30
— ты использовала меня! Использовала Егора! Ты просто гнилая насквозь! Шлюха! — его голос перешел на крик. Он шагнул еще ближе, замахиваясь рукой.
Я зажмурилась, готовясь к удару. Вся моя уверенность, вся моя сила, которую Егор так тщательно во мне взращивал, в один миг испарились. Я была снова в том аду, из которого он меня вытащил.
Но удара не последовало. Вместо этого я услышала чей-то низкий, звериный рык. Глухой удар. И стон Алексея.
Я открыла глаза. Егор.
Он вылетел из главного входа, словно ураган. Его лицо было искажено такой первобытной яростью, такой чистой, безграничной ненавистью, что мне стало жутко. Он стоял над Алексеем, который корчился на земле. Два наших охранника уже подбегали, готовые вмешаться.
Егор схватил Алексея за воротник, поднял его, как тряпичную куклу. Мой муж, мой Егор, который всегда был таким контролирующим, таким расчетливым, сейчас был воплощением безудержного гнева.
— кто дал тебе право появляться здесь? — прорычал он. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Кто дал тебе право так с ней говорить?!
Его взгляд метнулся ко мне, к моему бледному, перепуганному лицу.
— никто не смеет так разговаривать с моей женой! — Егор буквально выплюнул эти слова, и каждое из них было пропитано такой мощной, неистовой защитой, что я почувствовала, как по мне пробегают мурашки. Это было заявление. Угроза. Обещание.
Он швырнул Алексея на землю. Охранники тут же подхватили его, защелкивая наручники.
Егор отвернулся от Алексея и сделал шаг ко мне. Его ярость мгновенно исчезла, сменившись безграничной нежностью. Он подошел, его руки осторожно взяли мое лицо в ладони.
— Никки, — его голос был мягким, полным беспокойства. — Ты в порядке? Он не посмел тебя тронуть?
Я покачала головой, не в силах говорить, слезы снова покатились по щекам. Это были слезы страха, но и облегчения, такого сильного облегчения, что ноги подогнулись.
Он обнял меня. Крепко-крепко. Прижал к себе, словно пытаясь оградить от всего зла в мире. Его тепло, его запах – это было единственное, что имело значение. Он поцеловал меня в макушку, потом в висок.
— все хорошо. Ты в безопасности, моя хорошая. Я рядом.
Я уткнулась ему в грудь, вдыхая его запах, чувствуя его успокаивающее биение сердца. Он был здесь. Он пришел. И он защитил меня. В тот момент, когда я снова почувствовала себя беспомощной жертвой, он напомнил мне, что я не одна. Что у меня есть он. И его любовь была такой же мощной и всепоглощающей, как и его гнев. Это была любовь, которая уничтожит любого, кто посмеет ее обидеть. И я была так бесконечно благодарна, что он мой. Мой муж. Моя крепость.
Егор крепко держал меня в объятиях, его тепло и сила были единственной реальностью в этот момент. Слова Алексея, его ненависть, его угрозы — все это снова накатило волной ужаса, но его присутствие, его яростный крик «никто не смеет так разговаривать с моей женой!» — это было щитом, который не давал мне разлететься на куски.
Он привел меня обратно в здание, не отпуская ни на секунду. Мы прошли по коридорам, и я чувствовала на себе взгляды сотрудников, полные любопытства и сочувствия. Егор не обращал на них внимания. Он вел меня прямо в свой кабинет.
Как только дверь за нами закрылась, он усадил меня на мягкий кожаный диван. Я почувствовала, как он опустился рядом, его рука все еще держала мою.
— я сейчас, — сказал он, его голос был низким, но уже без той звериной ярости, которую я видела на улице. В нем была только глухая, сдерживаемая злость.
Он встал, налил мне чай из термоса, который всегда стоял у него в кабинете. Кружка была теплой, пар поднимался вверх.
— выпей, — приказал он, протягивая ее мне. — Успокойся.
Я взяла кружку, прижимая ее к себе. Ее тепло немного согревало мои заледеневшие пальцы. Я сделала глоток. Чай был терпким и горячим.
Егор отошел к своему столу. Я слышала, как он набирает номер.
— Марк. Немедленно ко мне. И позови Андрея из службы безопасности. Срочно.
Его голос был спокойным, но в нем прозвучали нотки, от которых у меня волосы встали дыбом. Это был голос Кораблина, который не терпел возражений.
Я сидела на диване, свернувшись калачиком, и пила чай. Молчала. Просто слушала.
Дверь открылась, и в кабинет вошли Марк и Андрей, начальник службы безопасности. Они выглядели серьезными, их взгляды на мгновение задержались на мне, потом перешли на Егора.
Егор встал, его руки уперлись в стол. Его тело было напряжено, словно натянутая струна.
— вы все слышали, что произошло? — его голос был низким, в нем клокотала ярость, едва сдерживаемая.
Марк и Андрей кивнули.
— Алексей вышел. И он… — голос Егора дрогнул, но тут же стал стальным. — Он посмел подойти к моей жене. Посмел поднять на нее голос. Посмел замахнуться на нее.
Я вздрогнула, вспомнив этот момент.
— Марк, — Егор посмотрел на своего друга. — Мне нужна вся информация о его передвижениях. Каждый его шаг. Каждая попытка приблизиться к Никки.
— Андрей, — Егор перевел взгляд на начальника охраны. — Он не должен больше появляться нигде рядом с Никки. Ни в пределах компании, ни рядом с ее домом, ни где-либо еще, где она бывает. Я хочу, чтобы его жизнь превратилась в ад, если он осмелится сделать еще один шаг в ее сторону.
Его голос стал угрожающим, а глаза — темными, почти черными от ярости.
— я хочу, чтобы он понял, что такое моя ярость. — Егор сделал шаг вперед, и его слова прозвучали как приговор. — Если я узнаю, что эта мразь хоть на секунду коснется ее тела… — он остановился, его взгляд был ледяным. — Я лично закопаю его. Слышите меня? Лично. И никто мне не помешает. Я сделаю так, что никто не найдет его останков.
Мои руки дрожали, кружка в них чуть позвякивала. Ярость Егора была такой сильной, такой всепоглощающей, что от нее исходил жар. Я видела, как он на грани. Его тело тряслось от сдерживаемого гнева. Он был готов уничтожить кого угодно, кто посмеет причинить мне боль. И это было… пугающе. И в то же время так трогательно.
Я поставила кружку на журнальный столик. Она была пуста. Я медленно поднялась с дивана. Марк и Андрей, казалось, даже не заметили меня, они были полностью сосредоточены на Егоре.
Я подошла к нему. Медленно. Он все еще стоял, его спина была напряжена, плечи сжаты, голова чуть опущена. Он был на самой грани.
Я протянула руки, обняла его со спины. Прижалась к нему всем телом. Моя щека прижалась к его спине, и я почувствовала, как дрожат его мышцы. Егор вздрогнул, но не отстранился.
— не надо, — прошептала я, чувствуя, как мои собственные глаза снова наполняются слезами.
Егор сделал глубокий вдох, его тело постепенно расслабилось в моих объятиях. Он повернулся ко мне, его глаза все еще горели, но теперь в них было нечто иное — удивление, а потом и облегчение. Он обнял меня. Крепко-крепко. Его нос уткнулся в мои волосы, и я почувствовала его теплое дыхание на своей макушке.
— Никки, — прошептал он, его голос был низким, полным нежности. — Не бойся. Я рядом. Я не позволю ему прикоснуться к тебе. Никогда.
Я закрыла глаза, вдыхая его запах. В его объятиях я снова почувствовала себя в безопасности. Он был моей крепостью. Моим щитом. Моим спасителем. И я знала, что с ним мне ничего не страшно. Никто не посмеет меня обидеть.
Я крепко обнимала Егора, чувствуя его дрожь и ярость, направленную на Алексея. Мои слова, мое прикосновение, казалось, немного успокоили его, вернув из состояния дикого зверя.
Он прижал меня к себе, его нос уткнулся в мои волосы, а его голос, прошептавший «Не бойся, я рядом», был самым успокаивающим звуком в мире.