21
Илья кивнул. — Я слышал, как он орал в трубку: «Никки пропала! Я даю вам десять минут! Найдите ее! Все, кто есть в этом городе, на уши! Все связи! Камеры! Где угодно!» Он звонил везде, всем, кто мог помочь. От него исходила такая энергия, такая ярость. Я думал, он уничтожит весь город, чтобы тебя найти.
Мэри кивнула, ее глаза были полны восхищения и ужаса.
— а потом он просто сказал: «Я сам найду ее». И уехал. Один. И нашел.
Я слушала их, и в груди становилось тесно. Значит, он не знал. Не знал, что это Алексей. Он искал меня, словно потеряв самое дорогое. Его ярость тогда, в кабинете, когда он вышвырнул Алексея, была не просто деловой. Она была… личной.
Образ Егора, разъяренного, ищущего меня, не знающего, что я у Алексея, вдруг встал перед глазами. Его крики по телефону, его обещание «убить» Алексея. Все встало на свои места. Он не пытался меня контролировать. Он… защищал.
Я почувствовала, как по щекам снова катятся слезы. Но это были уже не слезы горя или страха. Это были слезы осознания. Я ошибалась. Я так сильно ошибалась. Он был не тюремщиком, а моим настоящим спасителем. Единственным, кто действительно мог меня защитить. И я так несправедливо поступила с ним. Оттолкнула. Ушла. Выбрала… изверга.
— он… он приехал первый, — прошептала я, вспоминая, как он ворвался в дом, как бил Алексея. — Он нашел меня сам.
Мэри и Илья молчали, глядя на меня. В их глазах читалось понимание. Они все знали. И, кажется, их отношение к Егору теперь было полно уважения.
Я закрыла глаза. Его образ, яростный, но спасительный, теперь был единственным, что имело значение. И впервые за долгое время я почувствовала, что хочу к нему. Хочу обратно в его объятия. Хочу, чтобы он снова был моим якорем. Моим щитом.
Ночь в доме Мэри и Ильи принесла хоть и немного, но облегчения. Тепло, забота, безопасная обстановка – все это помогло мне прийти в себя после пережитого кошмара. Но по-настоящему успокоиться я не могла. В голове не давал покоя Егор. Его ярость, его молчание, его отчаянные поиски. Я так несправедливо обошлась с ним.
Утром, как только забрезжил рассвет, я приняла решение. Я должна была увидеть его. Должна была извиниться.
Мэри и Илья пытались меня отговорить, твердили, что мне нужно отдохнуть, восстановиться. Но я была непреклонна. Я нуждалась в нем, нуждалась в его прощении.
— я просто хочу поговорить, — сказала я. — Мне нужно это сделать.
Накинув пальто, я направилась в офис «Anchor Ship Holdings». Сердце бешено колотилось. Что я скажу? Как он отреагирует? Он может просто прогнать меня.
Я вошла в здание и сразу же почувствовала на себе взгляды. Сочувствие, любопытство, испуг. Новость о моем похищении распространилась по офису, как лесной пожар. Я прошла мимо приемной, не останавливаясь, и направилась прямо к кабинету Егора.
У дверей остановилась, набрала воздуха в грудь, и постучала.
— войдите, — его голос, как всегда, был ровным и деловым.
Я открыла дверь. Егор сидел за своим огромным столом, поглощенный работой. Он даже не поднял головы.
— я же сказал, чтобы меня не беспокоили, — его тон был раздраженным.
Я сделала шаг вперед.
— Егор, это я.
Он вздрогнул, резко поднял голову. Его глаза расширились от удивления. На его лице, которое обычно было таким непроницаемым, отразилась целая гамма чувств: шок, облегчение, смятение.
— Никки? Что ты здесь делаешь? — его голос был уже мягче. — Я думал, ты отдыхаешь.
— я должна была прийти, — ответила я. — Я должна была с тобой поговорить.
Он встал из-за стола, обошел его и подошел ко мне. Его глаза изучали мое лицо.
— ты в порядке? Он… он сильно тебя обидел? — его голос был полон заботы.
— все хорошо, — ответила я, пытаясь сдержать слезы. — Со мной все хорошо. Благодаря тебе.
Он нахмурился.
— я ничего особенного не сделал.
— ты спас меня, — прошептала я. — Ты рисковал собой. А я… Я так несправедливо поступила с тобой. Я не верила тебе, я думала, что ты пытаешься меня контролировать. Я ушла к Алексею, который оказался… чудовищем. Я была так слепа. Прости меня, Егор. Прости меня за все.
Слезы хлынули из глаз, и я больше не пыталась их сдерживать. Он нахмурился. Но на лице промелькнула лёгкая улыбка.
Он протянул руку и осторожно вытер слезы с моей щеки.
— тише, Никки, — прошептал он. — Все в прошлом.
— нет, не все, — ответила я, качая головой. — Я должна сказать тебе это. Ты был прав, Егор. Ты всегда был прав. Я не должна была от тебя уходить. Ты единственный, кто всегда меня поддерживал. Кто всегда был рядом. И я… Я так сильно сожалею.
Он взял мою руку в свою. Его руки были такими теплыми, такими сильными.
— забудь об этом, Никки. Главное, что ты в безопасности. А остальное… не имеет значения.
Мы стояли, глядя друг на друга. Он с нежностью и прощением в глазах, я – с покаянием и надеждой. В воздухе висела какая-то странная, невысказанная близость. Кажется, мы оба поняли, что между нами есть что-то большее, чем просто благодарность или забота.
Вдруг в комнате погас свет. Все вокруг погрузилось во тьму. Только свет от окна, за которым бушевала гроза, освещал контуры его лица.
— что это было? — спросила я, вздрогнув от неожиданности.
Егор посмотрел в окно.
— кажется, гроза. Видимо, вырубило электричество.
В ту же секунду раздался оглушительный раскат грома, и я невольно вскрикнула. Все мои страхи, связанные с грозой, вернулись.
Егор тут же обнял меня.
— не бойся, — прошептал он, прижимая к себе. — Я рядом.
Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя его тепло и защиту. Его присутствие успокаивало. Гроза перестала казаться такой страшной. Но свет все не включался.
Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась. В полумраке я увидела силуэт Киры, той самой блондинки, с которой Егор был в клубе. Она замерла на пороге, ее глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала увидеть нас в таком положении.
— ой… простите, — пробормотала она, и в ее голосе прозвучало раздражение.
Она быстро окинула нас взглядом, оценивая ситуацию. Увидела мои слезы, его руки, обнимающие меня. Ее губы презрительно скривились.
— я не знала, что вы заняты, — добавила она язвительно и тут же захлопнула дверь, оставив нас в темноте.
Я отстранилась от Егора, чувствуя, как краска приливает к щекам. Мне было неловко. Я не знала, что подумала Кира.
Егор посмотрел на дверь, его лицо стало задумчивым. Потом повернулся ко мне. И сделал то, чего я никак не ожидала.
Он наклонился и поцеловал меня. Мягко, нежно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому и драгоценному. Его губы были теплыми, его руки обнимали меня так крепко, словно боялись отпустить. Это был поцелуй, который говорил о прощении, о надежде, о новом начале.
И я ответила на этот поцелуй. Всем сердцем. Всей душой. Потому что в этот момент, в темноте, в его объятиях, я поняла одно. Я не хотела больше никуда уходить. Я была дома. Там, где должна была быть всегда.
После поцелуя мир вокруг перестал существовать. Я забыла о Кире, о грозе, о своем стыде. Были только мы. Егор держал меня крепко, словно боялся, что я снова исчезну. Его губы были такими теплыми, такими правильными на моих губах. Я ответила на его поцелуй всем своим существом, вкладывая в него все накопившиеся эмоции – боль, раскаяние, и эту новую, невероятную надежду.
Когда он отстранился, в темноте его кабинета царила тишина, прерываемая лишь нашим прерывистым дыханием и шумом дождя за окном. Он смотрел на меня, и в его глазах читались тысячи невысказанных слов.