46
Я замерла в дверном проеме. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Это был он. Мой муж. Человек, который спас меня от Алексея, но который при этом так сильно напугал.
Он не заметил меня сразу. Просто сидел, неподвижный, глубоко погруженный в свои мысли. От него исходила такая аура напряжения, что я почувствовала, как снова начинаю сжиматься. Вспомнила его гневное лицо, его крики, его слова. Мои руки чуть дрогнули. Он все решил с Алексеем, но какой ценой? И что теперь?
Мне захотелось развернуться и убежать. Обратно в спальню, запереться, как тогда в ванной. Но я удержалась. Нет. Елена Сергеевна сказала мне быть сильной.
Я сделала глубокий вдох и медленно шагнула вперед.
Мои шаги, несмотря на их тишину, привлекли его внимание. Егор резко повернул голову. Его взгляд, сначала отсутствующий, мгновенно сфокусировался на мне. В его глазах промелькнуло что-то неуловимое – удивление? Облегчение? И, кажется, тень вины.
Я не произнесла ни слова. Просто стояла, глядя на него. Между нами повисла напряженная тишина, полная невысказанных вопросов и ожиданий. Это был момент истины. Что будет теперь?
Егор медленно поставил чашку на стол. Наконец, он поднялся. Медленно, словно не уверен, что его ноги выдержат. Я невольно шагнула назад, но он не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел на меня. В его глазах я увидела тоску. И… такую знакомую, почти болезненную тоску. Я поняла. Он скучал. Так же сильно, как и я по нему.
— Никки, — его голос был хриплым, глубоким, словно он не говорил целую вечность. — Ты… как ты?
Я кивнула, мое горло сжалось. Слова застряли.
Он сделал шаг ко мне. Затем еще один. Я не отступала. Мое сердце колотилось, но я стояла на месте. Он подошел совсем близко. От него пахло кофе, мужским парфюмом, и… такой сильной, всепоглощающей усталостью.
— прости меня, — прошептал он. Его глаза не отрывались от моих. — За всё. За то, что накричал. За то, что… заставил тебя чувствовать себя так. За то, что я был таким идиотом.
Его рука медленно поднялась, и его пальцы нежно коснулись моей щеки. Его прикосновение было легким, боязливым, словно он боялся, что я растаю.
— я… я был зол не на тебя, Никки. Ты это знаешь. — Он провел большим пальцем по моей скуле. — Я просто… я не умею по-другому справляться, когда боюсь. Я запаниковал. Я боялся, что этот ублюдок Алексей сможет тебе навредить. Боялся, что потеряю тебя. Я знаю, это не оправдание. Я был неправ. Мое поведение было… отвратительным. Ты не заслуживаешь такого отношения.
Слезы снова подступили к моим глазам. Но это были слезы облегчения. Он понял. Он признал. Он извинился. Не просто так, а искренне, глядя в мои глаза. Он не пытался оправдаться, он просто говорил правду.
Я потянулась к нему. Мои руки поднялись, и я обняла его. Крепко, всем телом. Уткнулась лицом в его шею, вдыхая его аромат, смешанный с запахом усталости и… облегчения.
— я тоже скучала, — прошептала я, чувствуя, как он прижимает меня к себе. Его объятия были такими родными, такими нужными.
Егор обхватил меня руками, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну. Он уткнулся лицом в мои волосы, его дыхание было прерывистым. Я чувствовала, как его тело расслабляется в моих объятиях. Как будто он тоже ждал этого момента, этого примирения.
— я люблю тебя, Никки, — прошептал он мне в волосы. — И я никогда больше не позволю себе так с тобой обращаться. Я… я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И в безопасности.
Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них все еще была усталость, но теперь они светились какой-то невероятной нежностью и искренностью. Впервые я увидела в них не только защитника, но и мужчину, который по-настоящему меня любит.
Мы простояли так, обнявшись, наверное, целую вечность, пока утро за окном становилось все светлее. За нами, в глубине квартиры, мирно спали его родители, их присутствие стало молчаливым свидетельством того, что наш "контракт на любовь" превратился в настоящий, живой брак, который теперь крепче, чем когда-либо.
Прошло полгода. Шесть месяцев. Наступила весна, и вместе с ней в нашу жизнь, казалось, вернулось давно забытое спокойствие. Утро, нежно залитое первыми лучами солнца, было мягким и тихим. Я проснулась раньше Егора, как это часто бывало в последнее время. Привычно повернулась на бок, чтобы посмотреть на него.
Он спал глубоким сном, его лицо было расслабленным, без привычных напряженных морщинок между бровей. Рука была откинута в сторону, и я осторожно потянулась, чтобы прикоснуться к его пальцам. Тепло. Надежно. За эти полгода Егор изменился. Не то чтобы стал другим человеком – его внутренняя сила, его жесткость никуда не делись, но он научился направлять их вовне, а не на меня. Его вспышки гнева стали редкими, а после той ночи, когда его родители вмешались, он ни разу не повышал на меня голос. Каждый день он доказывал свои слова, свои извинения, свою заботу. Я чувствовала себя по-настоящему защищенной, по-настоящему любимой. Мой "контракт на любовь" теперь действительно был любовью.
Я осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить его. Надела халат и вышла из спальни. За окном пели птицы, небо было ясным, обещая теплый, солнечный день. Я пошла на кухню, чтобы приготовить нам кофе. Аромат свежемолотых зерен наполнил просторный зал, когда я включила кофемашину.
Вернувшись в спальню, я застала Егора уже просыпающимся. Он потянулся, сонно улыбнулся мне. Его глаза, обычно такие проницательные, сейчас были мягкими и теплыми.
— доброе утро, моя любимая жена, — пробормотал он, протягивая ко мне руку.
Я подошла, села на край кровати, позволяя ему обнять меня. Он притянул меня к себе, уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах.
— кофе готов, — сказала я, нежно целуя его в макушку.
— идеально, — пробормотал он, притягивая меня еще ближе. Мы пролежали так еще несколько минут, наслаждаясь тишиной и близостью.
Когда мы пили кофе на кухне, Егор внезапно вспомнил:
— ах да, Никки. Сегодня вечером. Ты помнишь? Открытие нового клуба.
Я кивнула. Конечно, помнила. Об этом говорили уже несколько недель. Егор вложил много сил в этот проект.
— конечно, помню. Я даже выбрала наряд.
— отлично, — Егор улыбнулся, и в его глазах появился знакомый деловой блеск. — Это большое событие для Anchor Ship Holdings. Там будет весь бомонд. И, конечно, все наши партнеры. Модели, фотографы…
Мое сердце слегка сжалось. "Модели, фотографы…". Это был его мир. Мир, полный блеска, соблазнов и потенциальных опасностей, который уже однажды так сильно потряс нашу жизнь. Алексей. Кира. Воспоминания о тех событиях все еще были со мной, словно тонкие, едва зажившие шрамы. Егор, конечно, сделал все возможное, чтобы "зачистить" всех причастных. Алексей бесследно исчез из информационного поля, его мать больше не подавала признаков жизни, а Кира… ее имя было стерто отовсюду. Но страх все равно оставался, где-то глубоко внутри.
Егор, словно почувствовав мое секундное замешательство, взял мою руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
— не волнуйся, Никки, — прошептал он, его взгляд был мягким и успокаивающим. — Ты будешь со мной. Никто не посмеет даже взглянуть на тебя косо. Я позабочусь о тебе.
Я посмотрела на него. В его глазах читалась непоколебимая решимость. За эти полгода я научилась ему доверять. Он действительно изменился, стал более чутким. Он всегда держал слово. И его обещание защитить, данное тогда, после моей истерики, он выполнил в полной мере. Я знала, что он не допустит ничего подобного снова.
— я знаю, — улыбнулась я, сжимая его руку. — Я не волнуюсь.
На самом деле, волнение было. Но оно было смешано с предвкушением. Это был новый этап. Мы прошли через многое, выжили. И теперь пришло время показать всем, что мы – это не "контракт", а настоящая семья. Его жена. И я была готова встретить его мир лицом к лицу, рядом с ним. Сегодня вечером.