ненависть...это маска/Данон

Где-то высоко, почти под самыми облаками, раскинулся уединённый, потайной уголок терраса старого дома, увитая виноградными лозами. Легкий ветерок шуршал в листве, воздух пах летним вечером, а всё вокруг будто дышало спокойствием.
Они сидели на старом пледе,Эля закутавшаяся в тонкий светлый кардиган, и Данон, в лёгкой рубашке, расстёгнутой на пуговицу. За их спинами свет фонаря, впереди бесконечное небо, как чёрное покрывало, расшитое звёздами. Мир будто исчез. Остались только они.Эля сидела между его ног, спиной к нему. Он перебирал её волосы пальцами,медленно, с какой-то невероятной заботой, как будто боялся нарушить что-то хрупкое. Она слегка наклонила голову, позволив ему ближе наклониться.

— У тебя волосы пахнут, как лимон и ваниль, — прошептал он ей прямо в ухо, тепло дыхания коснулось её кожи.

— Ты странный, — улыбнулась она, не оборачиваясь, но в голосе её уже не было прежней колкости. Только мягкая нежность. — Откуда ты вообще знаешь, как пахнет ваниль?

— С тех пор, как ты появилась в моей жизни, — он наклонился ближе, его губы почти касались её плеча. — Я стал замечать даже такие вещи.

Она обернулась. Медленно, как будто не хотела спугнуть этот момент. Их взгляды встретились и в нём, в этом взгляде, было всё,прошлое, которое они сожгли, и будущее, которого боялись, и это настоящее, к которому оба только-только начали тянуться.Он убрал с её щеки непослушную прядь, задержал руку, большим пальцем провёл по линии скулы. Эля не отвела глаз. И тогда медленно, будто проверяя, не исчезнет ли всё он склонился ближе и поцеловал её.Поцелуй был лёгким, почти невесомым, как будто их губы просто встретились, потому что не могли иначе. Ни спешки, ни игры. Только нежность. Он держал её лицо в ладонях, а она положила руку на его грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце.Когда они отстранились, Эля всё ещё смотрела на него с удивлением.

— Почему сейчас?.. — спросила она.

— Потому что я не хочу больше ждать, — ответил он. — Потому что ты — это то место, где мне спокойно.

Она рассмеялась так, как ещё никто не слышал. По-настоящему. И прижалась к нему, позволяя себе быть мягкой, тёплой, уязвимой.Они сидели так ещё долго. В полной тишине. Слов больше не нужно было. Всё уже сказали их прикосновения.

Резкий стук капли дождя по стеклу.
Эля резко открыла глаза. Потолок её комнаты. Знакомые очертания шкафа. Шторы слегка колыхались от ветерка через приоткрытое окно. Грудная клетка тяжело вздымалась. Сердце бешено колотилось. Она провела пальцами по губам и замерла. Будто ещё чувствовала прикосновение.

Тем временем, в другой части города, Данон сидел на краю своей кровати, опустив голову и тяжело дыша. В глазах — ошеломлённость, в груди — странное, щемящее чувство, будто он только что потерял что-то очень важное... или наоборот — на мгновение обрел.

Он откинулся на подушку, глядя в потолок. Губы всё ещё были приоткрыты, а внутри — непонятное волнение, будто граница между сном и явью вдруг стерлась.

Они не знали об этом...
Но в одну и ту же ночь, каждый у себя дома — они видели один и тот же сон.

Утро началось странно.
Эля проснулась с тяжестью в груди, но не грустью. Это было... тепло. Тело казалось невесомым, будто что-то хорошее происходило в другой жизни и осталось эхо. Она долго лежала, глядя в потолок, и не могла понять, что именно её тревожит. Или радует. Это чувство было слишком личным, слишком тонким, чтобы его объяснить.
Когда она вышла к калитке Данон уже стоял, прислонившись к ограде.Он не смотрел в телефон, не суетился. Просто ждал.
— Привет, — сказала она, застегивая куртку.
— Привет.
Он чуть улыбнулся. И это не была его обычная наглая ухмылка просто лёгкая, почти тёплая тень на губах. Они пошли молча. Не из неловкости. А потому что не было нужды заполнять её словами.

В школе день развивался, как и все обычные понедельники. Только теперь было ощущение, будто кто-то подкрутил звук и свет. Слишком ярко. Слишком ясно. Как будто в комнату пустили солнечный свет, а ты до этого сидел в полумраке.
На переменах Данон больше не отрывался от компании, но и не растворялся в ней. Он то и дело поглядывал в сторону Эли не в лоб, не вызывающе. Просто будто... сверял, что она рядом.А Эля, в свою очередь, стала замечать странное: он почти всё время находился на границе её поля зрения. Не рядом,но где-то... близко.

После обеда был урок в актовом зале нечто вроде презентации. Класс сидел рядами, как в театре. Эля села в середину. Данон через одно место, справа.Когда свет в зале приглушили, чтобы включить экран, кто-то тихо подсел к ней ближе. Она чувствовала тепло сбоку. Это был он.Не сказал ни слова. Просто оказался рядом.
Когда зал на секунду погрузился в полную темноту, откуда-то сзади послышался тихий шёпот
— Я сегодня странно себя чувствую.
Эля повернула голову. Данон.
— Почему?
— Как будто... мы с тобой уже разговаривали сегодня. Но не здесь.

Она не ответила. Только сглотнула.

Когда день подошёл к концу и все начали расходиться, Данон вдруг предложил
— Хочешь я провожу?

Эля немного растерялась. Обычно он говорил это с ехидством, будто бросая вызов. А сейчас — просто.
— Можно.

Они шли бок о бок. Молча. Ветер был прохладным, солнце косым.
Их тени тянулись впереди, переплетаясь.
Иногда чувства не требуют подтверждения. Иногда они просто живут.И пусть они не говорили о сне.