Любимый муж

Удивительно. Не подозревала, что разговор о работе может так сильно оттолкнуть нас друг от друга. Я не разделяю мнение Сокджина, а он не понимает моего стремления к независимости. Кому-то нужно уступить. Но я не хочу этого делать! И так слишком часто проигрывала, шла на компромиссы, подчинялась чужой воле, но этого никто не ценил.

Он подходит ко мне вплотную, окутывая своим теплом и запахом, дотрагивается до ноющих костяшек, до запястья и чуть выше, лёгким нажатием пальцев считывая заполошное биение моего пульса. Я не пытаюсь отойти, вырваться, сбежать. Бесполезно это, глупо даже.

— Ты ведь не изменишь своё решение? — сипло спрашивает Джин, сжимая мои плечи руками, заглядывая в самую душу своими яркими зелёными глазищами.

В висках стучится слабовольная мысль: отступить, капитулировать. Но я без малейших колебаний от неё избавляюсь. В отношениях нужно прислушиваться друг к другу, принимать решения партнёра даже тогда, когда они тебе не нравятся, потому что мы не единое целое, а две равноправные личности. Сейчас я хочу найти работу, и я это сделаю, даже если он будет категорически против. Может быть, я совершу большую ошибку, но она будет совершена по моей инициативе. Лучше разок оступиться и потом исправиться, чем вечно жить в сомнениях, думая, а правильно ли я сделала, что поддалась уговорам мужа, когда совсем этого не хотела.

— Нет, не изменю, Джин, — отвечаю надтреснутым голосом.

Мне очень жаль, что моё желание раскололо что-то в наших отношениях.

— Хорошо, — тихо говорит он, прислонившись своим лбом к моему. — Поступай так, как считаешь нужным.

— Спасибо, — шепчу я, а на глаза вновь наворачиваются слёзы.

Уже на следующий день я записываюсь на собеседование на должность специалиста клиентской поддержки в банке. Приветливая блондинка в очках объясняет, что сначала мне нужно пройти двухнедельные курсы, а потом я смогу работать в центральном офисе. Девушка с восторгом рассказывает о невероятно удобном графике, о высоком доходе, о возможности продвигаться по карьерной лестнице в самом инновационном банке страны. На словах всё звучит прекрасно, но поспешных выводов я не делаю. Мало ли, чем на самом деле обернётся моя работа.

Записываюсь на курсы, прощаюсь с милой блондинкой и спешу в университет, чтобы сдать последний зачёт. Через полтора часа я выхожу из аудитории, прислоняюсь к стене и облегчённо выдыхаю. Допуски высокие, зачёты сданы на четвёрки и пятёрки.

Я молодец, наплевала на Маринку, снова начала учиться и даже завоевала уважение нескольких преподавателей. Они на мне уже крест поставили, а я взяла и всех удивила. Даже куратор сказал, что гордится мной, и предложил писать у него дипломную работу. Я с радостью согласилась.

Краем глаза замечаю Маринку, которая выходит из деканата. Бледная она какая-то, растерянная, и в университете я её почти не вижу. Злорадства не испытываю, каждый сам кузнец своего счастья. Моя бывшая подруженька просрала всё, что только могла, пусть теперь выкручивается, ищет такого же дурака, как Егор. Кстати, давно мой бывший не объявлялся. Неужели Сокджин с ним разговаривал? А даже если так — какая мне разница?

После водительских курсов я возвращаюсь домой, гуляю с собаками, с тоской поглядываю на пустую кухню и решаю сбегать в ближайший магазин, чтобы приготовить ужин. Так странно, я не люблю торчать у плиты, но иногда прям тянет воспользоваться духовкой, а не заказывать бездушные роллы или пиццу. В супермаркете покупаю мясо, овощи и чешское пиво. Очень надеюсь, что оно похоже на пражское. Хочется вернуться в те прекрасные два дня, когда я не знала о зависимости отчима, а между нами с Сокджином не возникало недопонимания.

Мы вчера даже сексом не занялись. Лежали на одной кровати, в темноте, и молчали. А потом Джин обнял меня, поцеловал в шею и пожелал спокойной ночи. Заснула я на удивление быстро, хотя в душе царил полный раздрай.

В кармане вибрирует телефон. Джин предупреждает, что скоро вернется, и я закидываю в духовку мясо с овощами, а потом быстренько стругаю салат.

— Зачастила ты с готовкой, — удивлённо выгибает брови Джин.

— Тебе не нравится?

— Главное, чтобы тебе нравилось, — с усмешкой отвечает он.

Он быстро целует меня в уголок губ и садится за стол. А раньше целовал по-настоящему, очень долго и страстно. Качаю головой. Ну устал человек на работе, бывает, я зря себя накручиваю.

— Готова к завтрашней встрече с родителями?

— Да, — уверенно отвечаю. — Я успокоилась, трезво поразмыслила над ситуацией и точно знаю, что и как нужно говорить.

— Хорошо.

— Кстати, я нашла работу, специалистом клиентской поддержки, — ставлю в известность Сокджина и внимательно наблюдаю за его реакцией. Чуть кривит уголок губ, а потом кивает.

— Неплохой вариант, — спокойно говорит он.

Какой-то тухлый ужин получается. Рваные реплики, никакого душевного взаимодействия. Достаю из холодильника чешское пиво и разливаю его по бокалам.

— Увидела в магазине, решила, что нам не помешает расслабиться.

Ну почему мой голос звучит так жалко? Т/и, очнись, всё хорошо!

— Ты же не любишь пиво, — широко улыбается Джин. Берёт бокал из моих рук, случайно задевая мои пальцы, и делает большой глоток.

— Оно чешское. Это другое.

Зачарованно наблюдаю за тем, как он пьёт янтарный напиток. Сажусь рядом и пробую чешское пиво. Да уж, совсем не похоже на пражское, но тоже вкусное.

— Скучаешь по Праге? Мы же только недавно вернулись, — Джин склоняет голову набок, внимательно рассматривает меня, задерживаясь взглядом на губах и шее.

— Не совсем по Праге. Скорее — по нам в Праге, — невнятно объясняю свои тревоги.

— Т/и, между нами ничего не изменилось. Ссоры и недопонимания вполне естественны в начале отношений.

— Но мы женаты! — издаю неловкий смешок. — О каком начале ты говоришь?

— Мы ведь почти не знали друг друга до бракосочетания, — резонно замечает Джин.

— Ага, и конфетно-букетного периода у нас не было, — бурчу себе под нос, но Джин всё прекрасно слышит. Улыбается, зараза.

— Зато был ресторанно-гостиничный период, — подмигивает и быстрым движением убирает прядь волос с моего лица. — Необычная мы парочка, что ж поделаешь.

Я снова хватаюсь за пиво, однако сильного удовольствия не получаю. Плохая была идея. Алкогольный напиток не вернёт нас в Прагу, не изменит вчерашнего разговора про работу, не перечеркнёт игровую зависимость отчима. От реальности не сбежишь. Чёрт, как жаль.

— Когда начинаются твои курсы? — спрашивает Джин.

— В понедельник. Продлятся до Рождества. Я как раз сессию сдаю в это время, не слишком удобно получается. Ну да ничего страшного, — беззаботно машу рукой, морально готовясь к будущим недосыпам.

Джин подходит к раковине, чтобы вымыть грязную посуду. Я смотрю на него и хмурюсь. Всё же что-то изменилось. Нутром чую холод с его стороны. Он всё делает правильно, улыбается и дотрагивается до меня, как раньше, но вот его взгляд и мимика стали чуть другими. Скованными, идеально выверенными. Словно он старательно их контролирует.

Неужели всему виной долбанная работа?

Или Джина задело то, что я якобы ему не доверяю и боюсь потерять? Сам себе что-то понапридумывал и дуется. Несносный мой мужчина.

Да только выдумка ли это?

С трудом сдерживаю тяжёлый вздох, прикусываю губу, когда дурные мысли завладевают разумом. Мы с Джином всего два месяца вместе, этого ничтожно мало для полного доверия. Или я просто разучилась доверять людям? Подсознательно жду подвоха?

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно, — подходит ко мне муж и опускается на корточки, чтобы проникновенно заглянуть в глаза. — О чём ты переживаешь?

— Да так, о работе, — натянуто улыбаюсь ему, не желая посвящать в свои страхи. — Спасибо, что оценил мой кулинарный шедевр. В следующий раз порадую тебя ещё каким-нибудь сложнейшим блюдом, например, запечённой рыбой, — иронически добавляю я.

Джина мой юмор не впечатляет. Треклятая морщинка между его бровями не разглаживается. Я касаюсь её кончиками пальцев, снова и снова. Затаиваю дыхание. Обвожу его брови, скольжу ниже, к напряжённым скулам и упрямому подбородку. Джин расслабляется от моих прикосновений, в его взгляде появляется тёплое свечение.

Чуть наклоняюсь и целую любимые чувственные губы. Ощупываю твёрдые мышцы на плечах, нахожу его руку. Наши пальцы переплетаются. Наверное, Джину не слишком удобно целоваться в такой позе, но он не останавливается, быстро перехватывает инициативу и углубляет поцелуй.

Спустя долгие минуты, когда сердце готово вырваться из груди, мы наконец-то отлипаем друг от друга. Джин поднимается, чуть морщась, и я встаю вслед за ним. Жду продолжения. В спальне.

— Не хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — с лёгкой хрипотцой спрашивает он, когда мы выходим из кухни.

— Что? Фильм? Сейчас? — округляю глаза от удивления.

— Да, сейчас. Мы с тобой ещё ни разу не смотрели вместе кино. Кажется, во время конфетно-букетного периода влюблённые пары очень активно занимаются таким непотребством. Или тебя что-то смущает?

— Н-нет. Просто неожиданно. Хорошо, давай посмотрим.

У меня точно паранойя. Ожидала, что мы потрахаемся в спальне, а вместо этого Сокджин предложил устроить домашний киносеанс. Вроде бы романтично и круто, но я почему-то расстраиваюсь. Раньше бы он от страсти с ума сошёл, разложил бы меня прямо на кухонном столе, а сейчас....

Сейчас мы будем смотреть кино, как какие-то старпёры.

***

— А почему ты жила в общежитии, если дом твоих родителей находится в часе езды от университета? — недовольно морщится Джин.

Я не сразу отвечаю на его вопрос. Смотрю на заснеженные деревья, проносящиеся мимо нас, на серую трассу и затянутое грузными облаками небо. Ну что тут скажешь? На общежитии настояли мама с отчимом, а я особо не сопротивлялась. Не хотела видеть каждый день постную физиономию Виктора. Так как родители живут в соседнем городе, мне выделили комнату в общежитии. Сначала не хотели, конечно, всё же расстояние небольшое, и в таких случаях студентам настоятельно советуют ездить в университет на маршрутке. Да что там говорить, по утрам люди, живущие в левобережной части города, добираются по пробкам час, а то и полтора. Но их никто в общагу не селит, город тот же.

Я безумно радовалась, когда нас с Маринкой поселили в одной комнате. Бывшая моя подруженька тоже мечтала побыстрее избавиться от родительской опеки. Мы вместе скинулись и дали взятку декану, а потом и коменданту общежития, получив таким образом долгожданную свободу.

Поначалу я навещала маму каждые выходные, но вскоре поняла, что я лишняя в доме отчима. Никакого внимания, никакой заботы не получала, так что поездки со временем сошли на нет. Да и работа требовала постоянной занятости.

— А какой смысл жить с теми, кто тебя не любит? — горько спрашиваю я, продолжая пялиться в окно. — Родители на общежитии не настаивали. Они лишь усердно намекали, что с восемнадцати лет нужно не только зарабатывать деньги, но и жить отдельно от предков.

— Чем больше ты рассказываешь о своих родителях, тем сильнее я их презираю, — сквозь зубы произносит Джин.

— Раньше мама была нормальной, — пожимаю плечами. — Просто моего отца она никогда не любила, замуж вышла по залёту и, естественно, разочаровалась в браке. Потом отец долго болел, она за ним ухаживала, меня ещё воспитывала, на работе зашивалась. Мама несколько лет наблюдала за тем, как умирает её муж. Пусть и не любимый, но всё же близкий ей человек. Это травма на всю жизнь... После такого тяжело восстановиться. Но появился Виктор — и мама словно очнулась ото сна, засияла, помолодела, я увидела, как у неё горят глаза. Странно так... Она впервые влюбилась после тридцати лет, и это чувство её полностью поглотило. Не знаю, стоит ли за это её винить.

— Ты — её дочь, тебя она должна любить, о тебе заботиться, а не о каком-то чужом мужике.

— Тебе хорошо известно, что не всегда матери любят собственных детей, — осторожно замечаю я, переводя взгляд на Джина. На его скулах играют желваки, во взгляде кипит ярость, пальцы крепко сжимаю руль.

— Да, тут ты права. Но я, наверное, никогда с этим не смирюсь.

— Мы очень похожи. Одиноки и забыты своими родителями. Может, поэтому нас так тянет друг к другу?

— Пора организовывать клуб по интересам. Нужно в него ещё Таню включить, — невесело усмехается он.