49
Одна полоска. Две полоски.
Второй тест. Одна полоска. Две полоски.
Две полоски. Я беременна.
Мир перевернулся. Не в плохом смысле. Просто… он изменился. Все внутри меня сжалось от странной смеси страха и какой-то… ошеломляющей радости. Ребенок. Мой. Наш.
Я вышла из ванной, держа тесты в руках. Мэри сидела на диване, Илья, ее муж, был рядом, крепко обнимая ее. Оба смотрели на меня с нескрываемой тревогой.
— ну что? — Мэри поднялась.
Я протянула им тесты. Две полоски. Я видела, как их глаза округляются.
— о боже, Никки! — Мэри подскочила, крепко обняла меня. — Поздравляю!
— поздравляю, Николь, — голос Ильи был чуть более сдержанным, но в нем слышалось искреннее тепло. — Это… это замечательная новость.
Но я не могла радоваться. Не так, как они.
— что я скажу Егору? — прошептала я. — Он… он будет зол. Он не хотел. Вся эта ситуация с Алексеем… Мы только-только начали налаживать отношения…
— он не будет зол, Никки! — тут же возразила Мэри, отстраняясь и глядя мне в глаза. — Он любит тебя! Ты же сама говорила, как он изменился. Он поймет.
— но… мы же не планировали, — я почувствовала, как слезы снова подступают. — Это… это так неожиданно.
Илья вздохнул. — Он будет удивлен, это точно. Но зол… вряд ли. Он сам говорил, что готов на все ради тебя. И ради вас.
Мы говорили еще несколько часов. Они пытались успокоить меня, убедить, что все будет хорошо. Я слушала, но страх не отпускал до конца. Страх перед неизвестностью. Страх перед реакцией Егора. Ведь он такой контролирующий. И такой… требовательный.
*
Вечером зазвонил телефон Мэри. Это был Егор.
Я услышала, как его голос, сначала напряженный, затем стал требовательным.
— Никки? — Мэри протянула мне телефон.
Я взяла трубку.
— алло?
— Никки! — Голос Егора был полон тревоги, но в нем не было ярости, которую я привыкла слышать в кризисных ситуациях. — Где ты?! Почему ушла из офиса?! Что случилось? Ты в порядке?!
— я… я у Мэри, — прошептала я, чувствуя, как начинают дрожать колени.
— почему?! Что случилось?! Мне сейчас же ехать за тобой?! — Его голос повышался от беспокойства. — Почему не позвонила мне?!
Я посмотрела на Мэри, моля о помощи. Она понимающе кивнула.
— я… я просто… мне стало нехорошо, — попыталась я соврать, но мой голос дрогнул. — Я испугалась. И… и решила, что лучше приехать к сестре.
Я чувствовала, что он мне не верит. Он знает меня слишком хорошо.
— нехорошо?! Что значит нехорошо?! — Он звучал раздраженно, но это было скорее беспокойство. — Почему ты мне не позвонила?! Я же говорил, если что-то…
— я… я не хотела тебя отвлекать, ты был на важной встрече, — лепетала я, чувствуя, как впадаю в панику.
— какой, к черту, отвлекать?! Ты моя жена! — Его голос был все еще обеспокоенным, но уже не таким резким, как утром. — Ладно. Я еду. Буду через десять минут.
Когда Егор приехал, он был мрачнее тучи, но не от злости, а от тревоги. Вошел в квартиру Мэри, его взгляд метнулся ко мне, затем к Мэри и Илье.
— почему она ушла? Что с ней? — Егор обратился к Мэри, игнорируя меня.
Мэри вздохнула, посмотрела на меня, ее взгляд был полон сочувствия, но и решимости. Она подняла глаза на Егора.
— Егор, ей просто… ей было очень плохо сегодня. — Мэри сделала паузу, ее взгляд скользнул к моему животу, затем она подняла глаза и выразительно посмотрела на Егора, подняв брови и чуть пожав плечами. Ее мимика говорила: "Ну, ты же умный, сам догадайся".
Егор замер. Его глаза сузились. Он посмотрел на меня, на мой бледный, испуганный вид. Его взгляд опустился, скользнул по моей фигуре. Он смотрел на мой живот. На секунду в его глазах появилось что-то, что я не могла прочитать. Шок. Непонимание. Затем…
Его взгляд снова метнулся к Мэри, требуя подтверждения. Мэри лишь слегка кивнула, ее лицо было серьезным.
Медленно. Очень медленно, Егор перевел взгляд обратно на меня. Он не сказал ни слова.
Я почувствовала, как по моей спине пробегает холодный пот. Он понял. Он все понял. Его глаза буравили меня, но в них не было гнева. Только… глубокая, пронзительная растерянность.
— Никки, — его голос был тихим, почти неслышным. — Что ты мне не договариваешь?
Я опустила взгляд. Не могла ему ответить. Просто молчала.
Егор глубоко вздохнул. Он взял меня за руку, его пальцы были горячими и крепкими.
— поехали домой, — сказал он, его голос был странно спокойным.
***
Всю дорогу домой мы молчали. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз. В квартире тоже было тихо. Егор отвел меня в спальню. Он нежно усадил меня на кровать, снял мою куртку. Я все еще чувствовала себя слабой, а легкая тошнота вновь подступила.
Егор сел напротив меня, взял мои руки в свои. Его взгляд был серьезным, но на этот раз в нем не было ни капли осуждения. Только ожидание.
— Никки, — Его голос был мягким, но твердым. — Не лги мне.
Я всхлипнула. Слезы снова потекли по щекам. Я не могла больше отрицать. Он уже понял.
— я… — Я сглотнула, пытаясь собрать слова. — Я… да.
Егор закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул, словно собираясь с силами. Затем открыл их и посмотрел на меня.
— ты беременна? — Его голос был тихим, ровным. Это был не вопрос, а констатация факта.
— да, — прошептала я, и это признание было одновременно ужасным и… освобождающим. — Я беременна.
Егор смотрел на меня. В его глазах отразилось все – и шок, и неверие, и какое-то странное, неуловимое мерцание, которое я не могла распознать. Он не выглядел злым. Только… ошеломленным. Он медленно поднял мои руки к своим губам и поцеловал их. Затем прижал их к своей щеке.
— ох, Никки… — прошептал он, и в его голосе было столько смешанных эмоций, что я не могла понять, что он чувствует. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. Я замерла, ожидая его реакции, готовясь к худшему. К его разочарованию, к его отстраненности.
Когда он открыл глаза, в них все еще читалось удивление, но теперь сквозь него пробивалось что-то другое. Что-то теплое.
— почему ты не сказала мне сразу? — Его голос был мягким, но в нем слышалась боль от моего недоверия.
Слезы снова навернулись на глаза.
— я боялась, Егор, — выдохнула я. — Мы же… не планировали. И после всего, что произошло с Алексеем… после твоих криков… я думала, что ты будешь зол. Что я снова все испортила. Что это… невовремя. И поэтому я убежала.
Мой голос дрожал, и я опустила взгляд. Мне было так стыдно за свой страх, за свою слабость, за то, что я не доверилась ему.
Егор медленно разжал мои руки, но не отпустил. Он притянул меня к себе, обняв так крепко, словно боялся, что я снова исчезну. Моя голова уткнулась ему в плечо.
— плевать, что не планировали, Никки, — прошептал он, его голос был глухим, но полным решимости. Его рука нежно поглаживала мои волосы. — Плевать на планирование, когда речь идет о тебе.
Он отстранил меня, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был серьезным, но в нем уже не было ни тени прежней тревоги или гнева. Только непоколебимая решимость и какая-то новая, глубокая нежность.
— я хочу этого ребенка, Никки, — сказал он. Каждое слово было четким, весомым. — Слышишь? Хочу. Очень сильно. Это наш ребенок. Наш. — он сделал глубокий вдох, а затем его губы тронула легкая, искренняя улыбка, которую я так давно не видела. — И, кажется, уже пора.
Мои глаза расширились. Пора? Он не злится. Он хочет ребенка. Нашего ребенка. От меня. Это было так неожиданно, так сильно, что я почувствовала, как слезы снова подступают, но на этот раз это были слезы чистого облегчения и какой-то невероятной, ошеломляющей радости.
Егор обнял меня снова, прижимая к себе. Я чувствовала его тепло, его силу, его желание. И впервые за долгое время, я почувствовала, что все будет хорошо. Что, несмотря на все препятствия, все страхи, все трудности, наша любовь привела нас к этому. К нашей семье. Настоящей.