20
Он говорил, что я лживая, меркантильная тварь, которая использовала Егора, а теперь использовала его. Он выворачивал наизнанку каждое мое слово, каждый поступок, заставляя меня чувствовать себя самой отвратительной тварью на свете. Он доводил меня до слез, до истерик, а потом улыбался, как будто наслаждаясь моей болью. Он запрещал мне есть, если я не «признавалась» в выдуманных им грехах, заставлял часами стоять без движения. Я была на грани. Мой разум отказывался воспринимать реальность. Мое тело было слабым от голода и постоянного стресса.
Однажды ночью, после очередного приступа его безумной ревности и потока оскорблений, Алексей, видимо, выпил слишком много или просто был истощен своим же гневом. Он рухнул на диван и почти мгновенно уснул, его храп заполнил дом.
Я лежала на полу, свернувшись калачиком. Слезы давно высохли, оставив на щеках лишь соляные дорожки. Я не плакала. Я была пуста. Но внутри меня, в самом уголке души, мелькнула крохотная искорка надежды. Он спит.
Медленно, так медленно, чтобы не издать ни звука, я потянулась к его карману. Он всегда держал мой телефон при себе, словно трофей. Мои пальцы дрожали, когда я нащупала холодный металл. Медленно, бережно я вытащила его.
Дрожащими руками я разблокировала экран. Батарея была почти на нуле. Я нашла контакт Мэри. Сил на звонок не было. Я начала набирать сообщение, каждая буква давалась с трудом, пальцы не слушались:
«Мэри. Я в загородном доме Алексея адрес Пролетарская 17Б. Помоги. Я… я не могу…»
Я нажала «Отправить». И телефон тут же разрядился, став бесполезным куском пластика. Я отбросила его, и снова рухнула на пол. Сделала ли я это? Успела ли? Или это была лишь отчаянная иллюзия?
Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Я лежала в холодном поту, сжавшись, когда вдруг услышала его.
Резкий, оглушительный удар в дверь. А потом еще один. И еще. Дерево затрещало.
Алексей вскочил, ошарашенный, его глаза были сонными и непонимающими.
— что, черт возьми?! — прорычал он.
Я почувствовала, как по телу пробегает ток. Надежда. Егор. Он приехал. Я была уверена.
Дверь слетела с петель с оглушительным треском. В проеме стоял он. Егор. Высокий, темный силуэт, освещенный светом фонарей снаружи. Его глаза горели диким, неистовым огнем. Такой ярости я никогда не видела даже в нем. Он был как разъяренный зверь.
Рядом с ним стояли люди в полицейской форме.
Егор не сказал ни слова. Его взгляд скользнул по моему изможденному телу на полу, по моему лицу, по которому я чувствовала, как снова текут слезы. А потом его глаза остановились на Алексее.
Ярость, которую я видела на его лице, была такой, что я невольно съежилась.
Егор бросился к Алексею. Удар. Один. Потом второй. Кулаки Егора обрушивались на лицо Алексея с такой силой, что тот отлетал к стене. Алексей пытался сопротивляться, но Егор был сильнее. Ярость придавала ему нечеловеческую силу.
Полицейские тут же вмешались, оттаскивая Егора от Алексея, который уже лежал на полу, корчась от боли.
— он причинил ей боль! — прорычал Егор, пытаясь вырваться. Его голос был низким, звериным. — Я убью его!
— Господин Кораблин, успокойтесь! — кричали полицейские.
Я просто лежала, свернувшись калачиком, пытаясь осознать, что это не сон. Что это реальность. Что он пришел. Он спас меня.
Один из полицейских подошел ко мне.
— девушка, вы в порядке?
Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Мое тело тряслось. Я была так слаба, так истощена.
Вдруг я почувствовала, как сильные руки поднимают меня. Это был Егор.
Он вырвался от полицейских, которые уже надевали наручники на Алексея. Он поднял меня с пола, осторожно, словно я была хрупкой куклой. Моя голова упала ему на плечо. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя его запах, его тепло, его ярость.
— Никки, — прошептал он, и в его голосе теперь не было гнева, только безмерная нежность и облегчение. — Все хорошо. Ты в безопасности. Я здесь.
Я обхватила его шею, едва держась. Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз. Это были слезы боли, страха, но и невероятного, всепоглощающего облегчения.
Егор вынес меня из дома. Я слышала крики Алексея, голоса полицейских, но все это было далеко, нереально. Единственное, что имело значение, это Егор. Его руки, держащие меня, его дыхание, его присутствие.
Он осторожно уложил меня на заднее сиденье своей машины. Сел рядом, притянул меня к себе.
— мы едем в больницу, — его голос был твердым. — Тебе нужно обследование.
Я лишь кивнула. Все мои силы иссякли. Я прижалась к нему, слушая биение его сердца. Впервые за долгие, страшные дни я почувствовала себя по-настоящему в безопасности. Мой спаситель. Он пришел. И он не отпустил меня.
Больница. Я помнила ее смутно, как в тумане. Осмотр врачей, уколы, капельницы. Мое тело было слабым, истощенным, но разум, наконец, начал проясняться. Я чувствовала себя так, словно меня вытащили из глубокого, темного колодца. Все это время Егор был рядом. Он не отходил ни на шаг, его рука крепко сжимала мою, когда я спала под действием успокоительных, или когда приходила в себя. Он разговаривал с врачами, с полицейскими, которые брали у меня показания, его голос был низким и твердым, защищающим. Он был моим щитом.
Когда меня выписали, я настояла, чтобы он отвез меня к Мэри. Я хотела быть рядом с сестрой. Чувствовала, что там мне будет легче. Егор сначала не хотел, его лицо было напряженным, но он не стал спорить.
Дом Мэри и Ильи встретил меня теплом и привычным уютом. Мэри бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва не задохнулась.
— Никки! Моя родная! — ее голос дрожал. — Слава Богу, ты нашлась! Я так переживала!
Егор поставил мои вещи, попрощался с Ильей кивком, бросил быстрый, прощальный взгляд на меня.
— я заеду завтра, — сказал он, его голос был глухим. — Отдыхай.
И ушел. В его глазах я видела какую-то странную смесь облегчения, усталости и чего-то еще, что я не могла понять.
Я была дома. Наконец-то. Мэри приготовила мне легкий бульон, заставила выпить. Илья сидел рядом, молчаливый, но поддерживающий. Я чувствовала себя в безопасности.
Позже вечером, когда я чуть пришла в себя, Мэри сидела рядом на диване, гладила меня по голове.
— это был настоящий кошмар, Никки, — прошептала она. — Мы с ума сходили.
— как вы меня нашли? — спросила я, и мой голос был едва слышен.
Мэри тяжело вздохнула.
— ты успела отправить мне сообщение. Оно пришло, как только я проснулась, буквально через пару минут после того, как он тебя увез. Я прочитала и сразу поняла, что что-то не так. Сразу позвонила Егору.
При упоминании его имени, мое сердце сжалось.
— Егору? — удивилась я. — Зачем?
Илья, который до этого сидел молча, вдруг заговорил, его голос был серьезным.
— зачем? Никки, он тут такое устроил… — он покачал головой. — Мэри позвонила ему, сказала, что тебя нет, что Алексей вырубил меня. Он буквально взлетел. Примчался сюда через десять минут.
Мэри кивнула. — Он был… словно зверь. Его глаза горели. Он спрашивал, что случилось, где ты, где этот ублюдок. Мы сказали, что Алексей тебя увез.
— он схватил меня за грудки, — продолжил Илья, и в его голосе слышалось легкое восхищение. — Кричал: «Где он ее держит?! Где?! Если ты не знаешь, я сломаю тебе каждую кость!» Он был вне себя. Я никогда не видел его таким.
— я показала ему твое сообщение с адресом, — добавила Мэри. — Егор посмотрел на телефон, а потом просто… оборвал трубку. На меня, на Илью, на всех. Он был как будто в трансе.
— он начал звонить. Своим людям, —