23
— Сафонова, верно? — ее голос был низким, чуть хриплым, и каким-то слишком снисходительным.
Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Все мое хорошее настроение испарилось в одно мгновение.
— да, — ответила я, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце уже ёкнуло.
Она сделала пару шагов вперед, остановившись прямо посреди нашей общей раздевалки. Ее взгляд окинул остальных танцовщиц, словно предупреждая их не вмешиваться.
— я Кира. Или, как ты, наверное, уже поняла, постоянная девушка Егора Кораблина.
Слова ударили, как холодный душ. «Постоянная девушка». Я вспомнила клуб, ее в его объятиях, его поцелуй. И мое утро в его кабинете, о котором она явно знала. Мне стало неловко, а потом и обидно.
Кира усмехнулась, заметив мое смущение.
— вижу, что ты там себе нафантазировала, — ее взгляд стал еще более пронзительным. — Не знаю, что ты там пытаешься построить, но поспешу тебя разочаровать. Егор — мой. Всегда был, и всегда будет. А то, что ты видела сегодня утром… — она презрительно дернула уголком губы. — Это детский сад. Он любит играть в спасителя. Особенно с такими, как ты. Сломленными, уязвимыми. Ему нравится быть героем.
Мое сердце ухнуло. Слова отца эхом отдавались в голове: «Он даёт тебе деньги, а ты… шлюха». Неужели это правда? Неужели я опять наступила на те же грабли?
Кира наклонилась чуть ближе, ее голос стал тише, но не менее угрожающим.
— я знаю Егора вдоль и поперек. Знаю, что ему нужно. И поверь мне, это не слезы и не жалость. Ему нужна женщина, которая умеет держать планку, а не вечно плачущая девочка, которая только что пережила трагедию. Он использует тебя, Никки. Как игрушку. Для развлечения. И для того, чтобы поднять свой имидж. Ты думаешь, почему этот контракт появился именно сейчас?
Я почувствовала, как воздух вдруг стал вязким, дыхание перехватило. Она говорила правду? Неужели? Все эти месяцы… все это было игрой? Его забота, его нежность…
— и что ты предлагаешь? — мой голос был едва слышен.
Кира выпрямилась, ее улыбка стала более уверенной, почти самодовольной.
— я предлагаю тебе быть умной. Ты только начинаешь свою карьеру здесь. Егор — это не просто твой начальник. Этот клуб — его собственность. Ты не хочешь, чтобы твой карьерный рост… внезапно застопорился, не так ли?
Она сделала паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе.
— так что, девочка, тебе лучше как можно скорее отшить его. Поставить на место. Пусть он займется своими делами, а ты – своими. Иначе… иначе твоя карьера очень быстро покатится под откос. И ты не найдешь ни одного места в этом городе. Поверь мне, я могу это устроить.
Ее глаза горели предупреждением. Холодные, стальные глаза.
Она развернулась и пошла к выходу, ее каблуки стучали по полу. На пороге она обернулась, и ее губы изогнулись в кривой, насмешливой улыбке.
— и да. Не забывай, где твое место, Сафонова. И где его.
Она вышла, оставив меня одну в раздевалке. Слова Киры эхом отдавались в голове. Мозг лихорадочно искал оправдания, пытался вспомнить каждую нежность Егора, каждое его заботливое слово. Но сомнение уже поселилось глубоко внутри. Неужели я снова была так слепа? Неужели я снова влюбилась в того, кто просто использует меня? Егор был таким же, как Алексей? Только умнее? И я опять, в своем горе, так легко попалась на удочку?
— ох, Никки! Не слушай ты эту стерву! — раздался голос Лизы, одной из танцовщиц, которая всегда была к нам добра.
— она всегда так, когда кто-то Егору нравится, — добавила Света, закатывая глаза. — Ревнивая сука.
— ага, «постоянная девушка», — хмыкнула другая девочка, Катя. — Да они просто трахались. Она постоянно тут, но никогда он ее не представлял никому как свою девушку.
Лиза подошла ко мне, положила руку на плечо.
— Кораблин, конечно, тот еще тиран, — она усмехнулась. — Но он не изверг. Мы все видели, как он метался, когда ты пропала. Он буквально весь город на уши поставил. И к Алексею он не просто так приехал. Поверь мне, он за тебя горой.
— она просто бесится, — кивнула Света. — Наверное, она хотела быть той, кого он спас, а тут ты, такая несчастная, и он вокруг тебя крутится.
— да, Никки, — поддержала Катя. — Он, может быть, и контролирует все, но не настолько, чтобы тебя ломать или использовать. Он… он просто такой.
Лиза подошла ко мне, положила руку на плечо.
— ох, Никки, да не бери в голову эту мегеру, — сказала она, и в ее голосе было столько искреннего участия, что я чуть подняла глаза. — Она всегда такой брязгает, когда Егор на кого-то глаз положит.
— ага, — подхватила Света, хитро улыбаясь. — Тем более, Егор-то, говорят, в постели огонь!
Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Неожиданность таких откровенных разговоров, да еще и в такой момент, застала меня врасплох.
— что вы такое говорите! — прошептала я, пытаясь отмахнуться, но девочки уже расходились.
— ну а что? — подмигнула Катя, которая всегда была самой дерзкой. — Мужик завидный, весь в деньгах, весь в харизме. Да еще и защитник такой.
— и фигура у него… ммм, — протянула Лиза, озорно прищурившись. — На танцполе-то он всегда как бог, да и в жизни, говорят, очень… внимательный.
Они захихикали, а я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было так неловко, так неуместно после всего.
— да ладно вам, девочки! — пробормотала я, но мои слова потонули в их смехе.
Лиза, которая до этого сидела рядом, вдруг легонько подтолкнула меня локтем в бок.
— ну что, Никки? — ее глаза озорно блестели. — У вас с Кораблиным уже… было?
Мое сердце пропустило удар. Щеки вспыхнули так, что, казалось, я загорюсь. Я вспомнила ту одну-единственную ночь, которая началась по пьяни и которую я так отчаянно пыталась вычеркнуть из памяти, а потом… потом нашу близость в его объятиях, его поцелуй в кабинете, его руку, скользящую по моей коже. Это было совсем другое. И я не знала, как ответить.
— я… — начала я, но слова застряли в горле.
— ой, да брось, Никки, — махнула рукой Света. — Чего ты стесняешься? Это же Егор. Ну, в первый же день, когда он только появился и выкупил клуб… он тогда и с Лизой был, и с Катей, и со мной. Почти со всеми.
Мой мозг застыл.
— что? — прошептала я, не веря своим ушам.
Лиза кивнула, как будто это было что-то само собой разумеющееся.
— ну да. Он же как ураган ворвался. Всех собрал, объявил, что он теперь наш босс. И потом… ну, кто же откажется от такого? Он был… очень убедителен.
Катя добавила, пожимая плечами:
— он просто взял то, что хотел. Показать, кто здесь хозяин. И что он может иметь любую. Мы все были тогда, ну, типа, его трофеями.
— это был хаос, — Лиза усмехнулась воспоминанию. — Но потом он стал Кораблиным. Строгим, но справедливым. Не настолько изверг, как кажется. Он хоть и тиран, но не беспочвенный.
Я сидела, онемевшая. Слова Киры эхом отдавались в голове, смешиваясь с этими новыми, шокирующими откровениями. «Он использует тебя, Никки. Как игрушку. Для развлечения. И для того, чтобы поднять свой имидж». Мой отец… «Он даёт тебе деньги, а ты… шлюха».
Получается… та самая первая ночь, моя «ошибка»… она была не ошибкой. Она была… одним из многих его «завоеваний» в первый день. Я была просто одной из них. Одной из многих, с кем он спал, чтобы показать свою власть. Он даже не помнил меня толком. А я, дура, потом думала, что это что-то значит. Что моя боль, мое горе, моя уязвимость – это что-то особенное для него. Что я не такая, как остальные.
Мне стало физически плохо. Желудок свело судорогой. Голова закружилась. Я чувствовала себя так, словно меня окунули в ледяную воду. Все его «спасение», вся его забота, все его нежные слова, даже поцелуй в кабинете – все это теперь выглядело частью какого-то чудовищного плана. Он просто играет со мной. Манипулирует.