I
Нам всем нужны воспоминания, чтобы знать, кто мы такие...
Помни (Memento)
Леонард Шелби.
Обернувшись, я еще раз осмотрел комнату со странным сентиментальным чувством. Будто прощался со старым другом, что, по сути, и было таковым, ведь в ее бежевых с коричневым стенах прошли мои детство и юность. Но главное прощание должно было состояться позже, и, вспомнив об этом, я невольно вздрогнул, а по телу расползлись мурашки волнения, как и всякий раз, когда я собирался навестить дом на Подгорной.
- Ничего не забыл? – спросил отец, подкравшись сзади, тем самым вырвав меня из мрачных дум.
- Нет, - я решительно захлопнул дверь и обернулся.
Мой старик значительно сдал за последнее время. Некогда черные волосы прорезала седина, а круглое лицо с колючими глазами цвета обжаренного кофе испещрили глубокие морщины. Но, несмотря на изменения, он все так же оставался статным мужчиной с норовистым характером, презирающим слабость.
- Ты не передумал? – спросил я и закинул последние сумки в багажник взятой напрокат «Лады».
- Нет, - твёрдый и грубый ответ. – Не собираюсь я никому на шею садиться. Мне и здесь хорошо.
- Как знаешь.
Переубеждать отца было делом бесполезным. Если он что-то решил, то намерен был идти до конца, каким бы абсурдным и неправильным это порой ни казалось.
Я захлопнул пятую дверь и повернулся к высокому мужчине в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами. В тот момент он был больше похож на механика или же рабочего, а не на успешного и востребованного адвоката, на которого я всегда ровнялся.
- Что ж, - я протянул ему руку. – Мне нужно ехать.
- Осторожнее в дороге, - сильная ладонь сжала мою «музыкальную» с длинными пальцами. – Можешь позвонить, как доедешь.
- Хорошо, - подавив улыбку от проблеска неприсущей для родителя мягкости, я сел в автомобиль и завел мотор.
Мой путь лежал к самому дальнему выезду из города. И чем дольше я ехал, тем сильнее перехватывало горло, а события давно минувших дней огромным комом атаковали голову, вытесняя другие мысли. Наконец, я свернул в узкий переулок и припарковался у высоких ворот, но выходить не спешил, старясь унять участившийся пульс.
- Ренат Павлович, - постучал в окно охранник Леонид, когда мое промедление затянулось на добрых шесть минут. – С вами все в порядке?
Кивнув, я покинул салон и достал паспорт из внутреннего кармана своей легкой осенней куртки.
- Давненько вас не было, - заулыбался коренастый мужчина с кривыми зубами и добродушным лицом и вернулся в свою будку.
- Дела, - ответил я пространственно, не желая посвящать всех подряд в свою личную жизнь.
Перенеся мои данные в журнал, Леонид отдал документ и потянулся к прерванному обеду, состоящему из булочки и кефира.
Я уже направлялся к главному входу, как услышал отборные ругательства, которые вынудили меня невольно обернуться в порыве банального человеческого любопытства.
Оказалось, что охранник пролил остатки напитка, и тот, растекся по подоконнику окошка. Тонкая белая струйка достигла края и устремилась вниз к земле, в то время как мужчина спасал журнал.
...- Квашня! – кричали мои одноклассники, обступив худую девушку с длинными пепельными волосами, с которых стекал кефир. – Квашня!
В ушах гремел их злобный смех, а взгляд сквозь толпу разглядел кусок блеклой тряпичной сумки с изображением совы...
- Твою мать! – недовольный голос охранника вернул меня к реальности. – Поел, блин!
Отвернувшись от негодующего индивида, я быстрым шагом достиг двустворчатой двери и, взявшись за круглую ручку, потянул на себя.