III
Я встречал ее на остановке каждый учебный день, а после провожал. Мы все уроки сидели вместе, вместе ходили на переменах, вместе обедали и даже вместе занимались физкультурой, после того, как я, использовав все свое обаяние, объяснил Людмиле Ивановне, молодой коротко-стриженной учительнице с небольшим шрамом на левой впалой щеке, что такое решение первым делом скажется на дисциплине, разумеется, в положительном ключе.
- Что ж, Цепной, - улыбнулась она, когда я внес свое подкрепленное аргументами предложение. – Хорошо. Только ответь мне на один вопрос. На какой факультет поступать надумал?
- На юридический.
- Тебя определенно ждет успех на данном поприще.
Подмигнув, Людмила Ивановна отошла к остальным ученикам, играющим в волейбол. Я же поспешил осчастливить стоящую неподалеку Миру. С подножками было покончено. Во всяком случае, на физ-ре.
Так прошли несколько месяцев пребывания в СОШ №3 города Мельницкого. Пока Мирослава, с которой мы стали близкими друзьями, была рядом со мной, никто не смел ее трогать. К сожалению, только физически, потому что моральное давление со стороны Иры и ее приспешников осталось, и здесь я был бессилен. Не в моей власти было заткнуть рты всем и каждому. Заставить их не называть Миру «Квашня» и не отпускать в ее адрес грязные шуточки. Однако чем дольше длился союз Квашева-Цепной, тем чаще подруга улыбалась и пропускала чужие кривотолки мимо ушей. Она словно расцветала, изо дня в день становясь все краше: недавно белые щеки приобрели румянец, большие глаза заблестели, а тело, некогда сутулившееся, чтобы стать как можно незаметнее, выпрямилось.
Безусловно, меня как организатора авантюры радовали изменения, но в то же время я не в меньшей мере был озабочен собственными стремительно изменяющимися ощущениями. В какой-то момент я поймал себя на том, что стал уделять учебе меньше времени, чем следовало бы, сосредотачиваясь на Мирославе. Девушка занимала мои думы все чаще. Ее улыбка, брошенная невзначай, заставляла кожу покрываться красными пятнами, а мимолетное прикосновение приравнивалось к разряду током. Не нужно было быть гением, чтобы проанализировать происходящее и сделать логичные и честные выводы относительно все больше разгорающихся чувств. Другой вопрос, к чему в итоге они могли привести.
В какой-то момент календарь показал середину декабря. Опустошив свои запасы финансов, заработанных за лето, на треть, я повел Миру в магазин, дабы вдвоем выбрать ей подарок на день рождения, чему она обрадовалась настолько, что буквально святилась. Не удивительно, ведь ее мать пожизненно находилась в активном поиске мужика, поэтому все деньги, получаемые по потере кормильца, спускала исключительно на себя и своего нынешнего «суженного», оставляя единственной дочери копейки. Так же она нашла все сбережения Миры, сделанные во время подработок на каникулах, и забрала, заявив, что это была плата девушки за проживание в ее отчем доме.
Когда я услышал об этом впервые, во мне все клокотало от ярости и возмущения.
- У тебя глаза почернели, - сказала тогда Мира, пока я прокручивал в голове план идеального убийства.
- А? – переспросил рассеяно, стараясь совладать с вулканом внутри.
- Они и так очень темные, но когда ты злишься, зрачки расширяются. Из-за этого глаза становятся черными.
Никогда не замечал.
По правде говоря, ведя Мирославу в торговый центр, я заранее знал, что хотел ей купить, поэтому целенаправленно искал магазины с большим выбором платьев.
- Черт возьми, - пробормотал я, когда, после получасовых блужданий меж стеллажами, Мира вышла из примерочной в мягком вязаном платье цвета сирени.
Оно сидело на ее стройном, даже чересчур, теле идеально. Единственное, чего не хватало, чтобы свести меня с ума окончательно, распустить опостылевшую косу и дать светлым прядям свободно рассыпаться по хрупким плечам.
- Все настолько плохо? – опечалился ангел, неверно истолковав мой ошарашенный вид.
- Переодевайся, - прохрипел я и натянуто улыбнулся, потому что предательское воображение показывало мне маленький фильм о том, как я затаскиваю именинницу в примерочную и поздравляю так, как жаждут бушующие гормоны. – Мы его берем.
- Правда? – Мира захлопала в ладошки и, как только я кивнул, начала возвращаться за шторку.
- Хотя постой, - затормозил я ее и нашел глазами консультанта. – Простите, а можно срезать бирку и уйти уже в платье?
Разумеется, если вы платите, можно все.
Следующим пунктом моего плана был поход в кино на первые «Елки». Тогда еще фильмы под этим названием не были всего лишь способом выкачивания денег из населения в преддверии новогодних праздников.
Задорно хрустя попкорном, Мира была полностью увлечена происходящим на экране. Я же в большей степени наблюдал за ее счастливым лицом, неспешно потягивая воду из бутылки.
После сеанса наступила очередь пункта номер три. Кафе. И пусть денег у меня осталось на пиццу, пару пирожных и кофе, я был намерен накормить свою спутницу хотя бы этим.
- Не стоило, - вид у Мирославы был виноватым. – Наверняка, здесь очень дорого.
Она принялась рассматривать внутреннее убранство зала, выполненного в теме газет, где даже скатерть можно было «почитать».
- Какой же день рождения без торта? – я облокотился на стол, и в этот самый момент кто-то больно вцепился в мои плечи.
- Засранец, - прошептал Игнат на ухо. – Я, значит, до него дозвониться пытаюсь, а он с милашкой по кафешкам шастает!
- Отпусти, - я вывернулся из крепких рук и запрокинул голову, дабы посмотреть на его вытянутую смазливую физиономию. – Сдурел что ли? У меня аж шея хрустнула.
- Будешь знать, как друзей забывать, - не остался Игнат в долгу и, приземлившись на соседний стул, стрельнул в сторону расстеряной Миры своей ленивой кошачьей улыбкой. – А кто эта прекрасная незнакомка и что она делает с таким чудищем?
- Не пошел бы ты отсюда? – процедил я сквозь зубы, обращаясь к бывшему однокласснику и по совместительству самому близкому другу. – Мы заняты. Потом поговорим.
- Когда потом? – он даже не взглянул на меня, гипнотизируя смущенную Мирославу зелеными миндалевидными глазами. – Тебя не выловить. Мерзавец. Так кто это чудо?
- Моя подруга. И перестань глазеть на нее.
- Сомневаюсь, - парень все же удосужился развернуться. – Подруга? Ты свою рожу со стороны видел? Так и млеешь.
- Кто-то сейчас по своей роже схлопочет!
- Кстати, - опомнился Игнат. – Я почему звонил-то. Крюков вернулся в гимназию. Здоровее некуда.
- Рад за него, - при одном упоминании о кривозубом гаденыше мое настроение упало до критической точки.
- Ладно, - Игнат поднялся и провел пятерней по ореховым и без того растрепанным волосам. – Бывайте. Не буду больше мешать. Я сам здесь на свидании.
Хлопнув меня по спине, друг поспешил ретироваться, оставив после себя довольно неловкую тишину, во время которой принесли наш заказ.
- Ренат, - первой нарушила молчание Мирослава неуверенным полушепотом, - можно спросить?
- Конечно, - я подался вперед.
- Я правда милашка?
- Еще какая, - мне нравилось наблюдать за тем, как румянец опаливал гладкие щеки.
- И еще? – голос стал еще менее уверенным.
- М?
- Почему ты перевелся в нашу школу?
Этого следовало ожидать.
- Я подрался, - ответил честно и без промедлений. – С Денисом мы давно невзлюбили друг другу по ряду причин, но, когда я увидел, как он впечатал в стену первоклашку, меня накрыло. Если честно, все бы закончилось максимум порванной формой и разбитыми носами, но во время драки Денис споткнулся и ударился головой о подоконник.
- Но если он сам ударился, почему исключили тебя? – девушка непонимающе свела тонкие светлые брови.
- Никто не захотел разбираться. Мы дрались, значит, виноват я. Все просто, если твой отец периодически спонсирует мероприятия гимназии. Мне еще повезло. Вместо перевода, я бы мог попасть в милицию, окажись у Дениса что-то похлеще легкого сотрясения.
- Несправедливо, - вздохнула именинница печально, но почти сразу улыбнулась. – С другой стороны, мы бы не встретились, если бы тебя не перевели. Так что, я даже рада, что этот Крюков споткнулся.
Она говорила искренне, смотря на меня своими бесхитростными глазками, а после начала уплетать пиццу за обе щеки. Мне же кусок в горло не лез, потому что там стояли слова предложения, которое я не решался озвучивать, но желал все сильнее.