Жертва

Маркус чувствовал себя ужасно, но при этом просто потрясающе, и это было отвратительно. Другими словами его состояние нельзя было описать. Вся жизнь внезапно скрутилась в такой сложный морской узел, который нельзя было распутать без помощи, что парень просто сдался. Он решил наблюдать и ждать, что будет дальше и к чему все это приведет.

Когда Хелен рассказала ему о своих догадках, а потом об их подтверждении, первые несколько часов Маркус просто смотрел в одну точку. Он чувствовал себя слепцом и глупцом - не видеть того, что происходило под твои носом и было настолько очевидным, как это возможно? В итоге парень пришел к выводу, что не хотел этого видеть.

- Знаешь, Маркус, забавный факт, - говорила Хелен, - я думала, что все это время жила настоящей жизнью, к которой стремилась, а оказалось, что все было фальшивкой, понимаешь? И теперь я не знаю, кто я есть на самом деле и чего я хочу.

Девушка не смотрела на парня. Она лежала, повернув голову к окну, и говорила медленно и спокойно. Ее голос был ровным, размеренным, но слова сквозили печалью.

Маркус тоже не смотрел на Хелен. Он смотрел в окно и слушал, размышляя, насколько схожи их мысли. Только Хелен думала, что что-то имела, а теперь потеряла, а Маркус понял, что никогда ничего не имел вовсе.

- Моя жизнь потеряла смысл. Я не смогу иметь детей, у меня нет мужа, а моя работа ничего собой не представляет - такая же пустышка, как и я. Я больше ничего не хочу, - Хелен повернула голову и посмотрела на брата, - меня так тянуло сюда, я думала, что к тебе, к прошлому, но поняла, что все это была судьба, знаешь? Я должна была приехать, чтобы все это произошло, чтобы я смогла встретиться с самой собой и со своими внутренними демонами. И что теперь? Я с ними встретилась и все потеряла. Потеряла то, чего не было, - девушка грустно хмыкнула и протянула руку Маркусу.

Он мягко погладил ее ладонь и сжал пальцы.

- Можно я скажу тебе кое-что?

Маркус кивнул. Хелен вздохнула и посмотрела на потолок.

- Тебе надо сходить к Мавелле.

Парень удивленно вскинул брови и вгляделся в лицо сестры. Эти несколько дней они даже не упоминали имя подруги, общались так, словно она не существовала, и вдруг такое предложение.

- Она на втором этаже. В 206 палате.

Хелен сжала пальцы Маркуса, посмотрела ему в глаза и просто кивнула.

- Я узнала у врача. Сходи.

До этого момента они и не знали, где находится Мейв, поэтому сейчас парень был больше, чем удивлен. Он думал, что Хелен теперь ненавидит ее и знать не хочет, но...

- Почему? - рассеяно спросил Маркус.

- Тебе это нужно, - просто ответила девушка и снова повернулась в сторону окна.

В палате было тихо, только ветер иногда завывал в трубах. Маркус закрыл глаза и потер их ладонями, раздумывая. В глубине души он знал, что рано или поздно найдет подругу и поговорит, но пока он не знал, где ее искать, он оттягивал этот момент, как мог.

Сначала парень был зол, ярость переполняла его, хотелось выплеснуть ее, накричать, кого-нибудь избить - слава богу, Кейдан исчез из поля зрения и не возвращался. Маркус долго курил на улице, ходил туда-сюда, а потом побежал. Он бежал и бежал - от больницы до самого дома, на что ушло почти полтора часа. И с этим бегом парень выпустил из себя наконец напряжение. А теперь оно возвращалось.

Он послушался Хелен. Сначала покурил, подумал, а потом поднялся на второй этаж больницы, прошелся по коридору, сразу увидев нужную дверь, но пройдя мимо, собираясь с мыслями. И когда он наконец зашел, в палате н кого не оказалось.

Первой мыслью Маркуса было сбежать, пока никто его не видел, но потом он разозлился сам на себя - это не он должен хотеть бежать, он ничего не сделал, это остальные задолжали ему объяснения. И он остался.

Парень спиной ощутил, что Мейв зашла в палату прежде, чем хлопнула дверь. Он словно почувствовал ее энергию, повернулся, взглянул на девушку...

И боль и злость снова сдавили его сердце. Но все пошло не по плану.

Когда Мейв рыдала на полу, Маркус понял, что все это ерунда, ничего не имело для него значения в этот момент, только она. Только его самая близкая подруга, которую он все это время, всю свою жизнь, любил так сильно, что готов был за нее умереть.

- Прости меня... - прорыдала девушка, но этого не требовалось.

Маркус простил ее сразу же, как увидел. Так было всегда. Мейв всегда была такой - маленькой, напряженной, готовой в любой момент броситься в защиту себя, но при этом безумно напуганной жизнью и будущим. И Маркус был рядом, чтобы защитить ее.

Он думал, что после всего возненавидит ее. Что не сможет на нее смотреть. Не захочет с ней говорить. Но это было до того, как он на самом деле ее увидел.

"Она писала, что любит его", - эхом отзывались слова Хелен в голове, и Маркус чувствовал, как из-за них в сердце проворачивается нож. Снова и снова. Он никогда не думал, что услышать это может быть так больно.

Мейв. Мавелла. Радость. Прекрасная маленькая девочка, которую он встретил в детском доме, когда она рыдала в раздевалке. Ей было шесть. И у нее были огромные глаза, которые светились такой яростью, что Маркус потерял дар речи. С тех пор он от нее не отходил.

Он сбегал из своей комнаты по ночам, чтобы увидеть Мейв. Сбегал из дома приемных родителей. Уходил с работы. Ехал к ней среди ночи. Каждый раз. Всегда. Всегда был готов.

И вот эта маленькая девочка заняла все место в его сердце.

Мысли о Мейв спасали его, когда все стало совсем плохо. Когда приемная мать приходила к нему по ночам, день за днем, он думал о подруге. Зажмуривался так сильно, чтобы перед глазами во тьме появлялись звездочки, и представлял Мейв.

И теперь она сидела на полу, рыдала, просила прощения, так искренне и с таким надрывом, что Маркус готов был в этот момент простить ей все, что угодно - даже убийство.

А потом она его коснулась.

Парень никогда не прикасался к девушке, никогда. Он знал, что она не выносит прикосновений, что ее от них иногда выворачивает наизнанку, знал, что у нее такая сильная психологическая травма, что она с ней не справилась и теперь по жизни ее сопровождали эти последствия.

Но она его коснулась. Напряженно, медленно, чуть ощутимо. Но это было прикосновение. И не случайное, а умышленное. Мейв сама захотела коснуться его руки, а потом лица, шеи.

У Маркуса сердце билось так громко, что из-за него он ничего не слышал. Весь мир вокруг исчез и осталась только Мейв. Ее холодные пальцы на его щеке, на подбородке, на пульсе - казалось, в этот момент она держала его жизнь в своих руках. Маркус задержал дыхание, боясь пошевелиться, но надолго его не хватило.

Медленное, очень медленное движение пальца по губам, а потом вниз... Все тело отозвалось дрожью. Парень сделал судорожный вдох. Лицо Мейв было так близко к его, ее глаза блуждали по его груди. Маркус мог почувствовать ее дыхание - глубокое, но прерывистое. Ладонь девушки легла на его грудь, на место сердца, и он почувствовал, как подрагивают ее пальцы от быстрого биения. Пока Мейв следила взглядом за своими движениями, он смотрел на выражение ее лица. Как она закусила губу, задумчиво моргнула, тихо выдохнула... И в этот момент Маркус почувствовал такое возбуждение, что испугался, не смог сдержать стон, внезапно вырвавшийся из груди и нарушивший тишину.

- Господи, Мейв...

Парень зажмурился, опустил глаза, хотя уже и так знал, что увидит. В джинсах стало горячо и тесно, до боли. Он смутился, испугался, не имея понятия, что делать, но ситуацию спас вошедший доктор. Хотя Маркус не был уверен, что ему было нужно это спасение.

Он вышел из палаты и почти бегом помчался в ближайший туалет. Парень давно не попадал в такие ситуации - в последний раз в детстве, но это было совсем другое, а сейчас... Он закрылся в кабинке, стараясь перевести дыхание и успокоиться, но это не помогало. Перед глазами стояло лицо Мейв, ее прикосновения, пальцы, опускающиеся вниз. Уровень возбуждения превысил уровень смущения. Маркус сдался, прислонился к прохладной стене кабинки, расстегнул джинсы и разрешил своей фантазии продолжить.

Позднее он курил у входа в больницу и не переставал удивляться тому, что произошло. Как он пришел поговорить, как злился на Мейв и как потом стоял в туалете, справляясь с последствиями разговора, который пошел совсем не так, как он представлял. Ярость вылилась в признание в любви - хотя парень не был уверен, что девушка поняла его слова верно - и закончилась возбуждением.

Хотя разговор в итоге состоялся. Мейв говорила скупо, не углубляясь в свои чувства. Она сказала, что действительно была с Кейданом каждую ночь, но они просто катались на машине. Сказала, что они говорили, ездили на мост, смотрели на звезды. Она не сказала, что любит его, но это было видно по ее словам. По ее взгляду. Что были сильные и яркие чувства. Были или есть и сейчас - этот вопрос для Маркуса остался без ответа.

- И потом... Он сказал, что... - Мейв никак не могла собраться с мыслями, хотя друг уже представлял, что она скажет, но все оказалось хуже, - сказал, что может предложить мне провести с ним ночь.

Девушка сказала это почти неслышно, совсем тихо, и тут же зажмурилась, словно пыталась спрятаться, как дети обычно закрывали ладонями глаза и думали, что их никто не видит.

Маркус не был уверен, что хочет знать остальное, но спросил. Возможно, так он пытался доказать самому себе, что не так сильно любит девушку, что она не так уж идеальна, что у нее есть изъяны, которые его оттолкнут. Но после сказанного он полюбил ее только сильнее.

- Он сказал раздеться, и я... Я разделась. Я стояла. И он подошел ко мне, коснулся меня, но... - Мейв постоянно делала паузы, и теперь стала почти заикаться, замолчала на пару секунд, сжала свои колени, глядя куда-то в пол, - но... Я не смогла.

Маркус издал такой вздох облегчения, что, казалось, выпустил из себя весь воздух, который набрал в легкие за день. Мейв ничего не заметила. Она сцепила пальцы в замок, сжала их, разглядывая, и продолжила:

- У меня случилась паническая атака. Как в детстве. И я сидела в ванной, под ледяной водой, ну, помнишь, как я делала раньше...

Маркус помнил. Он помнил все. У Мейв так часто сдавали нервы, что ее записали к психотерапевту и отправляли к нему почти каждую неделю. И когда стресс был слишком сильным, она не могла успокоиться, рыдала до хрипов, тряслась, тогда ей помогал только ледяной душ. Иногда Маркус затаскивал ее туда и поливал прямо в одежде, а иногда она добиралась сама. Каждый раз ему было страшно, что Мейв сойдет с ума.

- И он ушел. Я слышала, как хлопнула дверь, а потом... Все словно в тумане. Хелен, она кричала, потом всюду кровь, потом Кейдан пришел, и все. Очнулась уже в больнице. Ничего не помню.

Маркус не знал, кого он ненавидит сильнее всего во всей этой ситуации. Кейдан был сволочью, но он сам познакомил его с Мейв. И в итоге сам был отчасти виноват во всем происходящем. Они все были виноваты, каждый своими проблемами довел до такого.

После рассказа Мейв, парень понял, что Кейдан ей манипулировал. Он был в этом хорош. Хелен рассказала ему про него так много всего, что теперь Маркус мог только ужасаться тому, до чего иногда доводят люди. В конце концов самые страшные монстры не под кроватью и не пришельцы. Самыми страшными монстрами всегда оказывались люди. И еще хуже было то, что они, эти люди, не понимали, что совершают ужасные поступки и ломают чужие жизни.

Думал ли парень, который изнасиловал Мейв, что он монстр? Конечно же, нет. Он лишь удовлетворял свои потребности, и, возможно, думал, что девушка вовсе и не против.

Думали ли дети в детском доме, что создают друг другу травмы на всю жизнь, когда издевались над слабыми? Нет. Разве что, возможно, когда стали старше, они осознали, что их поступки были плохими. А может быть и нет.

Людям свойственно забывать все плохое, что они делают, или находить себе оправдания. Мозг устроен очень интересно - он готов защитить своего хозяина ценой потери части воспоминаний или подменой понятий. Легко. Все так жили.

Маркус обдумывал все, что узнал, несколько дней. В итоге он пришел к выводу, что виноваты одновременно и они все, и никто. И, осознав это, парень разрешил себе отпустить ситуацию.

Он разрешил себе просто любить Мейв, разрешил проводить время с сестрой, разрешил простить Кейдана за все, что тот сделал. И успокоился.

Маркус взял на работе отпуск, чтобы все время проводить в больнице, и теперь бегал с одного этажа на другой к двум своим самым близким людям.

По ночам он лежал и смотрел, как Мейв спит. А когда она кричала, он успокаивал ее словами, пока она не засыпала, и шептал в темноту какие-то глупости.

Днем он был с Хелен, говорил с ней обо всем и ни о чем, и, казалось, они становились все ближе. Ее кольца все еще были у него, потому что Кейдан тогда вышел из палаты и больше не вернулся. Никто ему не позвонил, никто его не искал. Теперь Маркус смотрел на эти кольца, которые носил с собой в кармане на всякий случай, и думал, что, наверное, он не хочет жениться. Он сломлен, они все сломлены, и никто из них сейчас не будет счастливым и не сможет сделать счастливым другого человека. Поэтому брак им был не нужен.

Мейв нужно разобраться с самой собой, со своими демонами, со своей болезнью, со своими кошмарами.

Хелен нужно заново найти себя, понять, чего она хочет от жизни, куда ей двигаться дальше, где ее цель.

А сам Маркус был не против жить так, как он жил сейчас - да, это не было полноценной жизнью, но его это устраивало. Быть рядом с Мейв и не сметь ее коснуться. Быть рядом с Хелен и при каждом взгляде на нее вспоминать травмирующее прошлое.

- Маркус, а в какой палате Хелен? - внезапно спросила Мейв, когда они вышли из больницы на улицу и закурили.

Парень смерил ее удивленным взглядом, глубоко затянулся и посмотрел на небо.

- В 324, - наконец, ответил он, не спрашивая, зачем девушке эта информация.

Мейв рассеяно кивнула и тоже подняла глаза к небу. Ветер совсем разбушевался - он трепал волосы и парня, и девушки, но они не обращали на него внимания. Небо было чистым, ни одного облака, поэтому утреннее солнце светило очень ярко. Несмотря на это, уже было холодно, поздняя осень не давала расслабиться и насладиться последними лучами.

- Завтра к психиатру, - проронила Мейв.

Маркус гадал, о чем она сейчас думала, но спрашивать не стал.

- Я буду ждать тебя, - вместо этого ответил он.

Девушка благодарно на него посмотрела и кивнула. За эти дни она очень изменилась внешне - кожа стала еще бледнее, под глазами залегли темные круги и мешки, а темные волосы будто стали еще темнее. И вместе с тем она была удивительна красива - у Маркуса сердце замирало от каждого ее взгляда. Не имело значения, как выглядела Мейв, потому что она была всегда прекрасна внутри. Парень знал, что под всей это агрессией, злостью, слезами и холодом, была та самая искренняя и нежная маленькая девочка, которую он встретил почти двадцать лет назад.

- Мейв, - позвал Маркус, и девушка снова подняла на него глаза, потом улыбнулась, поймав его взгляд, заправила за ухо непослушную прядь волос с одной стороны, потом с другой, - Мейв, - повторил парень.

- Да? - она моргнула своими черными ресницами, которые красиво обрамляли ее глаза, и ее взгляд стал вопросительным, - что такое, Маркус?

Парень вместо ответа молча покачал головой, улыбаясь и разглядывая ее лицо. Он подумал, что не так уж плохо было бы вечно стоять здесь, у больницы, с Мейв, и просто курить сигареты одну за другой.