Особенная❤️‍🩹

Кристина Архипова.

Последние дни были не из лучших, да черт, последние недели. Саша не могла успокоиться из-за того, что узнала, что ее мама до сих пор находится в плену у Императора. Черт, это даже в мыслях звучит абсурдно. Однако я могу ее понять, после произошедшего на вечеринке, а точнее после, я бы тоже рвала и метала в поиске ответов. Ее раны практически зажили, остались лишь желтые, почти до конца сошедшие с лица, синяки, которые Миронова умело замазывала тональным кремом. Их отношения с Денисом вполне даже наладились, я постоянно видела их вместе, чего не скажешь о нас с Лариным.

Он пропадал на целые дни, не говоря, где был. Я, как полнейшая идиотка, названивала и писала тучу взволнованных сообщений, а когда он приходил и лепил свои липовые отмазки, то я, естественно, верила и прощала, тая от его нежных поцелуев. Когда я спрашивала у Дениса, где пропадает его друг, то он лишь отмалчивался или говорил слово в слово отмазку Стаса.

Мои родители, когда я пришла домой, практически этого не заметили, полагая, что я снова ночую у Саши, да и меня это полностью устраивало, хотя немного все же задевал тот факт, что им плевать. Мама лишь улыбнулась, увидев меня, и спросила, как дела с учебой, потому что классная руководительница звонила и жаловалась на мои частые пропуски. Эх, знала бы она, что я чуть не умерла, молчала бы.

Сегодня я была намерена поговорить с Лариным, потому что я больше не могу этого терпеть. Я не могу постоянно волноваться и накручивать себя, думая, что он либо в смертельной опасности, либо с кем-то другим.

Надев бежевое платьице, натянув телесные колготки и обув сапожки я закинула на плечо рюкзак и вышла из дому, по дороге пожелав приятного аппетита завтракающему отцу.

Я села в свою желтую машину и завелась. По правде говоря, я наконец-то научилась парковаться без посторонней помощи, так что вполне могла ездить на своей машине, что было гораздо удобней и быстрей, чем просить папу или идти пешком.

Кстати, Саше на этой неделе должно исполниться восемнадцать, а она этого момента ждала, казалось, всю жизнь, так как мечтала ездить на машине, не боясь, что оштрафуют за недействительность ее прав. Я успела пробежаться по магазинам и купить ей подарки. Именно подарки, потому что на одном моя фантазия не ограничилась и пришлось ее чем-то занять, и я разошлась, накупив себе еще кучу всего ненужного и бесполезного. Это успокаивало и заставляло хоть на мгновение перестать думать о том, что Стас, возможно, лжет мне о своем местонахождении.

Я поняла его, я практически безболезненно приняла мысль о том, что он будущий глава какой-то банды, я в этом до сих пор плохо разбираюсь, а Ларин говорит, что мне и не требуется разбираться, так как я не должна впутываться во все это еще больше.

Но, черт возьми, я уже вляпалась во все это по уши, так что чем больше я буду знать, тем легче мне будет ориентироваться в их мире.

Остановившись на школьной парковке, никого при этом не зацепив, я вышла, споткнувшись.

Глядя себе под ноги, я направилась в класс, но по дороге в кого-то врезалась.

— Прости, я не хотела, — начала оправдываться я, но когда подняла глаза на пострадавшего от моей невнимательности, мое выражение лица резко переменилось. Из сожалеюще-милого стало жестоко-злым.

Потому что передо мной стоял русоволосый парень с темными, как сама ночь, глазами. Белов. Человек, который смотрел, когда избивали Стаса и ничего не делал, чтобы помочь. Злость салютом ударила в мозг, однако я невероятными усилиями заставила себя стиснуть зубы и обойти его, чтобы не сделать хуже.

Но мой локоть перехватила крепкая рука и сильно сжала.

Черт.

— Кристина, верно? — поинтересовался он. — Я помню, как ты смотрела на меня и просила о помощи взглядом, когда мой любимый старший брат избивал твоего парня.

— Заткнись и отпусти меня, — прорычала я, пытаясь выдернуть свою руку из его хватки.

Но это было бесполезно, его пальцы намертво впились в мою кожу, оставляя на ней красные следы, которые впоследствии превратятся в фиолетовые синяки.

— Кстати, о твоем парне, — задумчиво произнес он. — Ты же понимаешь, что ваши отношения обречены на провал. Ты не из его мира.

Я старалась игнорировать его слова, но получалось, честно говоря, хреново, потому что какая-то часть моего подсознания кричала о том, что он, черт возьми, прав, но остальная, большая часть просто вопила о том, что мне не следует воспринимать всерьёз слова человека, который пытал нас.

— Если ты сейчас же меня не отпустишь, то я закричу, — предупредила я, глядя ему прямо в глаза.

Рука все-таки разомкнулась на моем локте, заставив незаметно выдохнуть от облегчения. Я думала, что эта угроза на Белова не подействует.

— Просто подумай о том, что я тебе сказал, Кристина, — протянул Дима. — Не подвергай себя еще большей опасности, чем сейчас.

Я, одарив его презрительным взглядом, зашагала по коридору в сторону класса, потирая руку и цокая каблуками.

Как он вообще посмел ко мне подойти после того, что сделал?

Саша и Денис уже были в кабинете и, по своему обыкновению, о чем-то спорили, судя по хмурым лицам обоих. На этот раз темой спора стал Сашин день рождения.

— Я не хочу большую вечеринку, — сказала Саша. — В конце-концов, это мой день рождения, и я решаю, как буду его праздновать, ясно?

Я швырнула рюкзак на парту и бухнулась на стул, наблюдая за спором этих голубков.

— Мелкая, я свое восемнадцатилетие отпраздновал так, что об этом знал весь город, — всплеснул руками Романов. — Надо же, чтобы у тебя остались воспоминания об этом дне!

— Вот именно, Романов! — воскликнула Миронова. — Я хочу, чтобы воспоминания остались, а не, чтобы их не было вообще!

Я старалась придерживаться нейтрального мнения во всех их спорах, однако сейчас я была на стороне Саши, учитывая тот факт, что последняя устроенная вечеринка закончилась Сашиным разбитым лицом.

А где, кстати, Ларин?

Я поспешила задать этот вопрос Романову, надеясь, что не услышу еще одну не слишком правдоподобную отмазку.

— Должен прийти, Крис, — произнес Романов, взглядом показывая Мироновой, что они еще не закрыли тему ее дня рождения.

И тут в комнату ворвался сам Ларин, слегка взъерошенный, как будто бежал. Я пробежалась по нему взглядом и отметила, что он выглядит хорошо, даже довольно выспавшимся, что удивительно для выпускников одиннадцатого класса.

Он поцеловал меня в щеку, усаживаясь за парту с Романовым, потому что учитель уже зашел в класс, но его взгляд все-таки зацепился за мою покрасневшую руку.

Через минуту мой телефон в сумочке едва слышно завибрировал. Сняв блокировку, я прочитала сообщение от Ларина.

Котенок, что с рукой?

Решив, что врать при таких обстоятельствах будет, как минимум, глупо, я напечатала ответ.

Столкнулась с Димой Беловым в коридоре.

Я услышала тихое ругательство за моей спиной, а учительница биологии бросила на Стаса недовольный взгляд.

Чего он хотел?

Ну, и как ему объяснить, что Белов хотел, чтобы я его бросила? Он же сейчас пойдет и начистит ему рожу, наплевав на правила Совета Пяти Семей.

Сказал, что я буду в большей безопасности, если брошу тебя.

Снова ругательство, но теперь уже замечание от учительницы. Я, по крайней мере, не лгу ему, так что пускай принимает правду, какой бы горькой она не была.

На протяжении еще шести уроков наше общение с Лариным было весьма посредственным. Он попросил меня избегать встреч с Беловым, а затем они вообще исчезли на пару с Романовым. Саша бросила на своего парня двусмысленный взгляд, говоря о том, что они еще поговорят на эту тему. Ларин же запечатал на моих губах легкий поцелуй, уходя неизвестно куда с Дэном.

Марго, кстати, узнав, что Саша и Денис вместе, пришла в ярость, но ударить Романова не посмела, потому что знала, чем это чревато. Миронову она назвала девушкой легкого поведения, хотя выразилась немного иначе. Тогда Саша не выдержала и, схватив накрашенную куклу за волосы, пару раз ударила ее о свое колено. Не знаю, что было бы, если бы мы с Денисом вовремя не оттащили бы ее. Думаю, что на этом ее взрыве сказалась не только ее реакция на слово, так дерзко брошенное Розановой, но и стресс после всего произошедшего. Она думала, что раз не может ударить Императора, то вполне может ударить Розанову, которая и так насолила.

Больше Марго в школе не появлялась, видимо, Сашкино колено все-таки оставило свой отпечаток на ее смазливом личике.

— Крис, ты меня слушаешь вообще? — спросила Саша, махая руками у меня перед лицом.

Мы уже направлялись в сторону моей машины, так как я обещала Денису, что отвезу Сашу домой, так как он не может. Видимо, Миронова что-то рассказывала, а я настолько задумалась, что не обращала внимания на ее болтовню.

— Прости, я, наверное, просто не выспалась, — виновато проговорила я, пожимая плечами.

— Я говорю о Совете Пяти Семей, — проговорила Миронова. — Он состоится через неделю после моего дня рождения, и я жутко волнуюсь, потому что я же совершенно не знаю, как мне себя вести. Вдруг я сболтну что-то лишнее?

— Я думаю, что тебе стоит довериться отцу и Денису, — произнесла я. — Уверена, они знают, что делать.

Я толком ничего в этом не понимаю. Мне еще разбираться и разбираться, но все-таки я думаю, что так сделать будет правильнее всего.

— Может, ты и права, Крис, — протянула задумчиво Саша, садясь в мою машину и кидая рюкзак на заднее сидение.

Я высадила Миронову у ее дома, а сама поехала к себе. Родителей дома не было, поэтому я плюхнулась на диван и набрала номер Стаса. Как и ожидалось, в трубке слышались лишь давящие на мозг гудки. Длинные и противные.

Отправив ему смс-ку, я прикрыла глаза. Странно, но я чертовски устала от всего этого. Может быть, Стас вовсе и не хочет быть рядом, возможно это лишь чувство ответственности за меня?

Я сейчас прекрасно понимала, что просто накручиваю саму себя, но избавиться от этих мыслей я не могла.

Ты не из его мира.

Именно эти слова Димы Белова продолжали стучать в моей голове.

Телефон рядом проголосил о приходе нового сообщения. Я резво приподнялась на локтях, наивно надеясь, что сообщение от блондина, но не. Оно было от отца.

Кристина, мы с мамой уезжаем на пару недель в Австралию по работе. Это срочно и требует незамедлительного выезда, так что предупредить тебя лично не получилось. Надеемся, что ты нас поймешь и попробуешь прожить самостоятельно это время. Мари попросила отпуск на три дня, так что это время будешь питаться в кафе. Любим тебя, мама и папа.

Вот так просто. Ни звонков, ни встречи, ни предупреждения. Одна смс-ка и на том спасибо. Впрочем, я уже привыкла к этим их закидонам, так почему я вообще удивляюсь?

Как ни странно, мне удалось вздремнуть пару часов, да и мне кажется, что если бы не звонок в дверь, я бы так проспала до самого утра, потому что я вымоталась так, что не было сил даже сделать уроки.

Спустившись на первый этаж, я, даже не взглянув в глазок, отворила дверь, и каково же было мое удивление, когда на пороге моего дома стоял никто иной, как Стас Ларин собственной персоной.

Дыхание на минуту перехватило. Выглядел он так же, как и в школе. Светлые, рваные на коленках джинсы сексуально виcели на нем, а выглядывающий из-под черного свитера воротник белой рубашки был идеально выглажен, белые кроссовки идеально чисты. Стас всегда был таким. Аккуратным. Никогда нельзя было встретить Ларина в мятой рубашке или с беспорядком на голове, только если так не было задумано.

Мой взгляд зацепился за лицо. Он выглядел виноватым, но на губах играла веселая усмешка. Зеленые глаза искрились при виде меня, а мне теперь даже не хотелось начинать с ним серьезный разговор, как я планировала.

— Привет, котенок, — произнес он, заходя в дом.— Ты хотела о чем-то поговорить?

— Да, — прошептала я, глядя на то, как он разувается. — Где ты был?

Он поднял на меня взгляд, а мне сразу стало как-то стыдно, что я вообще спросила. Такое чувство, будто я контролирую его.

— Алине нужна была помощь с кое-чем, — произнес он.

— Ты мне врешь, — слова выскочили из моего рта прежде, чем я успела их проанализировать.

— Что? — Ларин вперил в меня удивленный и одновременно обеспокоенный взгляд, но я почему-то была уверена в том, что говорю. Я слишком хорошо его знала.

— Ты. Мне. Врешь. — по слогам произнесла я, не отрывая от него взгляда.

Ларин выдохнул, запустив пятерню в волосы, а я была уверена, что попала прямо в яблочко, но от этого лучше не становилось.

— Крис, я... — начал Стас, но я его перебила:

— Послушай, если ты говорил все те слова только потому, что чувствовал себя виноватым, то только скажи, — на одном дыхании произнесла я.

Стас посмотрел на меня, как на самую настоящую идиотку и, подхватив меня двумя пальцами за подбородок, заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Я. Тебя. Люблю. — членораздельно произнес он, оставляя на моих губах легкий поцелуй, который как бы подтверждал его слова.

— Тогда почему я не имею права знать правду? — повысив тон, спросила я, хотя его слова заставили меня быть более уверенной в себе.

— Я пытаюсь тебя защитить, как ты этого не понимаешь? — он тоже повысил тон, и меня этот факт совершенно не устраивал.

Он уже, черт возьми, пытался меня защитить, игнорируя мое существование на этой планете практически целый год, и к чему это привело? Я чуть не умерла.

— Моей лучшей защитой будет правда! — прокричала я.

Стас смотрел на меня со злостью во взгляде. И как он успел так быстро выйти из себя, ведь пару минут назад этот взгляд был пропитан нежностью и лаской.

Надо признать, что и он меня сейчас жутко раздражал тем, что не мог открыться мне.

— Чем больше ты знаешь, тем опаснее это знание будет для тебя же, Крис, — всплеснул он руками. — Почему ты не можешь просто довериться мне?

И тут настал мой пик, просто предел. Слова просто нескончаемым потоком вылились из меня, и это было так... приятно? Я столько держала это в себе, что теперь было просто приятно говорить ему правду.

— Я тебе не доверяю? — закричала я. — Стас, я тебе доверяю гораздо больше, чем ты мне, уж поверь. Сколько ты знаешь обо мне? Блять, да ты все обо мне знаешь, начиная от любимого цвета, заканчивая тем, каким гелем для душа я пользуюсь! Что я знаю о тебе? Практически ничего важного, ведь ты никогда не рассказываешь мне. Я ничего не знаю о твоей семье, только то, что мне рассказывали другие. Говоришь, что я тебе не доверяю, да это ты не можешь мне довериться, правда, я не знаю почему, ведь мы с тобой столько всего пережили вместе. Неужели я не заслуживаю знать правду? Ты постоянно исчезаешь, даже на несколько дней, ничего не говоря, не звоня, а я ведь переживаю, учитывая последние события! И позволь мне самой решать, что для меня опасно, а что нет. Я хочу быть в твоем мире, Стас, а не за его пределами...

Договорить он мне не дал, впиваясь губами в мой рот. И, Господи, это было невероятно, ведь я мечтала об этом с того момента, как он зашел в мой дом, однако на поцелуях сейчас я останавливаться не собиралась.

Его губы въедались в мой рот, как будто вбирая его в себя, как будто желая просто слиться со мной воедино, а я отвечала со всей той страстью, которая накопилась во мне за эти недели, потому что я не могла по-другому.

Мои пальчики зарылись в волосы на его затылке, слегка потягивая их, так, как он любит. Когда его язык проник в мой влажный, горячий рот, я испустила тихий стон, который снес крышу нам обоим.

Рука Стаса надавила на мой подбородок, распахивая мой рот до хруста, а вторая рука очертила линию бедра, хорошо проступающей под короткой юбкой, а из моего рта вырвался судорожный выдох прямо в его губы. Я впервые чувствовала себя на столько хорошо, и останавливать этот вихрь эмоций мне не хотелось, поэтому моя рука потянулась к свитеру Стаса.

— Крис, — выдохнул он, помогая мне стянуть с него свитер.

Верхняя часть одежды полетела на пол.

Его губы покрыли мою шею сотнями легких поцелуев, за которыми последовали легкие укусы и посасывание кожи. Когда моя рука, задрав рубашку, аккуратно прошлась по его торсу, Стас испустил протяжный стон, отрываясь от моей шеи. Клянусь, это был лучший звук, который я слышала в своей жизни. Ему нравится.

Затем его руки грубо подхватили меня на руки, а я обвила ногами, которые все еще были облачены в колготки, его талию, расстегивая на ходу белоснежную рубашку.

Он крепко сжимал меня в своих объятиях, мне казалось, что вот-вот мои ребра треснут, но так же хотелось быть еще ближе.

Он нес меня куда-то, поглаживая руками спину и снова терзая мои губы. Его губы были невероятными, такое чувство, будто бы я хочу пить, неведомая жажда терзает меня много лет, а его губы это источник, от которого мне не хочется отрываться никогда. Судя по всему, Ларин чувствовал тоже самое.

Я поняла, что он принес меня в мою комнату, когда моя спина соприкоснулась с мягким матрасом кровати, а Ларин, откинув рубашку куда-то в сторону, навис надо мной, с маниакальным интересом разглядывая мое лицо.

— Ты делала это раньше? — шепотом поинтересовался блондин, в то время как я не могла оторвать взгляда от его накаченного торса.

Стас был далеко не хиленьким мальчиком, как оказалось. На торсе отчетливо прорисовывались шесть сформированных кубиков пресса, к которым так хотелось прикоснуться. Это я и сделала, я провела рукой по всему телу парня, слегка царапая кожу ноготками. Моя рука прошествовала от линии ключиц, до непосредственно его ширинки, где и остановилась.

— Нет, — смущенно ответила я.

Стас лучезарно улыбнулся, думая о чем-то своем, а я боялась, что он подумает, что я еще неопытная и маленькая. Но поцелуй, который последовал за этим, отбросил все сомнения, что  вечно залезали в мою голову.

Стас целовал нежно, слегка оттягивая мою нижнюю губу, легко покусывая ее, посасывая, как будто вбирая в себя. Я отвечала со всей лаской, на какую была только способна, потому что мне безумно хотелось, чтобы ему тоже было хорошо так же, как и мне сейчас.

Я упустила тот момент, когда мое легкое синие платье полетело на пол, так как Стас стянул его слишком резко, да и я была слишком увлечена его ключицами, чтобы думать хоть о чем-то, кроме них.

На мне было маленькое кружевное белое белье, которое я надела под платье. Оно выгодно подчеркивало средних размеров упругую грудь, а маленькие кружевные трусики просто шикарно смотрелись на моей небольшой, но подкаченной попе.

Я не без удовлетворения проследила за восхищенным взглядом Стаса, который оглядел мое тело.

— Ты невероятна, — прошептал он, целуя мою шею, спускаясь поцелуями к кромке бюстгальтера.

Из моего рта снова и снова вырывались стоны наслаждения, которые сопровождались едва слышным рычанием Стаса, которые спустился своим потрясающим ртом к моему впалому животу, оставляя на нем влажную дорожку. Когда его губы оказались у краешка моих трусов, я покрылась тысячами мурашек и выгнулась от удовольствия, как кошка, просящая ласки.

Стас стянул с меня трусы и... о, боже! Он поцеловал меня прямо... там!

Протяжный долгий стон удовольствия вырвался из моего рта, когда его язык начал вытворять невероятные вещи с моим клитором. Я такого еще никогда не чувствовала, и это было невероятно приятно, это заставляло выгибаться сильнее, желать большего.

Господи, я хочу почувствовать его в себе.

Ноющее, непривычное потягивание внизу живота было сильным.

— Стас! — выдохнула я. — Пожалуйста!

Меня все еще напрягал тот факт, что я уже практически обнаженная перед ним, а на нем все еще его дурацкие джинсы. Когда его губы снова вернулись к моим губам, я почувствовала совершенно другой вкус. Свой вкус.

Руки невольно пробрались к его ширинке и дернули за собачку на змейке, а я почувствовала, как Ларин улыбается мне в губы. Впервые в жизни я была так чертовски сильно уверена в своих действиях, и впервые я точно знала, чего хочу.

Я хочу Стаса Ларина. Прямо сейчас.

Он сорвал с меня бюстгальтер и на мгновение замер, глядя на мою обнаженную грудь. Мои щеки сразу покраснели от смущения, так как в комнате было совсем не темно. За окном солнце только садилось, да и лампа на моем столе освещала комнату тусклым светом.

Его губы поцеловали по очереди каждую грудь, оставляя на ней влажные, слегка красные следы, а потом он сам стянул с себя джинсы вместе с боксерами.

А он уже готов, отметила я про себя.

— Ты уверена? — шепотом спросил Ларин.

Мне хватило сил лишь на то, чтобы слабо кивнуть, тогда Ларин ввел в меня свой указательный палец, и я задрожала от хлынувшей боли, но Стас целовал мое лицо, шею, ключицы, это заставляло быть более уверенной в себе. После стало даже немного приятно от его махинаций, которые он проводил пальцем во мне.

Я прикрыла глаза, зажмурившись, когда он добавил к указательному средний палец. Но боль была слабая и всего несколько секунд, поэтому из моего рта вырывались только стоны удовольствия. Он умело двигал двумя пальцами во мне, в то время как его губы заглушали мои стоны нежными поцелуями.

Когда он извлек из меня пальцы, я испуганно на него посмотрела, ожидая, что будет дальше, ведь если так больно только с пальцами, то что же будет, когда он войдет в меня членом? Но отступать я не собиралась, так как мне безумно хотелось сделать ему приятное.

— Я люблю тебя, — пробормотал Стас, резко входя в меня во всю длину.

Мне казалось, что мой крик услышат все соседи, потому что боль была невыносимой. Такое странное чувство ощущать его в себе. Но из его рта вырвался такой стон, что я сделала бы что угодно лишь бы услышать его снова. Что-то тягучее, жидкое потекло по моему бедру, пачкая постель. Моя рука сжала простынь в кулаке, комкая ее. Коленки мелко задрожали.

— Как? — прошептал Ларин, все еще не двигаясь.

— Медленно, — хрипло попросила я, кажется, я сорвала голос от криков.

Он начал осторожно двигаться во мне и, кажется, боль начинала отступать, уступая место наслаждению. Первый стон удовольствия вырвался из меня тогда, когда Стас поцеловал меня в шею, оставляя на ней красный засос, продолжая медленные движения во мне. Стас тоже испускал короткие стоны и выдохи, а я наслаждалась этими прекрасными звуками. Я считала его выдохи. Когда их было двенадцать, на лице у Стаса отпечаталось такое выражение, что, я уверена, оно останется в моей памяти навечно. Высшая степень наслаждения.

— Кристина, — мое имя, слетевшее с его губ в этот момент, казалось самым удачным сочетанием букв.

Я почувствовала, что я все-таки являюсь частью его мира.