Глава 31
— Отец в восторге от тебя, — счастливо улыбаясь произносит мужчина рядом со мной, как только покинули территорию больницы. — Ты отлично справилась и без моей помощи. Похоже, зря я волновался.
Мы попрощались с отцом, так как было время обеда и после него отдыха. Папа не хотел меня отпускать, но по настоянию доктора сдался, пожелав нам удачного дня. Если честно, я тоже не хотела уходить, и просто слушать его смешные рассказы о детстве Элмера. Никогда в жизни я так долго не смеялась. Я почему-то почувствовала себя иначе. Стало невыносимо легче, будто не было того груза, что носила с собой все эти годы.
— Так открыто мы не разговаривали почти месяц, — вспоминает мужчина, глядя перед собой. — Стоило увидеть тебя, как он с такой легкостью рассказал тебе о всех моих шалостях и секретах до единого, что некоторых из них утаивал от меня до сих пор и не рассказывал до этого времени, — негодовал брюнет. — Он же знает тебя только полдня, а меня с моего рождения. Это несправедливо по отношению ко мне, понимаешь? — наигранно злился Элмер.
Боже, он сейчас ведет себя, как маленький ребенок, что вызывает у меня лишь смех. Понимаю. Ведь весь его секрет раскрыли за одну встречу. Как тут не обижаться. Я бы тоже повела себя так, будь я на его месте.
— Конечно, справедливо, — пытаюсь сдержать вырывающийся на волю смех. — Он таким путем хотел дать мне несколько вариантов, чтобы я могла дразнить тебя, когда мне что-то мне понравится в тебе. Он решил это необходимым, вот и рассказал мне все. Это тебя так расстраивает, герой с суперспособностями? — все же рассмеялась я.
— О, Боже, — провел ладонью по лицу. — Прошу, не напоминай, — завыл черноглазый брюнет. — Никогда не чувствовал себя таким опозоренным, как сейчас.
— Теперь чувствуешь, — все еще смеюсь я и внезапно утихаю. — У тебя есть детство в отличии от меня, — с грустью говорю я. — У тебя есть, что вспомнить о том времени. Это хорошо иметь воспоминания с детства. Так что чувствовать стыд за свое детство здесь неуместно. Ведь тогда ты был ребенком с мечтами и грезами, — заканчиваю этим свое заключение.
— Не может такого, чтобы у тебя не было детства, — с сомнением шепчет мужчина.
— Может, — слабо киваю я, тяжело сглотнув. — Я к тому живой пример. Какое детство может быть у ребенка, которого всем сердцем ненавидели собственные родители?
Это так. Хорас и Пелагея ненавидели меня до такой степени, что сделали из меня пустое место. Они не приходили на мой плач, когда я падала с кроватки или ушибалась где-то. Они просто запирали меня, годовалого ребенка, в детской комнате. Ставили телевизор на всю громкость, чтобы заглушить мой крик и плач с намерением не слышать меня вовсе. Со взрослением я получала от них физическое насилие. Они били меня с причинами и без. Били меня просто так. С маленьких лет заставили меня заняться домашним хозяйством. Другими словами, сделали из меня домработницу.
— Прости, но мне нечего сказать на это, — искренне извиняется мужчина. — Я знаю, что ты сказала мне это, не для того, чтобы вызвать к себе жалость. Поэтому лучше промолчу.
— Какой ты догадливый и понимающий, — слабо улыбаюсь ему, неосознанно касаясь его волос поверх лба. — Спасибо.
Черные глаза расширяются от моего жеста, что быстро приводит меня в себя и я также быстро одергиваю руку. Отдаляюсь от него подальше, удобно устроившись ближе к дверцу машины. Прочищаю горло, отводя взгляд в тонированное окно. От неловкости сжимаю пальцами подол юбки.
— Я заметил, что наше общение постепенно налаживается, — тоже прочистив горло, начинает Элмер, чтобы сгладить неловкость между нами. — Мы начинаем разговаривать спокойно, что несказанно радует. Спасибо, что открылась мне, хоть не в подробностях.
— Я сказала это к слову. Из зависти, если честно. Я завидую тебе в плохом смысле, — поворачиваю голову к нему, чтобы увидеть его реакцию на мое признание.
— Не стоит, — рассмеялся просто. — Мы можем хоть прямо сейчас создать твое детство, — в полном серьезе говорит мужчина. — Можем наверстать упущенное. Ты только дай свое согласие, а остальное предоставь мне, — предлагает он.
— Глупая затея. Ты так не думаешь? — наклонив голову на бок, с сомнением спрашиваю я. — Я давно не ребенок.
— Кто сказал, что взрослые не могут ребячиться? —отвечает на вопрос вопросом. — Смотри туда, — кивают за мою спину. — Видишь ту девушку? Она примерно твоего же возраста. А теперь скажи, что она делает?
Мы проезжали мимо парка. Девушка, на которую указывал Элмер, сидела на качели в детской площадке. И качеля была предназначена для детей, так как было низко расположена подходяще для роста малых. Девушка с наушниками сидела на ней и каталась, уткнувшись в телефон. Ее вовсе не заботила, что ноги касались земли.
— Раскачивается на качели, — смущенно отвечаю на его вопрос.
— Вот видишь. Ее вовсе не заботит, что она предназначена для детей, а не для нее, взрослой девушке, — делится своим мнением, обдавая жаром ракушку уха. — Если я буду приводить доказательств, их много, что не сосчитать. Ну, каково твое решение?
Когда он успел так близко подкрасться? Сглатываю от нашей близости, не смея шевельнуться даже. Лучше сделаю вид, что не заметила, как он близок ко мне. Да, так будет правильнее.
— Я подумаю над этим, — почему-то обещаю ему.
— Отлично. Буду ждать твоего ответа, — довольно улыбаясь, возвращается на свое место.
Я так и продолжала сидеть, уткнувшись лицом в тонированное окно. Рядом с наши проезжали дорогие машины разных марок. Но меня больше всего волнует прожигающий мой затылок проницательный взгляд черных глаз. От этого становится не по себе. Что со мной происходит так неожиданно? Ведь я не впервые сталкиваюсь с этим?
— Ты что-то хотел спросить? — все же даю ему понять, что чувствую его взгляд на себе.
— Да, — не стал отрицать мужчина. — Меня волнует один вопрос.Ты утром говорила, что бросила затею избавиться от меня. Могу я узнать причину?
— А, ты об этом? — уныло сказала я. — На самом деле, я вчера, перед бракосочетанием, могла бы сбежать куда далеко, но, как видишь, не смогла.
— Могу спросить почему?
— Я просто не могла поступить так. Карен..., — вспоминаю подругу со счастливой улыбкой на лице. — она в положении. Это и остановило меня от затеи побега. Она была так рада, когда узнала, что я выхожу за тебя замуж. Она верила в наше яркое будущее и без остановки говорила, что так счастлива за меня. Она волновалась бы, узнай, что я сбежала с собственной свадьбы. А ей нельзя волноваться.
— Так причина была лишь в Карен? — тихо спрашивает мужчина с убитым голосом.
— Да, — признаюсь я. — Она дорога мне, как я и им с Найджелом. Я не могла допустить этого. Ведь она под сердцем носит их с Найджелом первенца. Лишние волнения были ни к чему, — опускаю глаза вниз. — Мне оставалось лишь смириться.
— Смириться?
— Да, смириться. Я смирилась с браком с тобой ради Карен. Вчера я жалела об этом. Но думаю, Карен была права, — отварачиваюсь от окна и смотрю на Элмера, тоже смотрящего на меня в ответ. — Ты и вправду с первого дня нашего брака изменил мою жизнь, — медленно кладу ладонь поверх его руки. — Ты подарил мне отца, полюбивший меня, как свою родную дочь, — слабо сжимаю мужскую руку. — За это тебе спасибо, — и тут же убираю руку, отворачиваясь обратно к окну.
— И тебе спасибо за представленную возможность стать твоим мужем, — берет двумя руками мою ладонь. — Я сделаю так, чтобы ты не пожалела о своем выборе, — целует костяшки пальцев. — Пообедаем вместе? — спрашивает после долгого молчания, все еще не выпуская мою руку.
— Хорошо, — равнодушно отвечаю я.