Глава 30
Глава 30.
– Тише, тише, – остановил молитвенную войну Слава. – Видите, у нее ресницы вздрогнули. Она очнулась!
Тори открыла глаза и непонимающим взглядом уставилась в очки Вячеслава Михайловича.
– Ура-а-а-а! – победный крик вырвался из реанимации и понесся по всем отделениям больницы. – Мы победили-и-и! Слава великому Богу-у-у!
– Тише, тише, – врач снова шепотом цыкнул на малышей. – Не кричите. Тори, ты как?
– Тори, а мы от завтрака отказались за тебя, вот, – доложила смелая Аленка.
– Вечно ты вперед лезешь, – толкнул ее в бок умный Борис. – Это пост у нас такой за тебя – ничего не будем есть и пить, пока не поправишься.
– Тори, а ты уже поправилась? – Вовчик жутко проголодался и мечтал даже о холодной котлете.
– Да, – еле слышно произнесла главная эльфийка.
Она была очень бледной. Но улыбалась. А разве можно равнодушно смотреть на этих маленьких хоббитов?
– Тори, Тори, слышишь? У меня два пятна пропали, – это «далматинец» Павел демонстрировал, задрав майку, спину, где вчера еще «жили» два здоровенных темных пятна.
– А у меня крофь сегодня хорофая, – похвастался Мифка. – Помниф, мы фчера за нее молились?
– Помню, – опять одними губами прошептала предводительница.
Она чувствовала себя среди малышей, как в семье, которой, по идее, у нее никогда не было. Были детдом, школа-интернат, медучилище, какие-то сомнительные друзья, подруги. А вот настоящую семью она обрела только здесь. Смешно – в онкоцентре, логове болезни и смерти. И как только могла подумать остаться там, на небесах? Она еще очень нужна этим маленьким отважным человечкам здесь, на земле.
– Тори, я тебя очень, очень люблю, – вновь вперед прорвался Слава (нерешительности как ни бывало). – И хочу попросить тебя...
– Дядя Слава, еще рано, отойдите, – нагло отодвинул его Борис и обратился к воскресшему ангелу. – Тори, ты должна его простить.
– Да, Тори, прости Славу! Он доблестный рыцарь Арагорн! Он воевал вместе с нами против Саурона! – закричали наперебой хоббиты. – Прости его, ну он хороший, прости, Тори!
– Прощаю, – прошептала главная эльфийка.
И внутри что-то оборвалось с резкой болью. Вика даже вскрикнула, распугав стайку взъерошенных хоббитов. Но сразу почувствовала легкость. Будто черный червь, съедавший душу и тело вмиг вышел, и стало очень тепло.
– Да, точно, бычий цепень, – вспомнила девушка свою психотерапию Вовочкиным родителям. – Их учила, а сама чуть не умерла из-за этой проклятой обиды...
– Ну теперь можно, – авторитетно разрешил Борис. – Дядя Слава выходите.
Хоббиты расступились, освободив место на зеленой поляне. В центре восседала на коне главная эльфийка, воскресшая из мертвых. Ее одежды, волосы, помыслы были белоснежны. А голубые глаза сверкали лучами счастья. Она была красива, как никогда – такими неземными бывают разве что ангелы. Вздох восхищения пронесся по стройным рядам хоббитов. И тут на поляну вышел доблестный воин Арагорн. Он много времени провел в бою, он знает, что такое вкус победы. Арагорн падает на колени перед прекрасной эльфийкой, его звучный чуть с хрипотцой голос разносится по лугам – он предлагает ей, наипрекраснейшей из прекрасных и наисмелейшей из смелых, свое сердце. И просит стать его женой. И не хочет месяцами, даже днями ждать ответа. Он умрет прямо здесь, у ее ног, если она не скажет «да».
Ну разве могла она устоять перед таким предложением? Тем более, что вокруг плотным кольцом стояли отважные хоббиты и требовали: «Да, Тори, да!». Конечно, она согласилась.
Примерно так воспевали хоббиты этот счастливейший момент в своей жизни, когда стали свидетелями предложения Вячеслава Михайловича Виктории Ангел. Ну и что, что вместо коня их предводительница восседала на реанимационном столе? Ну и что, что не лужайка радовала зеленью глаза, а больничные стены? Ну и что, что у Арагорна не было меча? Он и без него зарекомендовал себя отважным рыцарем. А предводительница все равно была в белых одеждах (больничной ночнушке) с белыми волосами и помыслами. Все было по настоящему: чувства, момент признания в любви и сама ЛЮБОВЬ!
Больничные корпуса содрогались от громогласных криков «Виват!» и неудержимого пения детей, прославляющих великого Бога, воскресившего Тори из мертвых и соединившего двух отважных воителей – главную эльфийку и рыцаря Арагорна. Торжественное шествие проходило по всем коридорам, ибо весь мир должен был узнать о чудесах и счастье. Впереди процессии вышагивал сияющий до ушей молодой доктор. Он нес на руках бледную, но сияющую счастьем Тори. А вслед за ними выпрыгивали, выплясывали, выкрикивали, пели, хлопали, топали – в общем, вовсю веселились малыши.
Тятя Вася не выдержала первой – с приплясами ринулась в гущу праздничного шествия, выделывая «неяк па-негрытоску» различные па. За ней, немного смущаясь, пристроилась молоденькая сестричка Тамара, следом – серьезная Елена Сергеевна. И пошел в веселье весь персонал! Даже больные выползали из своих палат и присоединялись к всеобщему празднику. Главный тоже не выдержал, махнул рукой на свою субординацию, и его баритон разнесся над головами шествующих.
Все это напоминало пеструю ящерицу, принявшую с утра пораньше изрядную дозу «на грудь» и теперь веселящуюся по всем коридорам больницы и тащащую за собою длинный хвост, который с каждым шагом становился все длиннее... Скептик бы заметил: пир во время чумы. Смерть подстерегает их на каждом шагу, а они празднуют, веселятся... Но секрет в том, что они ЗНАЛИ – СМЕРТЬ ПОБЕЖДЕНА ВО ВЕКИ ВЕКОВ!