31
Мы отстранились, но его рука все еще держала мою. Он посмотрел на Марка и Андрея.
— ну, — его голос был низким, но теперь уже спокойным, деловым. — Какие новости? Мне нужна вся информация по этому… существу.
Марк, быстро кивнув, достал свой планшет.
— Егор Владимирович, по данным видеонаблюдения, Алексей вышел из СИЗО два дня назад. За ним сразу было установлено скрытое наблюдение. Он сразу же направился в район вашей квартиры, но там его перехватили ваши люди. — Марк бросил взгляд на меня, потом снова на Егора. — Затем он направился к дому Мэри. Судя по записям, он провел там всю ночь. Утром… утром он пробрался внутрь. Мы подняли записи со всех камер. Видно, как он наносит удар Илье, потом затаскивает Никки в машину.
Мое тело напряглось. Я чувствовала, как воспоминания нахлынули с новой силой. Голова закружилась.
— Машина была найдена брошенной в районе Кемерово. Поступило сообщение от Мэри. Мы сразу же выехали. Ваши люди были там быстрее. — Марк продолжал, его голос был сухим, излагающим факты. — Алексей находится в больнице, с переломом челюсти и множественными ушибами. Полиция взяла его под стражу. Заведено дело о похищении и нападении. С вашими показаниями, Никки… и показаниями Ильи… он надолго отправится обратно.
Я сидела на диванчике, слушая их разговоры, и чувствовала, как внутри все холодеет. Это были сухие факты, но они описывали тот ад, который я пережила. Я видела Алексея. Его злость. Его глаза. Мне стало физически не по себе. Вся комната будто бы закружилась.
Мое дыхание участилось. Руки задрожали, а по коже пробежали мурашки. Я почувствовала, как меня охватывает озноб. Несмотря на тепло в кабинете, мне стало ужасно холодно. Я начала дрожать.
Егор, который стоял рядом, тут же заметил мое состояние. Он резко прервал Марка на полуслове. Его взгляд был прикован ко мне.
— Никки? — его голос был полон беспокойства. — Тебе плохо?
Я лишь смогла слабо кивнуть. Попыталась встать, но ноги не слушались. Я покачнулась.
Егор тут же оказался рядом. Его сильные руки подхватили меня, прежде чем я успела упасть.
— тихо, тихо, — прошептал он, и его голос был удивительно нежным. Он повел меня к своему огромному кожаному креслу, которое стояло за его рабочим столом. Мягкое, уютное, оно казалось убежищем. Он осторожно усадил меня в него, обернув меня своим пиджаком, который он накинул на спинку.
Теплый, пахнущий им пиджак обнял меня. Я закуталась в него, прижимаясь к мягкой коже кресла. Егор стоял рядом, его рука нежно поглаживала мое плечо, но его взгляд был снова устремлен на Марка и Андрея. Его лицо стало серьезным, и я чувствовала, как он снова переключается на «деловой» режим.
— я хочу, чтобы его перевели в самую строгую тюрьму, — его голос стал жестким, безжалостным. — Никаких поблажек. Никаких досрочных освобождений. Сделайте все, чтобы он гнил там до конца своих дней.
Марк и Андрей кивнули, записывая.
— а если… — Марк запнулся. — Если он попытается кому-то что-то передать, или повлиять из тюрьмы?
Егор резко выпрямился. Его глаза сверкнули.
— тогда я найду способ, как до него добраться. И поверьте, Марк, это будет гораздо хуже, чем то, что произошло сегодня. Он будет жалеть, что вообще появился на свет. Я не позволю ему даже дышать в сторону моей жены. Это мой приказ.
Я сидела в кресле, укутавшись в его пиджак, и слушала. Его слова были холодными, жестокими, но направленными на защиту меня. Он стоял рядом, его присутствие было таким мощным, таким успокаивающим. Он был моим щитом. Моя крепость. И я знала, что он сдержит свое слово. Он никогда не позволит Алексею причинить мне боль снова.После всего, что произошло на улице, кабинет Егора стал для меня настоящим убежищем. Его слова, его ярость, направленная на Алексея, его обещание защитить меня — все это было настолько мощным, что я чувствовала себя в безопасности, укутавшись в его пиджак. Я пила чай, слушала, как он отдает приказы Марку и Андрею, и понимала: Алексей больше не посмеет ко мне прикоснуться.
К вечеру, когда все рабочие вопросы были решены, Егор отвез меня домой. В нашу квартиру. Теперь это действительно был наш дом. Мы поужинали в тишине. Егор приготовил что-то простое, легкое, постоянно поглядывал на меня, спрашивая, как я себя чувствую, заставляя есть. Я чувствовала себя опустошенной, но его забота была такой нежной, такой безусловной, что внутри меня что-то оттаивало.
После ужина Егор взял меня за руку и повел в спальню. Моя собственная комната все еще была в квартире, но я не спала там с того самого дня, как Егор вытащил меня из лап Алексея. Каждый вечер я засыпала рядом с ним.
Мы легли в кровать. Я сразу же прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, чувствуя его тепло, его спокойное, размеренное дыхание. Он обнял меня, его рука легла под мою голову, а другая обхватила мою талию. Это стало привычкой. Привычкой, которую я так сильно ценила, и без которой теперь не могла представить своей жизни. В его объятиях я всегда чувствовала себя защищенной.
Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон не шел. Мое тело было расслаблено, но разум отказывался успокоиться. В голове всплывали обрывки воспоминаний — злобная улыбка Алексея, его крики, его взгляд. И хотя Егор только что доказал, что Алексей больше не угроза, внутри меня поселилось странное, липкое предчувствие. Озноб. Будто он все еще где-то рядом. Что он не ушел. Не исчез.
Я сжала руку Егора, которая лежала под моей щекой.
— Егор, — прошептала я, мой голос был тихим, почти неразличимым.
— м-м-м? — пробормотал он, уже почти засыпая.
— мне… мне страшно, — я сглотнула, чувствуя, как горло снова пересыхает. — Я чувствую… будто он где-то рядом. Он не отстанет. Я чувствую это.
Мое тело напряглось. Я ждала. Ждала, что он скажет, что это глупо, что он под стражей.
Егор тут же проснулся. Я почувствовала, как он напрягся, как его рука, лежавшая на моей талии, сильнее прижала меня к нему. Он погладил меня по волосам, его дыхание было глубоким.
— тихо, Никки, — прошептал он, и его голос был низким, полным нежности. — Он сейчас под стражей, моя хорошая. Он не посмеет больше к тебе подойти. Ни на шаг. Я об этом позабочусь.
— но я… я чувствую его, — я всхлипнула. — Его глаза. Его злость. Он не сдастся.
Егор повернулся на бок, притянул меня еще ближе, так, что я оказалась почти полностью на нем. Его руки крепко обняли меня, словно оберегая от всех кошмаров. Он уткнулся носом в мои волосы, вдыхая их запах.
— я рядом, моя хорошая, — прошептал он. — Слышишь? Я здесь. Я не отпущу тебя. Никто не посмеет к тебе прикоснуться. Никто. Я его закопаю живьем, если он хоть подумает в твою сторону посмотреть.
Его слова, такие жестокие, такие неистовые, были самым успокаивающим, что я могла услышать. Он обещал уничтожить любого, кто посмеет причинить мне боль. И я верила ему.
Он начал нежно поглаживать мою спину, его движения были медленными, размеренными. Мое тело постепенно расслаблялось. Голос Егора был низким, монотонным, он что-то шептал мне на ухо, какие-то успокаивающие слова, неважно что, просто звуки. Его тепло, его присутствие, его защита – все это окутывало меня, словно кокон.
Постепенно страх отступал. Я чувствовала, как веки становятся тяжелыми. Последнее, что я помнила, это его сильная рука на моей спине, его дыхание на моей макушке и уверенность в том, что я в безопасности. С ним. И только с ним.