Глава 40
Воздух вокруг густой и холодный, будто я погружаюсь в чёрную реку. Пытаюсь дышать, но каждый вдох даётся с трудом.
Длинный деревянный стол и обнажённое женское тело всё ближе. Сомнений не остаётся, я узнаю настоящую себя: короткие волосы, глаза с усталыми кругами под ними, худое лицо с нервной складкой между бровями. Поза с неестественно запрокинутой головой лишь добавляет ужаса картине. Мне кажется, она парализована.
Поворачиваю голову и ловлю отражение в одном из многочисленных зеркал: длинные золотистые локоны, мягкий овал лица, пухлые губы. Глаза Дженни. Она так не похожа на меня настоящую, словно мы находимся на разных полюсах.
Медленно, преодолевая сопротивление собственных ног, подхожу ближе. Моё тело выглядит бледным, почти восковым под странным синеватым светом, льющимся откуда-то сверху.
— Ты должна закончить то, что начала, — шепчет голос отовсюду и ниоткуда. Он проникает прямо в сознание, минуя уши.
— Что я начала?
— Ты украла эту жизнь, — отвечает голос, и каждое слово обжигает, как кислота. — Теперь нужно отрезать все пути назад.
Мой взгляд падает на серебряное лезвие оружия, украшенное символами, которых я не могу разобрать. Они словно двигаются, перетекают друг в друга.
— Нет, — выдыхаю я, пытаясь отступить. — Я не собираюсь никого убивать.
— Она — это ты, — настаивает голос. — А ты — это она. Разве не понимаешь? Пока она жива, ты никогда не будешь по-настоящему здесь. Останешься призраком, тенью, самозванкой. Забери своё и отпусти прошлое. Разве не хочешь остаться с сыном?
Чувствую, как моя рука сама тянется к ножу. Пальцы сжимаются вокруг холодной рукояти. Я пытаюсь сопротивляться, но тело отказывается подчиняться.
— Нет! — кричу я, но из горла вырывается лишь хрип.
Рука с ножом поднимается. В зеркалах вокруг я вижу отражения: сотни меня с занесёнными клинками. Все они дрожат, сопротивляются, но продолжают движение, словно марионетки на невидимых нитях.
Лезвие зависает над грудью лежащей на столе фигуры. Я вижу, как капли пота выступают на её висках, как трепещут ресницы. Она будто чувствует опасность. Знает, что происходит.
— Один удар, — шепчет голос. — И ты свободна. Навсегда.
Слёзы текут по моим щекам, когда я понимаю, что не могу остановить движение руки. Нож начинает опускаться, его остриё отражает синеватый свет.
— Пожалуйста, нет, — умоляю я, не зная, к кому обращаюсь.
В последний момент, когда лезвие почти касается кожи, чья-то рука хватает меня за запястье, останавливая удар. Хватка настолько сильная, что я вскрикиваю от боли.
Зеркала вокруг начинают трескаться, осколки падают на пол, рассыпаясь серебристой пылью. Комната растворяется, тело на столе исчезает в клубах дыма.
Я распахиваю глаза.
Наша спальня. Тусклый свет раннего утра. И чья-то рука, сжимающая моё запястье.
Несколько мгновений я не могу осознать, что происходит. А потом вижу. Моя рука занесена с зажатым в ней ножом из сна. Я держу его над грудью Тэхена, спящего рядом.
Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Сынкваном. Его лицо напряжено, желваки играют на скулах, но глаза спокойные, оценивающие. Он не удивлён. Скорее... настороже, как человек, подтвердивший свои опасения.
Ужас накрывает меня ледяной волной.
Что я делаю? Неужели я действительно собиралась... убить Тэхена?
Нож выпадает из онемевших пальцев. Вместо того чтобы со звоном удариться о пол, он рассыпается серой дымкой, как будто был соткан из утреннего тумана.
Звук падения — или, возможно, мой сдавленный вскрик — пробуждает Тэхена. Он открывает глаза, сонно моргает и приподнимается на локте, морщась от боли.
— Что... происходит? — его голос хриплый от сна.
Я застываю, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватывает от паники. Что я скажу ему? Как объясню то, чего сама не понимаю?
Сынкван отпускает моё запястье, и я чувствую, как на коже остаются следы от его пальцев — позже там будут синяки. Он отступает на шаг, и выражение его лица становится непроницаемым. В его тёмных глазах я вижу решимость и что-то ещё — знание, которое мне недоступно.
— Лорд, — говорит он ровным тоном, не сводя с меня взгляда. — Я услышал шум и решил проверить, всё ли в порядке.
Пауза. Бесконечная, как вечность.
Моё сердце колотится так сильно, что, мне кажется, они оба должны слышать его. Тэхен переводит взгляд с Сынквана на меня, замечает моё бледное лицо, дрожащие руки.
Похоже, наши голоса будят и Ёнуджна, который сладко потягивается в своей кроватке и начинает кряхтеть. Нужно будет покормить его, но я не могу ни пошевелиться, ни отвести взгляда от помощника Тэхена.
— Дженни? — последний тоже это замечает, в его голосе слышно беспокойство. — Что с тобой?
Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Правду? «Прости, дорогой, я только что пыталась убить тебя во сне, но твой помощник помешал мне»?
Или солгать? Придумать какую-нибудь историю, которая объяснит мой испуганный вид и присутствие Сынквана в нашей спальне на рассвете?
Сынкван всё ещё смотрит на меня, и в этом взгляде читается вопрос. Ждёт, что я скажу или сделаю. Решает, должен ли он вмешаться. Защитить своего господина или... меня?
За окном вскрикивает ранняя птица, возвещая о начале нового дня. Солнечный луч пробивается сквозь щель в шторах и падает на постель между мной и Тэхеном — золотая линия, разделяющая нас.
И я понимаю, что всё сейчас зависит от следующих слов, которые прозвучат в этой комнате.