Жертва

Понедельник, утро

10 часов 20 минут 45 секунд

Я нервно смотрела на часы. Посещение психиатра было назначено на час дня. Маркус, как и обещал, был со мной и ждал. Он пытался меня отвлечь, рассказывая всякие шутки, но я так переживала, что не реагировала. Повода не было, но возможные перспективы пугали. Хотя, понятное дело, психиатр вряд ли сразу скажет мне свой вердикт и пропишет лечение - если вообще будет возможно какое-либо лечение. Вдруг это все навсегда и мне будет становиться только хуже. Вдруг я совсем потеряю память или еще что похуже. Может у меня болезнь Альцгеймера.

В общем, я волновалась. Присутствие Маркуса никак мне не помогало, я только чувствовала себя виноватой, потому что иногда резко реагировала на его слова из-за охватывающей меня паники, но друг понимающе молчал. И все равно я не хотела, чтобы он уходил - оставаться одной мне было страшно.

Время тянулось ужасно медленно и ежесекундный взгляд на часы, конечно же, никак не помогал.

- Мейв, - внезапно сказал друг серьезно, - не знаю, стоит ли тебе говорить...

- Ну, теперь уж говори, - недовольно произнесла я, подняв на него глаза.

Маркус помолчал, раздумывая, и я закатила глаза - что там еще случилось? Когда я нервничала, я всегда была недовольная.

- Вчера приходил Кейдан, - наконец вымолвил друг.

Я замерла, уставившись на него в ожидании продолжения. Маркус молчал.

- И? - нетерпеливо уточнила я.

- Он приходил к Хелен. Выглядел ужасно. Устроил скандал. Он же не появлялся всю неделю, а теперь вдруг явился, вот...

События того рокового дня, после которого я оказалась в больнице, в голове так и не прояснились. Маркус в подробности тоже не углублялся, только добавлял, когда я рассказывала свою историю, поэтому я знала, что Хелен узнала о нас с Кейданом, приехала ко мне, мы подрались, я позвонила парню и он приехал. Вызвал полицию, скорую, а потом уехал за последней, в которой была жена. Дальше - туман. Но единственное действительно важное, что я поняла из всего этого, это то, что Кейдану, в общем-то, как оказалось, было на меня плевать. Зато не было плевать на Хелен. Но и там он сбежал. Повел себя, как последняя сволочь.

- Маркус, рассказывай все, как есть, не надо меня оберегать, - произнесла я, глядя в глаза другу.

Пора было завязывать с этими играми - из-за волнений по поводу своего здоровья, все остальное перестало казаться таким важным, поэтому сейчас я чувствовала, что готова узнать любую правду.

- Он плакал, скулил, как собака, говорил Хелен, как ее любит, а она его выгнала. Он не уходил, поэтому она позвала меня... И я его выкинул. А в коридоре санитары его скрутили, потому что он совсем с катушек съехал, - на одном дыхании выпалил все Маркус, разглядывая плитку под своими ногами.

Я с удивлением обнаружила, что этот рассказ не вызвал у меня никаких эмоций. Образ Кейдана стал таким блеклым в моей памяти, что, казалось, все это происходит с каким-то неизвестным мне человеком. Казалось, мне вообще все приснилось и не было никаких ночных поездок. Я подумала, что совсем теряюсь в своей памяти и скоро вообще перестану различать явь и вымысел.

Маркус, не дождавшись никакой реакции, поднял голову и осторожно посмотрел на меня. Я стояла, сложа руки на груди, и смотрела сквозь него, не фокусируясь ни на чем конкретном.

- Мейв?

Я перевела взгляд на лицо друга и моргнула, ощутив сухость в глазах и осознав, что слишком долго этого не делала. Он молча меня разглядывал, словно выискивал в моем виде странности.

- Ты в порядке? - уточнил Маркус после затянувшейся паузы.

- Вполне, - коротко ответила я и снова посмотрела на часы.

Время все еще шло слишком медленно.

- И что они дальше будут делать? - спросила я.

- Кто? - друг не понял, о чем я вообще говорю.

- Хелен и Кейдан. Они... Будут жить дальше вместе или что?

- Хелен вернула ему кольца, будет подавать на развод. Хочет уехать куда-нибудь потом, в новый город.

Я одобрительно кивнула. Новый город - это хорошая идея. Я бы и сама куда-нибудь уехала отсюда. Давно было пора. Но сначала надо было разобраться со всеми остальными делами.

- Мейв, а ты? Ты думала о том, что будет дальше? - Маркус снова отвел взгляд и теперь смотрел на свои руки, сцепленные в замок.

Ни о чем я не думала, только о психиатре, о своем возможном диагнозе, о лечении, о провалах в памяти. Про будущее говорить было слишком рано.

- Нет, Маркус. Сначала я хочу узнать, будет ли это "дальше", - довольно резко ответила я.

Друг помолчал задумчиво, а я отвернулась. Внутри меня бушевали страх, раздражение, злость и какая-то дикая тоска. Мне казалось, словно я теряю что-то важное, не память, а что-то другое, какую-то часть себя, наверное. Я будто выпала из этой реальности давным-давно и никак не могла в нее вернуться, да и была ли я в ней когда-нибудь? Казалось, все вокруг не совсем настоящее. Я всегда думала, что люди слишком поверхностные, мир слишком серый, чувства слишком слабые, да и смысла жизни я конкретного не находила. Люди вокруг хотели семью, детей, карьеру, а я - нет. Мне было достаточно моего унылого одинокого существования, моей маленькой квартиры, моей работы. Мои коллеги всегда говорили о чем-то большем, мол, вот они поработают официантами или поварами, а потом пойдут на "настоящую" работу. Никогда не могла понять, чем отличается другая работа от этой - зарплата повыше, обязанностей больше, и что? Почему она казалась им более важной и осмысленной, чем работа официанта? Я не понимала, и думала, что это довольно глупо.

- Мейв, - услышала я и открыла глаза.

Оказывается, я уснула сидя на подоконнике и так поспала до самого приема. Мой мозг все же нашел способ ускорить время.

- Пора идти, - мягко сказал друг, склонившись надо мной и заглядывая в мое лицо.

Я кивнула, сползла с подоконника и надела тапочки. Потом взяла направление, которое мне оставил врач, и тяжело вздохнула.

- Все будет в порядке, я рядом, - Маркус улыбнулся, глядя на меня, и я благодарно улыбнулась в ответ.

Мы вышли из палаты и пошли к нужному кабинету. Он располагался на четвертом этаже, на котором я еще не была, в самом конце коридора, на отшибе. Мне показалось забавным его местоположение - отдельно от всех, как и люди, которые ходят лечить психику. Я тоже чувствовала себя отдельно от всех.

Маркус сел на один из стульев, стоящих рядком возле кабинета, и показал мне большой палец вверх. Я покачала головой и закатила глаза, хотя на самом деле мне была приятна его поддержка, а потом открыла дверь и заглянула в кабинет.

- Здравствуйте, меня к вам направили, - пробормотала я, ощущая неловкость.

За столом сидела девушка лет тридцати, с собранными в хвост длинными светлыми волосами. Она подняла глаза от бумаг, которые заполняла и посмотрела на меня, а потом улыбнулась и встала.

- Здравствуйте. Мавелла, верно? - девушка подошла и протянула мне руку, внимательно разглядывая мое лицо.

У нее были яркие голубые глаза, которые выделялись на бледной коже, и россыпь светлых веснушек на носу, которая добавляла ее серьезному облику озорства. Я зашла в кабинет и закрыла за собой дверь, игнорируя ее руку.

- Меня зовут Мэри Салливан, - девушка убрала руку, не дождавшись ответной реакции, продолжая удерживать на губах улыбку.

- Приятно познакомиться, - я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке.

В моем воображении прием у психиатра проходил совсем иначе и гораздо комфортнее. Я думала, что врач будет старше, что комната будет, как в фильмах, с креслами и всякими книгами, но это было простое белое помещение. В углу стоял стол, из-за которого встала девушка, напротив него было обычное дешевое кресло с мягким сидением, а у стены левее располагалась белая больничная кушетка и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись папки пациентов.

- Хотите присесть или прилечь? - спросила психиатр, возвращаясь на свое место и наблюдая за мной.

- Присесть, - сказала я, усаживаясь на стул возле ее стола, а потом протянула ей бумаги, - вот мое направление.

Она пробежала глазами написанное, быстро, наискосок, потом отложила все в сторону, откинулась на спинку кресла и подняла глаза на меня.

- Итак, Мавелла, не против, если мы перейдем на "ты"? - я кивнула, - отлично. Мне называть тебя полным именем или ты предпочитаешь какое-то сокращение? Меня можешь звать просто Мэри.

- Мейв, если можно, - глухо ответила я, все еще испытывая неловкость.

- Хорошо, Мейв. Мы с тобой сегодня просто поговорим, ты расскажешь, что тебя беспокоит, а потом решим, что делать дальше, договорились? - я снова лишь кивнула, доктор взяла блокнот и ручку, и спросила, - итак, сколько тебе лет?

- Двадцать три года, - коротко ответила я.

- Где ты живешь?

Я ответила. Потом ответила на вопрос про образование, про семью, про погоду. Вопросы были простые и ни о чем, я не понимала, как по ним можно выяснить, что со мной не так, и отвечала очень односложно.

- Мейв, ты сказала, что у тебя нет семьи, верно? - я кивнула и уточнила.

- Я росла в детском доме.

Девушка кивнула, делая пометки в блокноте, а я перевела взгляд на окно, находящееся за ее спиной.

- У тебя есть друзья?

- Да, есть один близкий друг.

- Какие у вас отношения?

Я нахмурилась и посмотрела на девушку - странный вопрос, что на него можно ответить?

- Дружеские... - с сомнением протянула я, а потом не выдержала и спросила, - извините, но, разве мы не должны поговорить о моей памяти и все такое? Чтобы выяснить что со мной не так?

Мэри бросила на меня короткий взгляд, и я заметила, как ее губы тронула улыбка.

- Конечно. Расскажи мне, что ты сама думаешь по этому поводу.

Я рассказала, что произошла травмирующая ситуация, не углубляясь в подробности, и я ничего о ней не помню, только картинки, рассказала о панических атаках, о боязни прикосновений, о чувстве одиночества. Внезапно меня прорвало, и я вывалила ей все, о чем думала последние дни.

- Еще я считаю секунды, - под конец добавила я.

- Считаешь секунды? - и, хотя девушка переспросила, но удивления не выразила.

- Да, считаю секунды, слушаю часы и считаю. Это помогает прийти в себя.

Мы говорили еще полчаса. Вернее, говорила в основном я, рассказывая, что думаю, что у меня болезнь Альцгеймера, что в детстве тоже были обмороки, потом прекратились, а теперь начались снова, что меня тошнит, когда меня трогают, что со мной явно что-то не в порядке.

- Мейв, с тобой все нормально. Ты знаешь, что каждый пятый человек в этом мире имеет какие-либо психические отклонения? И этот показатель с каждым годом только растет. Давай сейчас остановимся подробнее на прикосновениях. Расскажи, какие эмоции у тебя они вызывают, какие были последствия, когда ты в последний раз кого-то касалась?

Я почувствовала, что стала немного спокойнее, когда врач сказала, что со мной все нормально. Относительно нормально, конечно, но, если столь многие чем-то болеют и спокойно живут, значит и я скорее всего смогу.

Я вспомнила последние прикосновения... Это был Маркус. Щеки запылали от воспоминаний, низ живота тут же отозвался приятным ощущением.

- Я... Я трогала своего друга. Просто легко касалась, сама захотела после того, как очень долго плакала, - я уставилась в пол, - и мне было почти нормально, даже приятно, но потом все исчезло и мне снова страшно.

- Давно это началось?

Я закусила губу до боли, вспоминая ночь в детском доме, когда парень соседки навалился на меня и взял, что хотел. Я не давала этому какого-то определения, боялась. Но сейчас сказала:

- Меня изнасиловали... Десять лет назад.

И разрыдалась.

Прием шел полтора часа вместо положенного часа, но мне стало лучше. Я заставила себя довериться врачу, открыться, и она меня выслушала. Мы говорили обо всем откровенно, я рассказала про Кейдана, про драку с Хелен, которой не помнила, про изнасилование, про увольнение с работы и общую потерянность по жизни. И мне стало легче. Просто удалось отпустить ситуацию, довериться - оказалось, это даже приятно. Я словно переложила ответственность за себя, которую тащила на себе тяжелым грузом, на другого человека.

- Смотри, как мы поступим, - сказала психиатр, когда сеанс подходил к концу, - я выпишу тебе антидепрессанты, ты пропьешь курс, станет лучше, и еще дам направление к психотерапевту. Это будет комбинированная терапия, которая помогает в большинстве случаев, хорошо?

Я кивнула и спросила:

- А те, кому не помогает... Они что делают?

- Приходят ко мне, - улыбнулась девушка, выписывая рецепт.

- А память? Что с моей памятью?

- Из того, что я сегодня услышала, могу тебе предварительно сказать следующее: раньше у тебя потери памяти не было, так что это амнезия после шока, это нормально, постепенно все восстановится само, когда организм будет готов. Но, - она сделала паузу, - проблема есть, только заключается в другом. У тебя ярко выраженное тревожное расстройство, совмещенное с посттравматическим стрессом, который вовремя не вылечили. Из острой формы оно перетекло в хроническую и осталось с тобой, принимая теперь различные формы. Хорошая психотерапия и лекарства с этим справляются, так что волноваться не о чем, но путь будет тяжелым и долгим. Главное - продолжай бороться, как боролась всю жизнь. Ты - молодец.

У меня словно камень с души упал. Это был самый продуктивный диалог в моей жизни и, наверное, за время приема я сказала слов больше, чем за всю эту самую жизнь.

Доктор выдала мне новое направление и рецепт на таблетки, и попрощалась, напоследок одарив меня своей спокойной улыбкой.

Я вышла из кабинета, ища глазами Маркуса. Он стоял возле торгового автомата и задумчиво чесал подбородок. Я почувствовала дикое желание обнять его от переизбытка чувств, но страх мешал. Психиатр сказала, что, если после истерики мне стало проще касаться, значит у меня есть все задатки для скорого выздоровления. Только мой разум удерживает меня и не дает нормально жить. Надо постепенно с ним подружиться, дать ему понять, что опасности нет, что люди хорошие и прикосновения - это не страшно. И она посоветовала выбрать самого близкого человека, который согласился бы помочь мне, дать на себе потренироваться. Это было странной идеей, но я решила полностью довериться врачу и следовать ее советам.

- Маркус! - воскликнула я и подскочила к парню.

Он удивленно обернулся, увидел счастливую меня и расплылся в улыбке.

- Чудесно выглядишь. Прием явно пошел тебе на пользу. Как прошло?

- Очень здорово! Пойдем в палату? Я хочу с тобой поговорить, - сказала я, лукаво улыбнувшись и поманив друга пальцем.

Он рассеяно посмотрел на автомат, потом перевел взгляд на меня, обратно, тяжело вздохнул и, наконец, пошел следом за мной.

В палате я забралась на подоконник и похлопала ладонью рядом, показывая Маркусу, чтобы он тоже присел. Он послушно выполнил просьбу и посмотрел на меня.

- Каков диагноз? - нетерпеливо спросил друг.

- Предварительно - тревожное расстройство. Сказали, что это лечится, все нормально, никаких особых отклонений. И обследование ничего не выявило, значит это чисто психологическое, но это не плохо, потому что проблема в голове и у меня есть все возможности для того, чтобы полностью выздороветь. Вот...

Я вымолвила все на одном дыхании и сделала паузу. Маркус широко улыбался, глядя на меня, его глаза светились радостью.

- Придется, правда, походить к психотерапевту и попить антидепрессанты, но после таблеток точно станет сразу легче, а полноценное лечение будет именно с помощью терапии.

- Я так за тебя рад, - протянул друг, разглядывая мое лицо, - наконец-то ты сияешь, а не сливаешься со стеной по цвету кожи, - усмехнулся он, а я обиженно сложила руки на груди.

- Эй, повежливее! У меня еще есть к тебе просьба...

Маркус выжидающе смотрел на меня. Я нервно облизнула губы и посмотрела в окно, избегая его взгляда, а потом заговорила:

- Мне... В общем, одна из проблем - это страх прикосновений... И психиатр сказала, что было бы неплохо на ком-то тренировать свой мозг, так сказать. Показать ему, что люди не опасны. Она сказала попросить кого-нибудь близкого помочь... А у меня никого нет, только ты...

Маркус меня перебил, выставил раскрытую ладонь, жестом прося меня замолчать.

- Мейв, конечно, само собой, делай со мной, что хочешь. Чем я могу быть тебе полезен? Что делать?

Я пожала плечами. Мне и самой пока было не очень понятно, как это должно работать, но врач сказала, что нужно постепенно, нужно понять, в какой момент срабатывает триггер и при этом не перегнуть, чтобы не ухудшить состояние.

- Пока не знаю точно, просто хотела заручиться твоей поддержкой заранее, - я улыбнулась, повернулась к Маркусу и посмотрела ему в глаза.

Он смутился и отвел взгляд, потупился, его щеки порозовели, и я удивленно вскинула брови - неожиданная реакция.

- Я весь к твоим услугам, - тихо произнес друг куда-то в сторону, и услышав это я внезапно тоже смутилась.

Мы вели себя, как какие-то школьники. Это было забавно и смешно, и меня развеселило, поэтому я рассмеялась. Друг удивленно повернулся ко мне, а потом улыбнулся, наблюдая за моим хохотом. Когда я наконец остановилась, я сказала:

- Ладно, ты можешь идти к Хелен, я буду в порядке. Она тебя ждет, думаю.

- Я еще немного посижу с тобой, - продолжая с улыбкой разглядывать меня, ответил Маркус.

Его глаза опять были задумчивыми, и он смотрел на меня так... Невозможно было описать чувства, которые у меня возникали, но низ живота снова скрутило, по телу прошлась дрожь от легкого возбуждения, и я закусила губу, сдерживая рвущиеся из груди чувства. Рука Маркуса лежала рядом с моей ногой на подоконнике, как тогда, на полу, и я смерила ее долгим взглядом, взвешивая все "за" и "против". Он заметила мой взгляд, замер, даже дыхание его стало медленнее. Я попыталась сфокусироваться на тех ощущениях, которые были тогда, когда я смогла коснуться. Старалась убедить свой мозг, что это были приятные чувства, не страшные, совсем даже и не опасные. Это же Маркус, он мне никогда в жизни ничего плохого не делал. И его руки лишь заботились обо мне, оберегали, всегда были готовы подхватить. Я вспоминала ощущения от прикосновений к тыльной стороне его ладони - они были не такими яркими, спокойными, кожа в этом месте была немного грубой, шероховатой, потому что парень не носил перчатки и вечно обветривал руки. Взглядом я проследила тонкие синие полосы вен, тянущиеся под кожей от костяшек пальцев к запястью, и выше, и выше. Он даже не пошевелится, если я его сейчас коснусь, трону рукой, я знала, что друг будет словно статуя сидеть на месте.

"Давай, Мейв, ты справишься с этим, а потом со всем остальным, и потом будет лучшая жизнь, та, о которой мечтала", - убеждала я сама себя в своей голове.

Я нерешительно подняла свою руку, вытянула пальцы, приблизилась к руке Маркуса, физически ощутила, что от нее исходит тепло, жар тела. Я не знала раньше, не замечала, но друг всегда был горячий. Я, в отличие от него, наоборот всегда была холодная, вся, целиком, от кончика носа до кончиков пальцев на ногах - плохое кровообращение. Моя рука замерла в сантиметре от запястья Маркуса, я сжала губы в тонкую линию, сосредоточилась на чувствах, не давая мозгу анализировать происходящее, медленно согнула пальцы и ощутила, как они наткнулись на преграду, коснулись руки, остановились. Я судорожно выдохнула, потом сделала вдох, посчитала до семи и провела пальцами вниз, от запястья к костяшкам. Сердцебиение участилось, страх прорывался из глубин, но я отгоняла его, пиная в душе невидимой ногой, стараясь засунуть его глубже, забыть, не чувствовать.

Я погладила тыльную сторону ладони друга еще раз, и еще, меня хватило на тридцать секунд, потом я дернулась, отвела руку и прижала ее к своей груди, словно пыталась защитить. Маркус резко и громко выдохнул и откинул голову на стену оконного проема, закрывая глаза. Он тяжело дышал, его грудь медленно вздымалась и опускалась, и я наблюдала за ним искоса, боясь смотреть прямо в глаза.

Пару минут мы посидели в тишине, потом друг спрыгнул с подоконника и сказал:

- Пойду к Хелен, хорошо? А то совсем задержался.

Я кивнула и уставилась в окно, не провожая Маркуса взглядом. Силы на сегодня были исчерпаны и теперь мне хотелось остаться на несколько часов в тишине и одиночестве.

- Вечером принесу лекарства из рецепта, - бросил напоследок парень, взял с тумбочки бумажку и исчез за дверью.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, фокусируясь на дыхании. Я - молодец. Я со всем справлюсь. Все будет хорошо.