Глава 33
– Мы рассказали тебе все от и до... – честно ответил я, после того, как Грейс окутал страх от услышанного.
– Не могу поверить! – воскликнула она с каплей злости, возможно из-за своего незнания, что могло, как ей казалось, сделать короче этот путь.
На вопрос: «Что же нам делать сейчас?» – Бенджамин опустил взгляд в пол и потер нос. Его молчание пугало нас, как пугала неизвестность. Все чего мы хотели – огородить себя от опасности. Открыв ему нашу тайну, мы попросили помощи и направления. Я помнил совет Бенджамина, помнил его надеющееся выражение лица, отговаривающее меня от ошибок и сохранения дела. Разумеется, новость эту воспринял он не с восторгом, но все же, немного предугадав мои возможные импульсивные решения, тем самым смягчил сам себе удар.
– Тяжело вам будет, дети, – процедил он.
– Это мы и без вас знаем, что скажете о моем муже? Я не верю, что знаете вы столько же, сколько рассказываете. Так вот, прошу, если вы знаете, что-нибудь про моего отца... и если Альберт, мерзавец, хоть как-то связан с его смертью, прошу, не молчите! – запела старую песню Грейс.
Бенджамин поднял голову, пронзительно взглянул в ее глаза и, выдохнув, с трудом начал говорить.
– Грейс, послушай, дорогая. Я говорил тебе много раз... Альберт во многом виновен, но смерть твоего отца, на его же руках, и только на его.
– Но как же... Я не верю, почему вы так жестоко врете?
Вуд, покопавшись в ящичках огромного стола, достал и протянул ей копию судебной папки. Я не взглянул в нее, но по ошарашенному, и вполне разочарованному лицу моей возлюбленной, было видно, что сомнений больше никаких не осталось. Ее дорогой отец пал от своей руки, иллюзия пала, и только заключению со вскрытия она смогла болезненно поверить.
– Значит, мои убеждения ложь... – прошептала она.
Я осторожно положил свою ладонь на ее холодную руку, но она медленно отстранила ее, не желая касаний.
– В любом случае, Бенджамин, вы позволили мне жить с этим человеком столько лет! Вы позволили моей матери выдать меня за этого гнилого человека, что подавил во мне меня! Какого черта вы молчали о таком?! – Грейс резко вскочила со стула, и на мои удерживания ее руки, лишь агрессивно отмахивалась. – Бенджамин, вы говорили, что я вам как дочь, а мой отец был вам другом. Я вас знала с детских лет, вы меня видели с младенчества, но вы допустили этот злосчастный брак! За что вы так со мной? – из последних сил молила она об ответах.
Бенджамин встал ей на ровню, и жалобно просил прощения...
– Нет, нет, нет! Я все делал, я искал доказательства его деяний! В казино люди пропадали, ох, если бы я поспешил! Альберт разводил гадкие слухи о том, что отец твой был попрошайкой и последним играманом, но нет! Дэвид был хорошим человеком, я знал его, – продолжал быстро рассказывать он, – однажды разорившись, фирма полетела на самое дно, и как бы я не помогал, ничего бы это не исправило. Он нанял людей. Вот только деньги им были вовсе не нужны, им было только на руку, что кто-то взял на себя такую ношу.
– Ограбление, в одну ночь, разными организаторами... Хоть верила я Джеймсу, что никто не стоял за ним во главе, но как же нелепо звучит это судьбоносное совпадение...
Мной овладел стыд о содеянном еще сильнее, чем прежде. Меня простили те, кто думал я, не смогут простить за век. Не считая себя самого.
– И все же, что было дальше? Что было до этого, и еще неделями, годами ранее? Хочу знать все! – твердо объявила Грейс.
– Дэвид хотел занять денег у Альберта, ему нужна была любая финансовая поддержка. Тот сказал, что может предложить хорошее казино, где он может выиграть хорошенькую сумму. Дэвид не знал, что казино принадлежит тому, кто и направил его туда. Подкупные там все, от дилеров до официанток. Альберт не только обчищает людей, да он и продает их как безделушки на курортах! О, Господь мне свидетель, этот человек ставит условия такие, что жизнь пойдет под откос! – рассказывал он с видной тревогой.
Грейс, в то же время, утихомирилась. Толи от усталости, толи от шока.
– Расскажите ей суть, – попросил я.
– Ставки там безграничные, поэтому оно и элитное, понимаете? Только на кону не деньги, – сказал он тише. – Если проиграешь, и не вернешь должок, в течении малого времени, то тебе предлагают сделку.
– Какую же? – нетерпеливого спросила Грейс.
– Ты можешь выдать себя суду по любому текущему делу. Вот она плата. У нас в кругах много кто выпутывается волшебным образом, много кто выкручиваются непонятно как, творя гнусности. Вот она правда. Срок за другого человека – оплата за долг. Так и твой милый друг спасся... – посмотрел он на меня. – Тебе стоит поговорить с Александром, прежде чем вы уедите...
Я непонимающе качнул головой, зная, что напрямик он мне ни за что не ответит. Грейс озадаченно промолчала.
– Зачем Альберту было грабить моего отца? Чем он ему так напакостил?! – раздался новый вопрос.
– Не знаю... он был раздражителен к нему... Если вы дадите еще немного времени мне, мы можем узнать больше! – замешкался Бенджамин.
Он всегда был человеком с явно проявляющейся эмоциональностью, все настроение и все переживания всегда быстро выдавали себя его характерной гримасой.
– Мы не вернемся домой, – отрезал я.
– Знали бы вы, что за ад я проживала с ним, не стали бы кидаться такими предложениями!
Мысленно я согласился с тем, что пора уйти и сделать все нужное самому, так, как ничего, кроме ужасающих рассказов от Вуда, мы так не добились.
Бенджамин присел от усталости, что навел наш бурный разговор, и поднес кружку ко рту. Мы, поспешно попрощавшись, спустились по длинной лестнице и вышли за пределы, желая, больше никогда не появляться в этом доме. С мистером Китчем, ранее, мы распрощались навсегда. Правда, напоследок, он передал мне плотно запечатанное письмо.
Ближе к вечеру, один пожилой мужчина увидел нас шедших, по стемневшей улице, предложил нам сесть в его повозку, и бесплатно довезти куда требуется. Ведь мы совсем продрогли, что являлось правдой. Мы, со скромной радостью, приняли его доброту и, обнявшись с Грейс, доехали до гостиницы на противоположной окраине Лондона.
Мужчина довез нас без болтовни, проявив сердечность. Он подал нам плед, который я накинул на Грейс, смотрящую на меня закрывающимися глазами, сквозь темень. В дороге ее волосы заледеневали от первого выпавшего снега, что без остановки падал, кажись, всю полночь.
Безмолвную, уличную тишину развеивал, к сожалению, только безудержный кашель Грейс.
Письмо
Александра Паркера
Здравствуйте, Джеймс Уоллер. Вероятно, вы удивлены весточке от меня, но не стоит волноваться этой странности, раньше сказанного в моем кратком письме. У меня действительно слишком мало времени, поэтому я напишу о том, что так яро вы хотели узнать.
Вы слишком долго задавались вопросом: «Почему наказание обошло меня стороной?»
Но дело в том, друг мой, что вы тут, совершенно, ни при чем. Когда поднялся шум и суматоха, во время хода обысков всей округи, я как человек, видевший настоящих воров, должен был опознать ваши фото по тому портрету, что сам описал своему начальству. И тут, копаясь в добытом, на всех подозреваемых, досье, изучив подробно каждого, мне наконец встретились ваши, из десятков других. Но какого было мое удивление, когда в родословной Гейба Митчелла, я увидел свою мать? Шок? Тот, что вы наверняка испытываете, читая строчку за строчкой.
О да, я был обескуражен! А главное, что мне, совершенно, не у кого было спросить о брате, что искал я с юношеских годов. Я помнил мальчугана только до трех лет. После смерти матери от туберкулеза в моем пятилетнем возрасте, от него не осталось и следа в моей памяти. Будто бы был он всего лишь призраком, всего лишь плодом воображения... Он был реален и более чем досягаем. Но прошу, если с ним вам предстоит увидеться, не рассказывайте о нашей связи. Год назад я подходил к нему в одном баре, и встреча закончилась политическим спором. После такового я просто не смогу с ним общаться!
Это наполовину шутка, разумеется, но дело не в этом. Просто, выполни просьбу. Пусть он лучше думает, что у него нет семьи, чем будет знать, что его собственный отец подкинул его в вашу деревушку. Я не знаю его жизни. Да и тебе я не буду пересказывать свою. Просто знай, что у всего есть причины.
Я еду в другой город, дабы, хотя бы там, приняли все собранные Бенджамином документы, чтобы засадить Донована за решетку. После этого и я сяду, да, как я и говорил, я выбрал свой путь.
Вот, что, Джеймс Уоллер. Я знаю, что не мне давать такие советы, и вовсе мы не знакомы, но будь добр, радуйся, черт возьми, каждому дню! Делай так, чтобы если у тебя не будет завтрашнего дня, ты знал, что вчерашний того стоил. Я спешу поэтому мысленно, пожелай мне дальней дороги.
До свидания, Джеймс, а главное – удачи.