II
Стоило войти в класс в сопровождении своего нового классного руководителя, как на меня уставились двадцать шесть пар глаз, включая учителя истории, старуху в черной наглухо закрытой блузке.
- Марфа Андреевна, - обратилась Евгения Федоровна к своей курносой коллеге. – Как я и говорила, у нас новенький.
- Здравствуйте, - изобразил я доброжелательность, потому что мне нужен был чертов аттестат с нормальными оценками.
Вообще, менять школу на последнем году обучения было чистым самоубийством. С другой стороны, я еще легко отделался.
- Можешь сесть на любое свободное место, - велела преподаватель и оглядела присутствующих цепким взглядом, не сулившим ничего хорошего.
Откровенно, выбор у меня был невелик. Задние парты или же место рядом с худосочной девицей в мешковатой одежде, будто с чужого плеча, и небрежно заплетенной косой из светлых пепельных волос. Я выбрал второе, и стоило моему заду уместиться на деревянном сидении, об которое, наверняка, порвалось уйма колготок, как среди учащихся пронесся странный шёпот, а девчонка сгорбилась еще сильнее.
- Можно на пару слов? – спросила историчка дамочку в бардовом брючном костюме и копной тугих кудрей.
Последняя кивнула и направилась к белой двери.
- Вот это фортонуло тебе, а, Квашева? – оскалился в сторону моей новоиспеченной соседки белобрысый парень с перекошенным лицом и неровным несколько раз ломаным носом едва учителя скрылись из виду; его выпученные глаза словно пожирали свою жертву, бледную сродни мелу.
- Ты хоть знаешь, с кем сел? – одиннадцатиклассница на ряду справа полуобернулась и оценивающе прошлась по мне взглядом из-под густо выкрашенных черным ресниц, сама же она была довольно красивой брюнеткой с правильными чертами и, вне сомнения, той еще стервой. – С главной лохушкой. Да, Квашня? Где рубашку брала? Бутик «Бабушкин чемодан»? Ах, нет, - блестящие полные губы растянулись в ехидной улыбке. – Это же «Бомж Стайл»!
Класс наполнился хохотом. Я же снова посмотрел на объект всеобщей насмешки.
Ее глаза были цвета васильков. Такие чистые. Такие большие. Наши взоры встретились всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы проникнуться всеобъемлющей жалостью к затравленному созданию.
- Итак, - начала учительница, вернувшись в класс, отчего все нехотя умолкли, - Ренат... напомни.
- Цепной, - отозвался я, вставая. – Ренат Цепной.
- Что ж, Ренат Цепной, - старуха распахнула журнал и пролистала несколько страниц. – Почему перевелся?
- Захотелось сменить обстановку, - фактически я не соврал, а просто утаил часть фактов.
Марфа Андреевна посмотрела на меня испытывающе, но настаивать на подробностях не стала.
- Киселев, - все ее внимание перешло к тому самому белобрысому задире, который мгновенно насупился. – Не напомнишь, на чем мы остановились?
Я плюхнулся обратно и вытянул ноги, после чего незаметно покосился на свою соседку.
Стоило признать, она была хорошенькой. Милое овальное лицо и аккуратный рот с несколько приподнятой губой. Интересный изгиб. Но картину портили ее лохмотья, а именно длинная черная юбка и бежевая рубашка с коротким рукавом размера на три больше, чем следовало.
- Эй, - окликнул я девчонку, как только дали «вольную», догнав ее в коридоре. – Как тебя зовут?
И снова этот взгляд, от которого перехватило горло. Испуганный и смущенный одновременно.
- Ты ко мне обращаешься? – голос тихий, дрожащий скорее смахивал на писк.
- Да. Так как?
- Мирослава, - ответила она, помедлив, затем двинулась вперед, будто ничего и не было.
- Какая невоспитанность, - на мое плечо легла узкая ладонь с безупречным маникюром; вскоре ее хозяйка обогнула меня и усмехнулась. – Но что еще ожидать от Квашни? Советую, выбросить ее из головы. Она не стоит твоего внимания.
- А кто стоит? – я скинул ее руку, чем вызвал явное недовольство. – Ты?
- Вполне, - ни секунды колебаний. – Можешь сесть со мной на следующем уроке. Геля уступит место.
- Обойдусь.
Уверен, отказ этой красоткой не рассматривался в качестве возможного исхода, ведь она была уверена в собственной неотразимости. Я же терпеть не мог таких краль, зацикленных на внешности, шмотках и популярности, которые делили людей на достойных и нет.
Следующие четыре урока я по-прежнему сидел с Мирославой. Ира, та самая мадмуазель с тонной штукатурки на лице, и ее рыжая и конопатая подруга Ангелина пытались глазами прожечь во мне дыру, но я их не замечал, больше озабоченный знакомством с учителями, ведь именно от них зависел мой аттестат. К тому же, налаживать отношения с одноклассниками не имело особого смысла. Через год мы должны были разойтись по разным сторонам. Становиться «своим» времени не было, поэтому я заранее решил, что буду обособленным индивидом, насколько это возможно.
Тем не менее обстановка в коллективе напрягала. Я будто попал в волчье логово. С другой стороны, даже волки заботятся о слабых и немощных членах семьи, так что 11 «Б» больше смахивал на стаю гиен. И правили в ней Киселев Елисей, здоровяк и балагур, и Мохова Ирина, самопровозглашенная звезда. Их везде сопровождала свора тявкающих подхалимов. Оставшиеся из племени подстраивались под ситуации, стараясь придерживаться нейтральных настроений.
Из всех своих одноклассников я покинул здание школы №3 последним, поскольку меня задержала учитель русского языка, закидав вопросами об оценках и прочем, но допрос продолжался недолго, потому что ее отвлек важный звонок.
На улице было невыносимо душно. Пусть календарь показывал второе сентября, лето и не думало сдавать позиции, а солнце палило нещадно. Поправив рюкзак на плече, я двинулся к задним воротам, которые выходили в тенистый спасительный сквер.
Прежде всего, я их услышал. Словно свора голодных собак, они окружили Мирославу. Ее растрепанные волосы были забрызганы кефиром, в то время как она сама сжалась настолько, будто пыталась исчезнуть.
« - Не смей лезть! – зазвенел в голове стальной голос отца. – Вспомни, что случилось в прошлом году, и почему ты оказался в этой помойной яме. Твое дело спокойно окончить школу и сдать экзамены!».
Разумеется. Тогда это было моей главной целью. Я собирался продолжить дело родителя и стать таким же успешным юристом. Только вот в его характере не было свойственно помогать униженным и оскорбленным по доброте душевной. Эту черту я унаследовал от матери.
- Какой же ты идиот, - пробубнил я под нос и двинулся в «гущу событий».
Сказать, что толпа впала в стопор, когда я расчистил путь и начал волочь вздрагивающую тушку за собой – ничего не сказать.
- Ты что о себе возомнил? – очнулся первым Киселев, преградив мне путь и, словно петух, выпятив свою широкую грудь.
- Дай пройти, - прочеканил я, глядя на детину сверху вниз, и это была не просьба.
- Решил явиться в чужой монастырь со своим уставом? – что ж, он был не таким уж и глупым, как я решил поначалу.
Не успел я открыть рот, как голос подала Ира, перебросив копну темных волос через плечо.
- Оставь его, Елисей. Мы все равно уже наигрались. Пусть уносит объедки, если так уж хочется.
Подобное здоровяку не понравилось, судя по тому, как он подвигал массивной челюстью, однако парень отодвинулся. Другого не требовалось. Сжав тоненькую руку еще сильнее, я заторопился подальше, размышляя о том, что несколько ошибся. Елисей хоть и имел вес, но тоже был подхалимом. Основной частью бала в 11 «Б» правила исключительно Мохова Ирина.
***
На то, чтобы убрать кефир с волос, у нас ушла целая упаковка влажных салфеток, которые были куплены в ближайшем газетном киоске. Несмотря на то, что я имел очевидно благие намерения, Мирослава относилась ко мне крайне настороженно, и винить ее за это не смог бы никто.
- Извини, - произнес я, разместившись на лавочке рядом, поле того как отправил кучу салфеток в урну для мусора. – Наверное, из-за моего вмешательства тебе прилетит еще больше.
И почему я забеспокоился об этом только тогда? Сначала думай, затем делай.
- Это все потому, что я нищая, - она говорила очень тихо и смотрела перед собой, сжимая тонкими пальцами край своей ужасной рубашки. – И слабая. Но что я могу поделать?
Риторический вопрос.
- Боюсь, изменения ничего бы не исправили. Им нужен козел отпущения.
- В любом случае, - васильковые глаза переместились на мое сердцевидное лицо с резким изгибом широких бровей и тяжелыми веками. – Спасибо тебе, - бледно-розовые губы растянулись в светлой и невинной улыбке, от которой я буквально потерял дар речи, ощутив, как меня бросило в жар, а сердце начало отстукивать барабанную дробь где-то в горле. – За меня еще никто никогда не заступался.
Сказав это, Мира поднялась на ноги и побрела в сторону дороги. Я же остался сидеть на месте, лихорадочно разгребая кашу, что творилась в голове.
«- Ты свихнулся, Ренат, - думал я, неотрывно смотря вслед удаляющемуся созданию. – Одна улыбка и из тебя можно веревки вить?».
- Похоже на то, - дал я ответ самому себе, потому что уже через пару секунд вскочил с места. – Мира!
***
- Почему ты улыбаешься? – нахмурился отец во время ужина и приподнял кустистую бровь. – Настолько новая школа понравилась?
- Там не может ничего понравиться, - покачал я головой и наколол на вилку кусок картошки. – Особенно после гимназии.
- Сам виноват.
- Я в курсе.
- Тогда чему ты улыбаешься? – нахмурился мужчина. – Только не говори, что надумал ввязаться в очередную сомнительную авантюру.
- Не волнуйся, - произнес я будничным тоном и добавил про себя: «- Я уже ввязался».