Особенная❤️‍🩹

Станислав Ларин.

Я смотрел на спящую Архипову и понимал, что я чертов дурак. Я уже извинялся перед ней. Много раз просил прощения за то, что посмел подвергнуть ее жизнь такой опасности. Я уже как-то раз сделал ей чертовски больно в конце десятого класса, когда она так искренне призналась мне в чувствах, а я рассмеялся ей в лицо, хотя это стоило мне неимоверных усилий. Я любил Кристину с пятого класса, но моя жизнь подразумевала мне найти жену из моего круга, чтобы не было повторения истории с моей матерью. Как всегда после упоминания мамы по телу прошла привычная боль. Я не хотел потерять Крис, но это было чертовски необходимо. Я знал все о ней, каждую незначительную деталь. Я знал, какое мороженое она любит больше всего, знал, что она ненавидит заварные пирожные и обожает географию. Знал, что когда она улыбается, на левой щеке появляется едва заметная ямочка. И я точно знаю, что у нее никого, кроме меня не было, потому всем, кто смел положить на нее взгляд, мы с Дэном устраивали разговор по-мужски. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я какой-то частью души рад, что так получилось. Нет, я не радуюсь тому, что ее жизнь была в опасности, я радуюсь тому, что, возможно, она, узнав правду, не отвергнет меня, как я ее когда-то. Все мои мысли невольно возвращались к тому злополучному дню.

Я шел по зелёной лужайке возле школы, которая была выращена для учеников на американский манер. Дэн шёл рядом со мной, попутно оглядываясь на девчонок, которые в это время года оголяют все, что только можно. Чертов бабник! Когда уже появится та самая девушка, которая разрушит все его принципы насчет любви? Похоже, до ее прихода в жизнь моего лучшего друга, он переимеет всех девчонок в городе. Мне кажется, что он вообще не умеет любить. Да, я уверен, что он любит мать, что любит меня, как друга, но я ни разу не замечал за ним влюбленности в девушку.

Архипова меня заинтриговала. На геометрии она швырнула мне записку, в которой говорилось: «Нужно поговорить. Подойди к дереву на лужайке на большой перемене. Срочно». О чем же она хотела со мной поговорить? Может, ее кто-то обидел? От этой мысли руки непроизвольно сжались в кулаки, а разум заполнила злость.

Я попросил Дениса подождать меня на лужайке, а он и не был против, так как какая-то рыжая девчонка в соблазнительной короткой юбочке и блузке с невероятно глубоким вырезом поманила его пальчиком и сексуально улыбнулась. Он неисправим, честное слово!

Я заметил ее сразу. Кристина никогда не отличалась невероятной красотой или соблазнительной фигурой, но для меня она была идеальной. Сейчас на ней было милое белое платье и белые босоножки.

Волосы она недавно обстригла до плеч, что мне не очень понравилось, хотя ей шла такая стрижка. Волосы у Кристины практически всегда были идеально ровными, и сейчас не исключение. Не думаю, что она их выравнивает, так как она редко уделяет на сборы много времени, в отличие от других девчонок ее возраста. Из этого можно сделать вывод, что ровные волосы у девушки от природы. Платье было не сильно длинным, но и не коротким, как у большинства ровесниц, которые стремятся похвастать своей фигурой перед кем-то, вроде Романова.

Архипова всегда была среднего роста, но почему-то всегда казалась мне слишком маленькой и хрупкой, хотя, как и полагается девушке ее возраста, она уже округлилась в нужных местах. И я уверен, что она вполне может постоять за себя.

Она очень сильно переживала, это было видно по тому, как она сжимала кулачки и закусывала нижнюю губу. Изумрудного цвета глаза лихорадочно пытались найти кого-то в куче школьников, собравшихся насладиться светлым деньком.

— Крис! — прокричал я, махая руками, чем привлек внимание девушки.

Она схватила меня за руку и потянула подальше от толпы. Ручка у нее маленькая, однако хватка стальная. Видимо, она хотела сказать что-то, что не предназначалось для чужих ушей. Она затянула меня за угол школы, а я совершенно ничего не мог прочитать по ее лицу, что меня пугало, так как я всегда понимал ее.

Близость с девушкой, по которой сходил с ума с первого класса, заставляла меня поволноваться. Я попытался успокоить свои бушующие гормоны, отдергивая себя. Я не могу быть с ней и прекрасно это понимаю! Я повторял это, как мантру, каждый раз,  когда мне ужасно хотелось ее поцеловать.

— Архипова, что происходит? — поинтересовался я, когда мы, наконец, остановились.

Она взволнованно поправила волосы и опустила глаза в пол.

— Я не знаю, что со мной происходит, Стас, — грустно произнесла она, вызывая у меня полное недоумение. — Я совершенно ничего не понимаю и не знаю, когда это началось, но мне нужно тебе это сказать. Мне кажется, что я люблю тебя, Ларин. Я понимаю, что это звучит безумно и неправдоподобно, но это правда. Я люблю тебя. И не как друга, Стас, совсем не как друга. Разве друга ревнуют ко всем левым девкам, которые на него вешаются? Разве друга хочется поцеловать? Стас, я не знаю, что мне делать, скажи мне хоть что-нибудь.

Я опешил. Я просто не ожидал такого. Как я не замечал этого? Как я, блять, мог пропустить момент, когда моя первая и последняя любовь сама в меня влюбилась?

Ее слова отдавались эхом в моей голове.

Я люблю тебя, Ларин. Люблю.

Но тут же в голове возникло лицо отца, который потерял свою любимую только из-за собственной лжи. Я не смогу сказать Кристине правду, потому что это опасно в первую очередь для нее самой, да и в секрете от нее держать такую важную информацию о себе я не смогу, так что остается лишь один вариант развития событий.

Как бы я не был бы рад, что Крис призналась, что любит меня, я не могу быть с ней. Пускай лучше она останется с разбитым сердцем, но зато будет в безопасности.

Я мерзко расхохотался, хотя в душе творилось черт знает что.

— Смешная шутка, Крис, — произнес я, улыбаясь.

На меня снизу вверх смотрели два зеленых, чертовски злых глаза. Похоже, что сейчас начнется Третья Мировая.

— Ларин, я не шучу, — прошипела она.— Ты можешь вообще принять мои слова всерьез? Ты расслышал, что я сказала?

— Да, Крис, я прекрасно все слышал, только вот я никогда не относился к тебе не как к подруге, а как к кому-то большему, — с горечью в голосе произнес я, мысленно давая себе пощечину. — Тем более, что у меня есть девушка, которую я люблю, но я не хочу тебя терять. Пойми меня, пожалуйста, я уверен, скоро все пройдет.

Как бы это ни было эгоистично с моей стороны, я не хотел, чтобы она переставала чувствовать ко мне то, что чувствует сейчас. Я не хотел, чтобы она начинала встречаться с кем-то другим, потому что я этого не выдержу.

То, что у меня есть девушка — чистой воды правда, но то, что я ее люблю — ложь. Я встречался с одной пышногрудой черноволосой с параллельного класса всего месяц.

Она была шикарна в постели и не трахала мозг по поводу и без.

— Ясно, — спокойно произнесла Крис, но я видел, как по щеке скатилась маленькая слеза, но девушка быстро стерла ее ладошкой и убежала, больше ничего не сказав.

Я ударил кулаком по стене. От такого херового стечения обстоятельств хотелось завыть, потому что было невыносимо больно знать, что та, кого ты любишь, любит тебя в ответ, но вы не можете быть вместе. Еще один удар. И еще один. Еще. Так продолжалось, пока костяшки моих пальцев не превратились в кровавое месиво. Как будто бы эта чертова стена виновата во всех моих проблемах.

Я бы наверное еще долго не мог прийти в себя, если бы меня вовремя не нашел Романов.

Сейчас Кристина чуть было не погибла из-за меня. Я не мог уснуть, несмотря на то, что не спал двое суток, боялся, что кто-то опять заберет ее у меня. Кристина спала в лазарете, потому что мы решили, чтобы, если что случится, быть начеку. Я невольно сравнил ту Крис из моих воспоминаний и теперешнюю Крис. Изменения были заметны и во внешности и в характере. У нее отросли волосы, теперь они достают до ее тонкой талии. Я помню, когда мы целовались у Романова на квартире, я зарывался в них руками, лицом, желая почувствовать их крышесносящий запах. Воспоминания о тех поцелуях заставили меня сжаться от наслаждения. Девушка стала сильнее, это было видно по тому, как она держалась, когда нас поймали. Взломала замок, пыталась сражаться. Моя сильная девочка...

— Прекрати на меня пялиться, Ларин, — хрипло объявила Архипова, подтягиваясь на кровати.

Я усмехнулся.

— Ты как себя чувствуешь, котенок? — поинтересовался я, осматривая ее.

Цвет лица стал нормальный, если учитывать то, что он у нее всегда был слегка бледным. Уставшей девушка не выглядела, что было замечательно. Она была одета в милую розовую пижамку, состоящую из рубашки и свободных шорт.

— Нормально, вроде, если не считать того, что я узнала то, во что просто нереально поверить, — улыбнулась она уголком губ.

— Ты привыкнешь, — просто ответил я.

Так хотелось снова прикоснуться к ее губам. До дрожи. До ломки. Я, как наркоман, без своей дозы схожу с ума.

— Прости меня, — в который раз произнес я, глядя на нее.

Крис закатила глаза. За одиннадцать лет знакомства со мной и Романовым она научилась делать это профессионально.

— Прекрати, ты не виноват, — произнесла Кристина.

И тут она сделала то, что выбило меня из привычной колеи. Архипова слегка закусила нижнюю губу, проведя по ней кончиком языка.

— Я хочу тебя поцеловать, — хрипло произнес я, наклоняясь к ней ближе.

— И что тебе мешает? — едва слышно поинтересовалась она, кладя свои маленькие ручки мне на шею.

Этого мне было достаточно. Наши губы встретились в голодном поцелуе. Кажется, нет прекрасней чувства, когда чувствуешь ее губы на своих, когда ее ручки тянут тебя за волосы. Мы словно задыхались, снова сталкиваясь губами, беспорядочно лаская руками тела друг друга. Всё казалось до дрожи правильным. Наши поцелуи становились все глубже и откровеннее.

Было чертовски хорошо.

Было правильно.

Было идеально.

Я проник в её ротик языком, чувствуя приятную долгожданную влажность. Я прекрасно понимал, что мне срывает крышу, и что вскоре я уже не смогу сдерживать себя, потому что лихорадочные движения моих губ уже не поддавались контролю.

Невозможно. Просто невозможно сходить с ума от одного поцелуя.

Я должен все ей рассказать, просто обязан признаться, но как заставить себя произнести хоть слово, если я не могу оторваться от ее сладких губ даже на секунду.

— Я так тебя люблю, котенок, — прошептал я, лихорадочно целуя ее щеки, ее глаза...

Вот тут она резко отстранилась, шокировано глядя на меня, будто бы не веря, что именно я произнес эти слова. Ее распахнутые глаза смотрели на меня со смесью удивления и радости во взгляде, но еще была частичка неверия.

— Что ты сейчас сказал? — прошептала она.

Еще одно детское воспоминание стукнуло меня по голове.

Я нарвал букет ромашек на лужайке школы, чуть было не попавшись нашему злому сторожу, и бежал в класс, чтобы поскорее вручить этот букет самой красивой девочке в мире. Кристина сегодня была одета в черную юбочку и белую блузку с рюшами, а длинные волосы заплетены в два колоска с белыми бантиками. Мне так нравилась эта девчонка, что я был уверен, что она станет моей. Когда я два месяца назад увидел ее на линейке первого сентября, я думал, что это ангел спустился на землю.

Сейчас Кристина разговаривала с нашей одноклассницей Лерой, с которой успела подружиться.

— Кристи, — крикнул я, и дернул девочку за косичку.

Потом мне пришлось выдержать взгляд злых зеленых глаз. Черт, а я ведь совсем забыл, что девочка не любит, когда трогают ее волосы.

— Чего тебе, Ларин? — спросила она звонко.

Я протянул ей букет ромашек, но так как она не понимала, что я от нее хочу, я просто впихнул ромашки ей в руки. Некоторые из них были вырваны с корнем, так что белая блузка малышки стала грязной из-за земли. Она со злостью на меня посмотрела. Ей что, не понравился мой букет?

— Ларин, ты дурак! — возмущенно воскликнула девчонка, выбрасывая ромашки прямо на мою голову.

Я улыбнулся, глядя на нее. Она такая красивая, когда злится.

— Я все равно на тебе женюсь, котенок! — воскликнул я.

И это было чистой правдой, потому что у меня был план по завоеванию этой девочки, и в него входила пышная свадьба после одиннадцатого класса.

— Что ты сказал? — произнесла она, хмуря бровки. — Нет, нет и еще раз нет, Ларин.

— Я тебя люблю, Кристина, — уверенно произнес я. — Уже довольно давно. С первого класса, если быть до конца точным. Это чувство прочно врослось в меня, пустило корни и уж точно не собиралось исчезать. Знала бы ты, сколькими способами я пытался вывести его из себя, мне ничего не помогало. Денис как-то сказал, что это болезнь. Я думаю, он прав. Я схожу с ума по тебе, Крис. Еще ни одна девушка не вызывала во мне подобных чувств. Ты мне нужна.

Архипова смотрела прямо мне в глаза, не говоря ни слова. Это заставляло меня бояться.

— Мне было так плохо тогда, Стас, каждую ночь плакать в подушку, а потом, заметив тебя в парке, приветливо улыбаться, эта боль сжирала меня изнутри, — хрипло произнесла она, казалось, что она вот-вот заплачет. — Мне кажется, что ты так глубоко въелся в меня, что я, даже если буду этого хотеть всей душой, не смогу вытащить это из себя. Ты тоже мне нужен, так чертовски нужен, что я ничего не могу с собой поделать, Ларин.

В конце своей реплики она уже захлебывалась в слезах. Я чувствовал себя таким слабым, таким чертовски слабым перед ней, что хотелось самому себе отвесить пощечину. Но я должен был ее успокоить, сказать ей, что у нас все непременно будет хорошо. Я должен был быть сильным для нее. Для этой маленькой девочки, которая сейчас выглядела такой хрупкой.

— Я тебя понимаю, Крис, — прошептал я, охватывая ее за тонкую талию и усаживая к себе на колени. — Потому что ты нужна мне не меньше. Я сделаю все, чтобы ты больше не плакала, котенок. Потому что я больше не собираюсь тебя терять. И не потеряю, ты всегда была и будешь моей маленькой девочкой, которой я ни с кем не собираюсь делиться. Я люблю тебя, слышишь?

Она не ответила, но я итак знал все, мне не нужно было лишних слов и признаний, мне было достаточно чувствовать ее рядом и знать, что она в порядке, что ей ничего не угрожает, потому что эта девочка стала мне дороже всех на свете. И я знал, что скорее руки сам себе переломаю, чем позволю себе ее обидеть. Не только себе, а любому, кто посмеет к ней прикоснуться. Моя. Она только моя.

Я лег с ней на кровать и крепко прижал к себе, целуя ее щеки, ее волосы, ее сладкие губы. А она больше не плакала.