, глядя на свои руки, — я никогда не любил её душу, как и она мою.
Что-то в его словах заставляет меня внутренне съёжиться. «Подходило тело» – звучит так... отстранённо. Словно Дженни была лишь удобным сосудом, не более.
— Между нами был договорной брак, — продолжает он. — Дженни ненавидела меня. А я... просто принял её как необходимость. Как часть сделки. Так что я рад, что теперь у меня есть ты, – его голос становится мягче. – Дженни, которая хоть что-то ко мне чувствует.
Сердце пропускает удар. Эти слова должны бы согреть, но они лишь усиливают внутреннюю смуту. Что я действительно чувствую к Тэхену? Страх? Уважение? Привязанность? Или нечто более глубокое, что я боюсь признать даже перед собой?
— Всё стало таким запутанным. Что мы будем с этим делать? Нельзя же просто сделать вид, что я всегда жила в этом теле.
— Разберёмся позже, — отвечает он с улыбкой. — Я ещё очень хочу послушать про твой мир, но сейчас не время. У нас есть проблема посерьёзнее.
Холодок предчувствия пробегает по спине. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Ёнджуна, но сын всё ещё дремлет.
— Какая проблема? — голос звучит хрипло, словно и не мой вовсе.
— К нам движется армия тёмных, — говорит он с напряжением в голосе. — И у них есть предводительница. Не знаю, что ей нужно, но в любом случае я обязан помешать ей.
Я киваю и крепче сжимаю его руку.