Глава 35
«Грейс»
Джеймса не было двое суток. Дурные мысли не давали мне спать, не давали есть и, хоть на секунду, выдохнуть без тяжести в сердце. Чтобы не случилось, единственное я знала точно... он не мог покинуть меня.
С надеждой в сердце, я проснулась в третье утро и не застала его рядом, тяжелый кашель с трудом давал заснуть в любое время суток. Джанет (хозяйка гостиницы, в которой мы остановились) тщательно заботилась и ухаживала за мной в приступы обострения моей болезни, что чаще проявлялись первые два вечера.
Опираясь на то, что мне стало лучше, я приняла четкое решение, что продолжаться так, это больше не может. Посмотрев в маленькое зеркало в комнате, я почувствовала неприязнь к своему внешнему виду: под глазами нездоровые синяки, а волосы небрежно растрепанны, мерзость. Да и чувство слабости и подавленности было явно отображено на моем истощенном, бледном теле.
Я вновь зажгла припрятанную сигарету. Джанет ругалась на табачный запах, но вскоре я уловила мысль, что женщина эта больше из-за меня волновалась, нежели из-за будущих пожелтевших стен. Она пыталась запугать меня рассказами, что табак хоть убивает медленно, однако, быстро коротает мою молодость и здоровый цвет кожи... «О, миссис Джанет! – хрипло смеялась я, – убивает меня вовсе не табак!»
Кто я? Разве это я? С самого детства я не могла определить свою натуру. Мне говорили, что ты – это тот, кем ты себя видишь. Но, что, если временами я совсем ничего не вижу... А, если посчастливиться увидеть, то этого слишком много, чтобы уместиться в одного жалкого человека.
Впрочем, курить я решила все же перестать, подумала, что быстрее вылечу першение в горле, да и для формирования ребенка это будет отрадой... не думала, что Джеймс воспримет это так тепло.
Застыв у зеркала, и проведя рукой по выпирающей бедренной кости, мне вдруг почему-то кое-что вспомнилось.
Воспоминание
Восемь лет назад
– То есть, вы хотите сказать, что моей дочери место в психушке! – грубо прокричала матушка на совсем неясные слова доктора.
– Нет, ну что вы! Понимайте, это... это нечто новое. Состояние вашей дочери лишь одно большое предположение! – стал оправдываться мужчина.
– Предположение чего?! – вновь срывалась Серафима.
– Быстрая цикличность – одна отрасль циркулярного психоза, мис.
За дверью вдруг затихло. Я в страхе отошла подальше, чтобы никто из взрослых не засек, что я упорно подслушивала. Но разговор, сопровождающийся тяжелым женским вздохом, вдруг продолжился.
– Знаете, что, доктор? Я не намерена слушать ваши «предположения». Я всего лишь попросила вас выписать успокоительные моей вечно, либо плачущей, либо крушащей все, дочери. Но, если ваша не профессиональность противоречит моей просьбе, я найду другого врача.
Выйдя из кабинета, мама кинула на меня разочарованный, презренный взгляд, будто на самом деле боялась, что доктор прав в непонятных мне терминах. Тогда мы не знали, что это такое, а вскоре, через пару недель этот смутный поход к доктору и вовсе забылся.
...........................................................................
Накинув на себя теплые вещи, что всегда были наготове у меня от хозяйки, я собрала сумку, и осторожно пробралась к выходу через все гостиничное помещение. Но даже никого не видя на своем пути, я все равно оказалась пойманной, будто бы мелкий воришка. «Незаметность» была действительно не моей сильной стороной, чем с одной стороной я могла и гордиться, однако сейчас я стояла готовой уже выйти из дома.
Из дверной щели веял ужасно холодный воздух, а за моей спиной стояла хозяйка, готовая тут же по-зверски закинуть меня обратно в теплую постель, не успев я открыть рта. Ее поведение было сравнимо с материнским, что мне так и не удалось познать.
А что, если и я буду матерью, лишающей свое же дите нежности? Но что же на это может повлиять, мне непонятно, увы...
Я медленно повернулась и перебила ее прежде, чем она хотела мне высказать о том, какая я безответственная, перед своим же здоровьем, девчонка. Она напоминала мне мою бабушку, по которой временами я безмерно скучаю...
– Я знаю, что вы скажите. Но вы сами понимаете, что я не могу оставаться тут еще дольше, – начала я объяснять ей. – На столе я оставила деньги. Я благодарю вас всей душой, но мне нужно найти...
– Девочка, послушай, я не держу тебя, но ты больна. Тебе бы полечиться еще пару дней, и отправилась бы в путь. На улице холода! – говорит она.
– Не могу ждать ни дня, поймите...
– Хорошо, хорошо, если невтерпеж, то иди. Только пожди меня минутку, я заварю тебе напоследок горячий чай. Храни тебя Господь, дитя! – коснулась она моей руки, и побежала на кухню.
Я знала, что отпускать она меня вовсе не собиралась и, не теряя времени, скрылась за стенами домов.
Я поняла, что впервые хожу совершенно одна в незнакомой местности. Люди, люди, суета, холод и хлопья снега. С незнанием дороги, я прочувствовала страх быть потерянной, но вовремя, по удачи, нашла мужчину, который с радостью согласился подвести меня на лошадиной повозке в назначенное место.
Денег у меня не было, да и я была далеко не дурой, чтобы не знать, что просят взамен женщин на улице, даже за малейшие просьбы о помощи... Настал тот момент, когда и меня это ожидало.
С ужасом я вспоминаю все бесстыдные приставания друзей Альберта... его одобрение на это, и вот, что значит быть покорной?
– Приехали, красотка, – подвезя меня до центра города, мерзко произнес мужчина, ни разу этим выражением, не намекая на комплимент.
– Прошу прощения, у меня нет денег, но...
– Нет денег? – переспросил он, и качнул головой. – Это не проблема, дамочка, я задержу вас ненадолго, – с перекосившейся улыбкой, сказал он и принялся вставать с повозки.
– Послушайте! – воскликнула я. – Я не знаю, чего вы там надумали, но я не...!
– Тут недалеко есть одно местечко... – начал перебивать меня мужчина, полностью пропуская мои слова, будто бы пустой звук...
Он приближался, и я поняла, что первые в жизни мне придется постоять за себя силой.
Свист.
Очень близко послышался оглушительный свист, звенящий в ушах!
– Моя повозка! Чертовы лошади! – заорал мужчина, обернувшись на, ускакивающих самих по себе, лошадей.
Тут же он побежал за ними, и я осознала, как неистово мне повезло. Из-за ближнего угла перекрестных улиц, я увидела того человека, которому так хотела поведать весь накопившийся груз, что нам приходилось проходить с Джеймсом в последнее время.
Этим человеком была Джозефина. Отзывчивая, кудрявая барышнями со странностями и загадками в каждых ее словесных предложениях... Её довольная улыбка при наших частых встречах, после того как Джеймс покинул меня, стала озарять мне это время.
Причина, по которой Джеймс наговорил мне так много, стала известна чуть позже, и удивила меня так сильно, что и взбодрила с той же силой, побудив через пару дней подыграть ему без его же ведома.
Пересказав ей последние события, она вздрогнула.
– О, милая, я поздравляю тебя, конечно, с малышом, но как же он не вовремя! – схватилась за голову она.
– Это сейчас не главное, Джо. Ответь же, где мой любимый?! Ты наверняка, знаешь, где Джеймс?! – с бушующими эмоциями спросила я ее, ожидав однозначного ответа, которого в итоге не получила.
– Грейс... – начала она, – дело не так скверно, как покажется, но ты должна собраться, хорошо...? – дождавшись моего кивка, она продолжила: – Альберт может навредить Джеймсу, это было ясно и без раздумий, – я тяжко задышала, – ...он у него. И все может плачевно обернуться, если мы не выполним каждый свою задачу, – она поддерживающе прикоснулась к моим плечам.
Порой, людям стыдно признавать, что им страшно, но... о Боже, поверьте, когда страх, за любимого человека, становится настолько безграничным, стыдливость испаряется, будто снежинка над пламенем. Тогда уже ничего не имеет значения. Никакая мысль не имеет смысла, если не заполнена тем самым, как избавить себя от неизвестности.
По словам Джозефины, мы ждали ее спутника, встреча с которым помогла ей начать свою новую историю, свое новое «начало». Позабыть мужа, и все плохое, что с ним связывало. «Ведь, когда два, ранее связанных друг с другом, человека расходятся и ставят точку, все приобретает новый смысл, новую цель, новое «я», новое дыхание... но, если одному кажется, что смысл так и не пришел к нему, значит точка еще трусливо не поставлена».
Эти громкие, откровенные слова, будто заставляли сиять ее и восхищаться ими вновь, каждый раз, когда за последние две недели наших бесед, после знакомства в казино, она уверяла меня, что на нашей истории с Джеймсом Уоллером, стоит лишь временное многоточие... которое сейчас, с угрозой его жизни, потеряло смысл.
– Ты говорила, что это обезопасит нас! Говорила, что за это время ты многое успеешь, для того, чтобы вытащить нас из этого! – вспылила я, отстранившись.
– Надо было подождать еще немного. Однако дело уже сделано, поэтому выпутываться сейчас придется из того, что есть! Но если ты успокоишься и выслушаешь, то мы быстро управимся... Все будет хорошо, мы знаем где он. И у нас везде есть знакомые, Грейс, – твердо произнесла Джо, смотря сквозь меня.
Скрип приближающих шагов. Стоило только обернуться...
– Здравствуй, Грейс Моррис! Как бы не так, нам снова придется вместе спасать нашего неудачника! – улыбчиво сказал мне мой старый знакомый.