48
Утро после ночи в клубе и нашей страстной, отчаянной близости было необычайно тихим. Я проснулась раньше Егора, все еще лежа на его груди, обхваченная его крепкой рукой. Его ровное дыхание обдувало мою макушку, и я слышала, как бьется его сердце – сильное, спокойное. Воспоминания о вчерашней ночи нахлынули волной – его жаркие поцелуи, его хриплый голос, его отчаянное желание, моя ответная страсть, смешанная с таким глубоким облегчением. Это было так грубо, так нежно, так настояще. И сейчас, прижавшись к нему, я чувствовала себя самой защищенной и любимой женщиной на свете. Все было хорошо.
И тут меня накрыло.
Внезапно голова закружилась, словно я все еще танцевала под пульсирующую музыку клуба. Неприятная, тупая боль разлилась по низу живота, сжимая его в болезненный узел. Меня бросило в жар, словно по телу разлилась волна лихорадки, но при этом чувствовала мелкую дрожь. Я замерла. Что это? Не похмелье. Вчера я выпила не так много, и, после всего, что произошло, алкоголь выветрился бы. Это было что-то другое. Что-то… знакомое. До ужаса.
Мое сердце забилось сильнее. Нет. Только не это. Мы ведь были осторожны. Всегда. Но та ночь… та страсть… мы потеряли голову.
Я осторожно зашевелилась, пытаясь высвободиться из его объятий, чтобы сходить в ванную. Мне нужно было проверить. Нужно было убедиться. Или опровергнуть.
Егор тут же проснулся. Его рука крепче сжала меня, и он промычал что-то сонное.
— куда ты? — его голос был хриплым, теплым.
Я замерла, притворившись, что просто не могу уснуть.
— никуда. Просто… — Я попыталась придумать что-то, но слова застряли.
Егор приподнял голову, его глаза были полуприкрыты. Он посмотрел на меня, и в его взгляде, несмотря на сонливость, промелькнуло беспокойство. Его рука скользнула по моей спине, нежно поглаживая.
— с тобой что-то не так, Никки? — тихо спросил он. — Ты какая-то… бледная.
Я покачала головой, стараясь выглядеть убедительно.
— нет, все в порядке. Просто… не выспалась.
Я не могла ему сказать. Не сейчас. Не когда он такой уставший, а у него столько проблем на работе. И я сама не была уверена. А если да? Что тогда? Егор… Он хотел детей? Хотел такого ребенка? От меня? В такой ситуации? Страх снова пронзил меня.
Егор, кажется, не поверил мне до конца, но не стал настаивать. Он лишь тяжело вздохнул, притянул меня ближе и уткнулся носом в мои волосы.
— Отдохни еще немного, — пробормотал он.
***
Мы ехали на работу в его машине. Я сидела рядом, стараясь выглядеть как можно более нормально, но голова кружилась, а живот все еще тянуло. Почувствовала, что меня бросает в жар, хотя в салоне было прохладно. Егор разговаривал по телефону, его голос был деловым и решительным. Он выглядел отдохнувшим, несмотря на ранний подъем. Я наблюдала за ним, и чувствовала, как сильно изменились наши отношения. Между нами теперь была настоящая близость. Но вот это… это могло все разрушить.
Приехав в офис, я постаралась уйти в свою работу, погрузиться в рутину, чтобы отвлечься. Но каждый раз, когда меня накрывала новая волна тошноты или боли в животе, мысли возвращались к одному.
Через пару часов мне нужно было отнести Егору кое-какие документы. Я собрала бумаги и направилась к его кабинету. Он всегда держал меня в курсе дел, не запирал, не ограничивал. Эта свобода была для меня бесценна.
Дверь в его кабинет была приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Важные голоса. Я услышала обрывки фраз: "новые инвестиции", "расширение рынка", "конкуренты". Похоже, Егор обсуждал что-то очень серьезное с партнерами.
Я осторожно вошла. Три солидных мужчины сидели за большим столом напротив Егора. Все они подняли на меня взгляды.
— простите, — прошептала я, чувствуя, как краснеют щеки. Внезапно снова накатила волна жара, и голова закружилась сильнее обычного. Мне стало тяжело стоять.
Егор кивнул, его взгляд был деловым, но в нем проскользнула легкая озабоченность, когда он заметил мою бледность.
— просто положите на стол, — сказал он, его голос был ровным.
Я подошла к его огромному столу, стараясь не пошатнуться. Мои руки чуть дрожали, когда я опускала документы. Я чувствовала, как на меня смотрят все эти люди, и мне казалось, что они видят мою слабость, мое внутреннее состояние. Дыхание перехватило. Я не могла оставаться здесь ни секунды дольше.
Я поспешно кивнула, не произнеся ни слова, и быстро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Едва я оказалась в коридоре, как пришлось прислониться к стене. Стены словно качались, а во рту появился отвратительный привкус. Живот скрутило спазмом.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту, и быстрым шагом направилась к уборной. Заскочила внутрь, заперла дверь. Подошла к раковине, включила холодную воду и начала плескать ее себе на лицо. Раз, два, три. Ледяные брызги немного привели в чувство, но жар не отступал. Голова продолжала кружиться, а боль внизу живота становилась все сильнее.
Я опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной плитке. Дрожь. Жар. Боль. Тошнота. Все это обрушилось на меня с новой силой. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но это не помогало. Я была на грани. И если это действительно то, о чем я думаю… если я беременна… то вся наша жизнь, только что начавшая налаживаться, снова перевернется с ног на голову. И Егор… как он отреагирует? Мое сердце сжималось от страха.
Мне стало жутко. Мне нужно было знать наверняка. А еще мне нужен был кто-то. Кто-то, кому я могла бы довериться, не боясь осуждения. Не Егор. Не сейчас.
Дрожащими пальцами я достала телефон из сумочки. Открыла контакты. Нашла "Мэри 🖤". Моя сестра. Единственная, кто поймет.
Я нажала на вызов. Гудки казались бесконечными.
— алло? Никки? Ты чего так рано звонишь? — Голос Мэри был сонным, но тут же стал встревоженным. — Что случилось? Ты плачешь?
Я и не заметила, как слезы снова потекли по щекам.
— Мэри… мне… мне так плохо, — прошептала я, голос сорвался на всхлип. — мне кажется… кажется, я…
— что, Никки? Говори четче! — Мэри уже не звучала сонной. Ее голос был полон беспокойства.
— я думаю… я, возможно, беременна, — выдохнула я, и это признание прозвучало так громко, так страшно, что я испугалась его еще больше.
На том конце воцарилась тишина. Секунда. Две.
— боже… Никки… — голос Мэри изменился. В нем смешались шок и тревога. — Ты уверена?
— нет… не знаю. Мне так плохо. Меня тошнит, голова кружится…
— поняла. Слушай меня внимательно, — голос Мэри стал деловитым. — Я сейчас же пойду в аптеку, куплю пару тестов. И… приезжай ко мне. Прямо сейчас. Он там занят? Егор?
— да… у него важная встреча, — прошептала я.
— отлично. Уходи тихо. Я жду тебя.
Я с благодарностью кивнула, хотя Мэри не могла этого видеть.
— спасибо, Мэри, — прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается крохотный огонек надежды.
Повесив трубку, я собрала все свои силы. Вышла из уборной, стараясь ни с кем не столкнуться. Коридоры были пусты, все были заняты своей работой. Я быстро прошла к своему столу, схватила сумочку и, не глядя ни на кого, направилась к лифту. Меня трясло, но я заставляла себя идти. Не останавливаться. Не оглядываться. Словно я была невидимкой.
*
Такси доехало быстро. Мэри ждала меня у подъезда своего дома. Едва я вышла из машины, она обняла меня, прижимая крепко-крепко.
— моя хорошая, — прошептала она, гладя меня по волосам. — Идем.
В ее квартире я сразу же пошла в ванную. В руках у меня дрожали два теста. Инструкции казались нереальными, мир вокруг плыл. Я сделала все, что требовалось. А потом… потом я просто сидела на полу, положив тесты на раковину, и смотрела на них, не дыша.