55
Он зашел, бросил ключи на тумбочку, как-то слишком резко. И сразу же его взгляд упал на меня.
— что с тобой? Ты бледная, как стена. Токсикоз усилился? – Его голос был мягким, но в нем уже слышалась тревога. Он подошел, приложил ладонь к моему лбу.
— нет, все нормально, – слишком быстро сказала я. – Просто… устала. Он прищурился. Его взгляд скользнул по комнате, потом вернулся ко мне.
— в чем дело, Никки? Я чувствую. Что-то случилось.
Я попыталась отвести взгляд, но он крепко взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Его взгляд был проницательным, требовательным. Он всегда чувствовал, когда я лгу.
— Никки. – В его голосе прозвучали стальные нотки. – Что. Произошло.
Я выдохнула, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. Скрывать было бесполезно.
— конверт… – выдавила я. – У двери. С буквой «А». И… и там была открытка. С моей фотографией. И… и подпись. «Ты всегда будешь моей».
Я не успела закончить, как Егор резко отпустил меня. Его глаза загорелись яростью. Я никогда не видела его таким. Его лицо исказилось от злости, кулаки сжались.
— что?! Он… – Он не смог произнести его имя. – Он посмел?! Зайти на мою территорию?! Зайти к тебе?!
Он начал ходить по комнате, словно хищник в клетке.
— мразь! Ублюдок! Я его прикончу! Клянусь, я его закопаю! Он что, совсем ничего не понял?! Я ему тогда ясно дал понять, что ты моя! И что он только посмеет приблизиться!
Он матерился, его голос гремел, сотрясая стены. Я съежилась на диване, напуганная его гневом, хотя и понимала, что это все из-за меня, из-за нас.
— устрою. Ему. Еще. – Процедил Егор сквозь стиснутые зубы, остановившись передо мной. Его взгляд был полон ярости. – Никки, ты что, сожгла это?! Почему ты мне не сказала?! Ты понимаешь, что это доказательство?!
Я лишь покачала головой, слишком напуганная, чтобы отвечать.
Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но ярость все еще клокотала в нем. Он выхватил свой телефон.
— Алло, Марк? Срочно ко мне. И Андрея захвати. Да. Это важно. Очень.
Пока он говорил, я сидела, словно парализованная. Он был в ярости. И это было страшно. Но в то же время, где-то глубоко внутри, я чувствовала облегчение. Теперь он знает. Теперь мы вместе будем противостоять этому.
***
Не прошло и получаса, как дверь распахнулась, и в квартиру вошли Марк (26) и Андрей. Марк, лучший друг Егора, всегда спокойный и рассудительный, выглядел встревоженным. Андрей, их коллега и соратник, был серьезен. Егор, как только они вошли, тут же начал говорить, быстро, сбивчиво, рассказывая о послании Алексея, о моей реакции, о своих опасениях.
— Давайте на кухню, – предложил я, видя их серьезные лица. – Я кофе сделаю.
Они кивнули, и мы все переместились на кухню. Мужчины расселись за столом, их лица были напряженными, серьезными. Я поставила турку на плиту, заварила крепкий кофе. Егор любил его именно таким. Когда аромат наполнил кухню, я разлила его по чашкам и, осторожно неся поднос, поставила на стол.
— кофе, – тихо сказала я. – Вам пригодится.
Егор бросил на меня быстрый взгляд, полный тревоги, но кивнул. Марк и Андрей тоже поблагодарили. Я чувствовала их сосредоточенность, их решимость. Это было их поле битвы, их территория.
Я отошла к окну, прислонившись к холодному стеклу, спиной к ним. Слова Егора о том, что я уничтожила доказательства, отдавали болью. Я ведь хотела как лучше, защитить его от лишнего стресса. Чувство вины и безысходности навалилось на меня. По щекам потекли горячие слезы. Я старалась дышать ровно, чтобы они не заметили, но всхлипнуть невольно.
— Никки? – Голос Егора был мягким, но твердым.
Я вздрогнула и попыталась отвернуться еще сильнее, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Но он уже был рядом. Егор подошел, развернул меня к себе. В его глазах все еще горела ярость к Алексею, но теперь она смешивалась с глубокой тревогой за меня.
— ты плачешь, – констатировал он, большим пальцем стирая слезинку с моей щеки. – Из-за этого?
Я лишь кивнула, не в силах говорить.
Он молча прижал меня к себе, обнимая крепко.
— все будет хорошо, Никки, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Мы разберемся. Ты не виновата.
Марк и Андрей тоже подошли ближе.
— Никки, не волнуйся, – сказал Марк, положив руку мне на плечо. – Мы все уладим. Алексей получит по заслугам.
— да, не бери в голову, – добавил Андрей. – Тебе сейчас нельзя нервничать.
Их слова немного успокоили, но страх не отступал полностью. Я чувствовала их поддержку, их готовность защищать. Егор отпустил меня, снова поцеловал в лоб и повернулся к друзьям. Его лицо вновь стало жестким и решительным.
— итак, – Егор посмотрел на Марка и Андрея. – На чем мы остановились? Мы должны составить четкий план. Этот ублюдок не дождется.
Я осталась стоять у окна, слушая, как Егор, Марк и Андрей обсуждают свой план. Их голоса звучали решительно, но мой разум был затуманен. Мысли о словах Алексея, о его послании, которое я так глупо сожгла, не давали покоя. Я чувствовала себя бесполезной, не способной ни на что, кроме как стоять в стороне, пока мужчины решают мои проблемы. И вина, что я не смогла удержать тот проклятый конверт, не давала мне покоя. Слезы тихо катились по щекам, и я старалась стоять так, чтобы они не видели моего лица. Мне казалось, что если я отвернусь, то они заметят мою слабость, мою беспомощность.
В конце концов, я не выдержала напряжения. Мне нужно было побыть одной.
— я пойду прилягу, – тихо сказала я, не оборачиваясь.
Егор тут же откликнулся: — Да, конечно, Никки. Отдыхай. Мы тут еще посидим.
Я вышла из кухни, оставляя их за своим "военным советом". Прошла в спальню, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Голова пульсировала, тошнота усиливалась, а по телу снова пробегал то жар, то озноб. Я чувствовала, что все это – не просто токсикоз. Это был страх, обволакивающий меня, словно липкая паутина. Я легла на кровать, пытаясь успокоиться, но сердце колотилось, как загнанная птица.
Я потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке, надеясь отвлечься, пролистать ленту или написать Полине. В тот же миг экран вспыхнул, уведомляя о новом сообщении. Номер был незнакомый. Меня обдало холодом. В голове тут же пронеслось: «Скоро увидимся».
Дрожащими пальцами я открыла сообщение. В нем была фотография. Моя прикроватная тумбочка. С моей бутылочкой витаминов для беременных. Мой любимый, потрепанный блокнот, в котором я записывала свои мысли. Это было сделано здесь. В моей спальне. Невероятно.
Под фотографией был короткий текст. "Наслаждаешься своими витаминами, Никки? Не волнуйся, твой маленький секрет не привяжет тебя к нему надолго. Некоторые вещи просто не суждено сохранить. Твой, всегда."
Мир перед глазами поплыл. Воздух выбило из легких. Он был здесь. Он знает о малыше. И он… он хотел, чтобы я потеряла его? Мысль об этом, его холодные, зловещие слова, с такой ясностью пронесшиеся в голове, ударили меня с чудовищной силой. Желудок скрутило до невыносимой боли, голова закружилась, а тело прошибло холодным потом. Я попыталась закричать, но голос застрял в горле. В глазах потемнело. Я почувствовала, как меня неудержимо тошнит, и, не успев добежать до ванной, упала на колени, пытаясь удержаться за край кровати.
В этот момент дверь в спальню распахнулась. Я не сразу поняла, кто вошел, мир был размытым пятном боли и паники.
— Никки?! – Это был Андрей. Он, видимо, зашел за чем-то или просто проведать меня. Его голос прозвучал резко, напуганно. – Боже мой, Никки!
Я слышала его шаги, как он подскочил ко мне. Я не могла дышать, не могла ответить. Он тут же увидел мой телефон, выпавший из рук, его экран все еще светился, отображая проклятое сообщение.