Глава 29
Глава 29.
Дети узнали о Тори только во время завтрака. Прибежал взволнованный «далматинец» Павел и рассказал, что предводительницу хоббитов отвезли на качалке в операционный корпус.
– Ей что, операцию будут делать? – в ужасе побросали ложки малыши. – Нужно бежать туда и строить эти, как их барукады.
– Баррикады, грамотеи, – поправил их парень. – Нет, ей не будут делать операцию. Я слышал, как главный сказал, что это бесполезно. Врачи будут ждать и надеяться на чудо. Слушайте, вы же знаете, как молиться? Ну вот, нужно за нее тоже это, попробовать. У меня после вчерашнего два пятна меньше стали, исчезают...
– Ух ты, покажи! – сразу переключились на другую тему хоббиты. – Без понтов, и вправду меньше.
– Это я молилась за них, – похвасталась перед мальчишками Аленка. – А вы говорили, что девчонок Бог не слушает, потому что они глупые. Сами вы глупые, вот!
Аленка высунула язык, продемонстрировав этим, наверное, свою мудрость?
– Не-е, фто ты гофориф, это я молифся! – стал утверждать Мифка, также демонстрируя высунутый язык (дурной пример – заразителен).
– Да ну? Это мои пятна были! – поправил очки на носу всезнайка Борис. – я их запомнил
– Слушайте, ну вы как маленькие, – привел их в чувство Павел. – Там Тори, между прочим, умирает, а вы тут болтаете: кто из вас лучше. Она вообще говорила, что исцеляет только Бог, а человек – просто проводник Божьей силы.
– Я знаю, что делать, – авторитетно заявил Борис. – Нужно впасть в пост.
– Чего-о-о?
– Да-а, как тут у вас все запущенно, – повторил всезнайка любимую Торину фразочку. – Ну помните, она читала нам про этого... который у кита в животе сидел. Его еще звали... слово такое из трех букв...
– Фу, Борис, не ругайся матом! – пресекла фантазию малышей Аленка.
– Не-е, там нормальное имя было, ферьезно,– вступился за друга Мифка. – Это Иона, точно!
– Дак говорили, что из трех букв, а тут четыре, – умничала девчонка.
Пацанята цыкнули на нее, чтоб не возникала, а Борис продолжал философствовать дальше:
– Бог ему сказал, что уничтожит город, помните? А они, хитренькие, умирать не захотели, а стали молиться и поститься, ну, значит ничего не ели и не пили. Целых три дня! И скотину не кормили, вот! И Бог их услышал и не уничтожил, поняли? Вот и мы не будем три дня ничего есть, не будем пить и не будем кормить скотину...
– А у нас нет скотины, – разочарованно протянула Аленка.
– А мы цветы не будем три дня поливать! – заявил Вовчик. – Вместо скотины.
Хоббиты дружно отставили тарелки в сторону и отвернулись от еды, чтоб не соблазняла. Кушать-то хотелось!
– Што гэна за акцыя пратэсту? – возмутилась нянечка Василиса. – Нэма на вас Торы! Яна б быстра з вами разабралася!
– Да, это акция протеста! – серьезно повторили дети. – Мы протестуем против смерти главного эльфа Тори. И не будем есть, пока Бог ее не исцелит и не вернет нам!
– Божацы родныя! – завопила тетя Вася и понеслась по коридору искать главного. – Усё у их неяк па-негрытоску!
Через несколько минут Игорь Александрович стоял у стола хоббитов и уговаривал малышей позавтракать.
– Она просто спит, – врал он напропалую. – Ничего серьезного. Поспит несколько дней и проснется.
– Вот пока не проснется, есть не будем! – Борис предупредил движение Аленки схватиться за ложку. – В чем проблема?
– В том, что вы должны есть. Все, что дают. Для того, чтобы вылечиться и долго жить! – попытался логично изложить концепцию Гэндальф.
– А мы без Тори жить не хотим! – это уже все завопели вместе. – Мы хотим, чтобы она ожила и пришла к нам! Тогда и есть будем!
В глубине души доктора бурлили непонятные чувства. Он понимал, что с точки зрения медицины, науки, воспитания и всего прочего, придуманного человечеством, нельзя идти на поводу желаний малышей. Потому что они глупые, самонадеянные и вообще ничего не понимают! Но с другой стороны, Игорь Александрович чувствовал, что должен им уступить. Что-то огромное толкало его на совершенно непрофессиональный поступок. Желание тоже видеть Тори живой и здоровой?
– Ладно, пошли, я отведу вас к ней, – согласился главный. – Можете делать, что хотите.
– Тори всегда говорила, что Гэндальф – мудрый человек, – многозначительно произнес Вовчик, и вся команда хоббитов бросилась в операционный корпус.
«Далматинец» за малышами не отставал.
Тишина реанимации была разорвана на мелкие клочья – отважные маленькие воины ворвались в нее с победными криками на непонятных языках. Говорят, что «дурной» пример всегда заразителен – Павел тоже скакал среди хоббитов и орал на совершенно ином наречии.
– Во имя Иисуса, во имя Иисуса! – кричали малыши. – Мы не отдадим тебе, смерть, нашу Тори! Мы не будем есть, не будем пить, но ты ее не получишь! Ни-ког-да!
Игорь Александрович предусмотрительно вышел, чтобы не видеть всей этой вакханалии чувств. А Слава остался. Его мокрые от слез отчаяния глаза имели честь лицезреть настоящую битву. Ту, которая происходит где-то там в духовном мире.
Он видел два больших стана – черный и белый, и море ангелов бились на смерть посередине большого поля. Глаза черных горели лютой ненавистью. А белых – извергали огонь решимости.
Слава стоял как вкопанный и не мог оторваться от невиданного зрелища. А вокруг него с криками скакали малыши. Вдруг видение исчезло, и молодому врачу стало стыдно. Он понял, что жизнь Тори сейчас находится в их руках. Все зависит от того, отдадут ли они ее царству смерти или нет. Хоббиты сражались, на их стороне – ангелы Света. А он бездействовал.
Вячеслав Михайлович встряхнул головой и бросился в атаку на невидимого противника с горячей молитвой. У него кричало СЕРДЦЕ!
Главный еще раз заглянул в реанимацию, увидел офанатевшего Славу, закрыл двери и стал на страже – чтобы никто не мог вмешаться в процесс битвы. Как раз вовремя, так как по коридору уже несся Владимир Григорьевич в сопровождении шкафов-санитаров.
– Это что за бедлам?! – кричал зам и гневно тряс руками. – Я не потерплю сумасшествия в центре! Она вас всех заколдовала! Эта ненормальная хамка! Пропустите меня в реанимацию, немедленно!
Гэндальф встал на пути Саурона, поднял руку и властно произнес:
– Я здесь главный врач! Я приказываю! Взять и связать смирительной рубашкой этого выскочку! И поместить в бокс!
Битва была проиграна Сауроном в пару секунд. Шкафы скрутили ему руки и поволокли по коридору.
– Я буду жаловаться на вас верха-а-ам! – кричал поверженный начальник. – Я лишу вас медицинской практики-и-и! Вы еще у меня получите-е-е!
– Это все туфта, без понтов, – отмахнулся Гэндальф.