Глава 31
Мы представились братом и сестрой – мисс Руби Бенсон и мистер Томас Бенсон.
– Что ты сказал охраннику? – прошептала Грейс, после того, как нас успешно впустили на другую сторону здания, в «легальное» игральное помещение.
– Кодовое слово, – пояснил я.
– Откуда ты знаешь его? – задалась она вопросом.
– Уж точно не здесь стоит обсуждать мои источники, – на это Грейс смышлено кивнула и больше не заводила разговоры на данную тему.
Хост снял с Грейс легкую накидку, что сохраняла тепло ее тела. Она качнула головой ему в знак благодарности и попросила провести нам небольшую экскурсию. Я хотел подать ей знак: «Сейчас, это нам совсем не нужно!» – и пытался незаметно дернуть или ущипнуть ее за руку, но она лишь дерзко отбросила мою руку, сделав вид, что это случайность. Это было вполне в ее манере.
Мужчина, что должен принимать остальных гостей, увязался за нами, а точнее увязался за светловолосой красавицей, чьи пальцы были свободны от кольца мужа (хоть и на пару часов). Видно она знала, что этот корыстный прием сработает в ту же минуту.
Они шли спереди и непринужденно вели беседу. Грейс расспрашивала что-то с милой улыбкой и получала на это обогащенный информацией ответ. Мужчина, в миг забыл о моем существовании как услышал, что одинаковые фамилии у нас не от брака, а от кровного родства. Медленно, но все же, я начал закипать от необоснованной, смехотворной ревности. Вот только, роли наши играли значение на данный момент, намного важнее, чем мои штормовые чувства.
«Неужели, я как хороший братец, не захотел бы присмотреть мужа своей одинокой сестрице в таком элитном казино?» – скорее всего подумал этот наглец.
Чтобы не поддаваться злобе сильнее обычного, приходилось вспоминать обещание жене, но, что еще более ценнее и действеннее – припоминать обещание данное себе, после угрозы, потерять ее из своей жизни.
Нас вели через столы, набитые людьми, бар, покер, сигарный дым, что поднимался все выше к низкому потолку и странных людей, что сидели в одиночестве, и как будто следили за каждым присутствующим... Здесь слышались звуки победы одного, и звуки уходящих денег другого.
– Сыграете? – проворчал незнакомый мужчина.
– Не думаю, – ответил я в ту же секунду.
– Не стоит разгуливать по таким местам, если ваша сильная сторона – это только трусость.
По столику раздался хохот, не сильно громкий, но мне хватило, чтобы повернуться и посмотреть на этого ехидного ублюдка. И тут-то я узнал того, лиса с проплешинами...
«Они убили моего отца!»
«Они убили моего отца!»
«Они убили моего отца!»
В течении того месяца, неустанно, повторяла Грейс, будто бы помешавшись на этой навязчивой мысли. Не поддающаяся объяснению мания овладевала ей временами, но потом вдруг испарялась, будто бы, вовсе не присутствовав в ее жизни, и сменялась чрезмерным чудным настроением.
«Настроение ее всегда было переменчивым» – уяснилось мне это, с наших первых встреч. Она жила в стараниях быть сдержанной, но ее солнечность души, так и вырывалась наружу, сметая все плохое на своем пути. Но вот когда тоска овладевала ею... Господи, помилуй ее душу.
Вернусь к мужчине, что нагло прервал меня от раздумий.
Хочу признаться, это тот случай, когда внешность действительно передала всю натуру человека. Это то, что я бы, никогда не сказал о внешности Грейс, когда впервые увидел ее. Эта девушка создавала о себе впечатление милейшего создания... до первого разговора. Сейчас же Грейс, заметив мой настороженный взгляд, поняла, что я узнал мужчину, и лишь кивнула мне в знак того, что сейчас ситуация в моих руках как никогда.
– У вас очень специфические подходы к уговорам людей, – сказал я ему в лицо, после того, как он решил подшутить надо мной словно над мальчишкой. – Я играю! – объявил я, всему столу, с торжественной улыбкой.
Я всегда знал, что удача – это не мое, но тут было грех не понадеяться на нее... О, что за безрассудство управляет мной?
– Да, и эти подходы работают... – Лис задымил трубкой, улыбаясь одним уголком рта.
Брови его сморщились, выглядело это довольно противно, никто не любит таких людей. Никто не любит по-настоящему злых людей, но возможно мистер Лис был не столь злым, как злорадствующим человеком... однако, кто знает, что для нас хуже?
Мне освободили место и усадили рядом с другим мужчиной. Напротив меня сидел Лис и его напарник.
– Вист? – спросил я, смотря на него пронзительным взглядом.
– Разумеется. Только спешу огорчить вас, помощи в этих кругах не стоит ждать. Таковы наши правила.
На его лице промелькнула улыбка, хлеще первой, и двое мужчин, что были в четверке, разом встали и покинули нас. Было ясно, что цель его и утеха, заключалась в испытании меня на прочность.
И, если уж искать корень всей несправедливой насмешки, то можно понять, что игра, на ту самую прочность, была начата еще с моего захождения в тайный круг. Билет, в который обошелся в кругленькую сумму, что было на самом деле самым малым пожертвованием за проход. То самое «большее» заключалось в обещании анонимности, нарушение которой, чаще всего оплачивалось далеко не деньгами.
Но вот, что же его так заинтересовало в моем приходе? А если он видел Грейс, прежде напрямую представленную как жену Альберта? Даже если так, то лицо ее разглядеть было, все же, почти невозможно. Такое преимущество давала ей широкая кружевная шляпа, что тенью падала на ее лицо, и, что нередко носили дамы в таких местах, не желая светиться. Присутствие женщин запоминалось здесь намного сильнее, что было совершенно недопустимо в нашем случае.
Сделав глубокий вдох, я отгоняю тревожные мысли, и слежу как дилер раздает карты на стол.
– Сколько робберов вы осилите? – спросил меня противник.
– Три будет достаточно для нашего знакомства? – предложил я.
Не слишком много, чтобы проиграть все деньги, что уже выложил на стол, но и не так уж мало, чтобы узнать, что за игрок этот мужчина. «Игрок», но далеко не в настольных и автоматных играх...
– Досадно, – рассмеялся он. – Конечно по вам видно, что вы не сильны, но парни в вашем возрасте, что появляются здесь, хотя бы проигрывают не так позорно... – добавил он.
Я улыбнулся и поднял одну бровь, чуть ли, не смеясь с его напыщенности.
– Но ведь мы даже не начали игру, – сказал я с накипевшей неприязнью, что не пытался скрыть.
– В некоторых играх с самого начала бывает все ясно... мистер Бенсон, – с акцентом сказал Лис.
Стоило задуматься о каких именно играх он говорит.
Время летело, первый роббер оказался неудачным. Становились все пристальнее взгляды соперника и посторонних людей... неужто ли, каждая его игра становится зрелищем?
– Я вижу вы знайте мое имя, почему не представитесь сами? – начал я так беседу с ним.
– Фредрик Браун, – представился он, – но не думаю, что это о чем-то вам говорит.
– По вашей манере общения так и не скажешь, что вы не считаете себя известной личностью.
– Дело в том, что я просто не считаю, что у вас была бы возможность познакомиться со мной в любом другом месте, кроме этого. Думаю, заметно как при игре я становлюсь мягче, – ответил с утверждением он и с внимательностью во взгляде.
– Заметно, – саркастически ответил я. – Боюсь спросить, связанно ли это с жалостью к соперникам?
– О, совершенно никак, – отпив что-то крепкое из бокала он продолжил. – Я скуп на жалость, а тем более к игрокам, сидящим напротив меня. «Соперниками» их язык не поднимается назвать. Господь мне свидетель, сколько таких повидал. Жаль Донован не додумался сделать более закрытое казино, – проворчал Фредрик.
Альберт Донован, он же владелец подпольного казино – известие которое, меня уже совершенно не удивляло. Бенджамин всегда заранее готовил меня к сюрпризам, чему я был действительно благодарен. Вряд ли бы я смог так холодно держаться, услышав эту фамилию в столь шокирующем предложении.
Грейс же я посчитал нужным, не говорить о нашем сотрудничестве с Бенджамином, ни слова.
– Роббер третий выигран. Уходите, – сказал неожиданно он.
Я опустил глаза на стол, смотря на карты... понял, что это конец и потянулся рукой к мешочку с деньгами.
– Серьезно? Я же сказал, просто уходите, мне не нужны ваши деньги, – выдохнув слегка пьяно, пробурчал мужчина.
– А говорили, что скупы на жалость. Сейчас вы противоречите себе, Фредрик.
– Для вас я, Фредрик Браун. А вы юноша не различаете жалость от данного вам шанса, развлечь меня, – от слов его во мне снова закипела ненависть.
Внутри меня горело желание устроить тут бойню кулаками с мерзавцем. Желание на первый взгляд казалось неутолимым... но все же вразумившись, я вовремя замолк. Оставил мешок с деньгами на столе, будто бы никакую ценность для меня они не имели, и не оборачиваясь, ушел подальше от стола. За спиной моей послышалась только тихая усмешка.
Уже у бара я заметил Грейс, взгляд ее дал понять, что мне срочно нужно присутствовать там. Пробиваясь через толпу и взгляды незнакомых мужчин, я почти добрался до стола, за которым сидели она и, рядом стоящая, темнокожая девушка, черные мелкие кудри которой, улеглись, будто бы овечьей шерстью, на ее плечах.
С серьезным видом, она повествовала, о чем-то Грейс. И в ту же минуту, приглядевшись, она показалась мне довольно знакомой. Правда я был уверен, что повидаться ранее мы никак и нигде не могли.
Как только я подошел, девушка замолчала.
– Все хорошо, это мой... напарник, – известила ее Грейс, переводя взгляд, то на нее, то на меня.
– Нам нужно, что бы ты рассказала, что было дальше.
О чем же идет все-таки речь...?
– Понимаете, я считаю, что казино – это местечко, где люди проигрывают, даже в том случае, если уверены в победе. И это заведение, увы, по хлеще остальных, что ведутся вне закона. Моя семья рухнула, муж пропадал вечно здесь с Фредриком, Альбертом и Ричардом. Все пошло к концу, большего я рассказать не смогу здесь. Думаю, вы понимаете, – огляделась девушка.
– Альбертом? – переспросила Грейс смуглянку.
Подойдя, я уже решил не начинать тему того, что услышал от Фредрика, оставив эту информацию на потом, но видно люди в этом заведении хорошо знают кто является тут хозяином. Но почему же Грейс, как его жена, была в неведомости о таком крупном бизнесе? Разве в таком «идеальном» браке (как намекала Оливия сегодняшним утром) утаил бы он, такой большой источник прибыли? Ох, знала бы жена моя, что не к такой идиллии в семье стоит стремиться...
После того как мы выйдем из этого здания, я объявлю любовнице решение... нет, не «любовнице» – любимой... что, ни в этом деле, ни в любых других нам не стоит участвовать вместе, а потом и вовсе, что вместе нам больше не быть. Ни одной совместной минуты, больше нам не светит, ни одной минуты в ее объятьях я не допущу. Предательство сменяется другим предательством.
– Будьте осторожны, ребята... Если вдруг понадобиться найти меня, это не составит большого труда, – она собралась уходить.
– Где ваш муж? – спросил я у нее напоследок.
– Ты знаешь где.
«За решеткой».
Джозефина сделала пару шагов, обернулась к нам и кивнула на прощание.
Стук ее небольших каблуков был почти не слышен в слиянии смеха и громких разговорах. Подойдя к двери, к ней присоединился тот мужчина, чье лицо я так и не сумел распознать. Он накинул на нее легкое пальто, хост открыл им дверь, и они удалились.
Какова вероятность того, что этот мужчина, что наблюдал за нами со стороны, является тем самым спасителем из истории нашей новой знакомой? Откуда Джозефина так много знает из того, что знаю я?
Мы провели еще минут пятнадцать сидя, переваривая информацию. Грейс ожидала от меня объяснений, которых я не мог ей предоставить. Она воспринимала все слишком близко к сердцу, что было одной из главных причин, почему множество вещей от нее утаивалось. Но в основном, это было просьбой Бенджамина Вуда, что тоже немало подробностей утаивал от меня, напрямую связанных с делом его погибшего друга, Дэвида Морриса.
Эти люди общались с ним за недолго до его смутного «самоубийства».
«Эти люди убили его! Натянули петлю на шею и сбросили со стула!» – плакалась Грейс, что пару лет назад, что в нынешнем октябре.
Незаметно для другого крыла посетителей, мы вышли спокойно из здания, в котором провели несколько часов. Я облегченно вдохнул освежающий воздух, и услышал приятную тишину... Грейс сердито смотрела на меня, сдерживая новый порыв слез.
– Мы докопаемся до правды. Надо узнать, о чем говорила Джозефина. И ты расскажешь мне, что утаивал, расскажешь все! – грубо повторяла она. – Эти люди, убили моего отца!
– Грейс, прекрати же! – строго сказал я, немного повысив тон.
– Что? Почему ты не хочешь разбираться в этом, Джеймс? Я же объясняла тебе много раз, они приходили к нему, дверь на утро была открыта, охранники спали! Ночью мог кто-то пробраться, усыпить его чем-то, да повесить в полной тишине, пока мы спали! Дом большой, звуков было не слышно вовсе, из-за хорошей изоляции, даже если кричать в трубу... ну же!
– Я верю тебе... – замялся я, – но я больше не могу в этом участвовать, никаким образом. Не хочу, – покачал головой я, – я не хочу выяснять это, я не хочу...
– Быть со мной... – добавила она так громко, ожидая этих смелых слов. – Ты просто не хочешь быть со мной... – начала посмеиваться она.
– Я должен был отпустить тебя еще тогда, Грейс. Это не стоит той боли, что я причиняю жене.
– Ты так любил меня, когда я была в порядке, но за этот месяц отказался от меня, как от ненужной, дворовой кошки.
– Ты лучшее...
– Не надо этой лицемерной драмы, – перебила она. – Я поняла, что ты хочешь сделать, ещё когда ты пришел от жены.
– Как?
– Ты больше не притронулся ко мне, не считая детских, предупреждающих щипков.
– А ты больше не притрагивалась ко мне, так как пару месяцев назад... Ты избегала меня все время, до этого дня.
– Я не приходила к тебе, не из-за того, что остыла... я засыпала крепким ночным сном, да и днем я стала спать. Бывало, что я не могла найти в себе сил добраться до ванной, или выбраться из комнаты, и если бы только я могла объяснить, что со мной...
– Прошу, не объясняйся. Я был потерян весь этот месяц, не находя себе места из-за тебя, но ты отталкивала меня при любой попытки помочь, но поверь, сейчас это не имеет значения, ведь я остыл к тебе.
– Что за вздор... – звонко засмеялась она, посмотрев на меня безумными глазами. – Ты только сегодняшним утром, признавался в своих чувствах, неужели не хватает смелости просто объявить причину? Что ты все как мальчишка?!
– Я смел, и знаю, что твоя месть затянулась, миссис Донован, – выдавливал я из себя несуществующую злость, – уж лучше оборву ее я, чем ты, окончательно разбив мне сердце своим гнусным поведением. Что за манипуляции, а? Думаешь, я так просто поверю в твои слова о беспричинных слезах и том, как ты была не в силах пройти два метра до моей комнаты и объясниться?
Ее большие глаза стали стеклянные.
– Ты так слеп к моему прощению, потому что сам не простил себя. Ты думал, что я строю планы мести, но на деле, ты отомстил себе сам, ища вечных подвохов от меня и разрушения того, что мы начали строить за спиной у супругов. Я стала так слаба и уязвима, но даже в этом ты нашел злой умысел... лукавство. Ты вовсе не знал меня. Я лишь тот образ, что выдумал ты у себя в голове. Я не так сильна, и не так весела, не так идеальна, и не так незаменима.
Сдерживая слезы, из маленького кармашка накидки, она достала обручальное кольцо.
– Осталось всего пару месяцев, может немного больше... – с досадой и тягостью в душе произнес я.
– Все кончено, не волнуйся, – отрезала Грейс. – Отныне нас объединяет лишь молчание.
Она надела на палец злосчастное кольцо и пошла прочь по улице.
– Это решение во благо всем нам! Не таи на меня злобу за это! – заорал я на всю улицу...
Грейс повернулась ко мне и произнесла слова, что дали понять насколько окончательно, но и болезненно может быть это решение.
– «Благими намерениями вымощена дорога в ад».
Воспоминание
Неделю назад
– Простите за опоздание, Бенджамин. Был весь день на обстройке ландшафта номеров. Без Грейс дела идут тяжеловато, но словесно она безупречно направляет нас в дизайне мебели и заказов всяческого декора. Честно говоря, работка эта - та еще, – улыбнулся я, а затем вдруг остерегся его серьезного выражения лица. – Что-то не так? – спросил я.
– Нет, Джеймс, все хорошо. Вы прекрасный сотрудник и собеседник, но дело пойдет о Грейс, а когда речь заходит о ней, я становлюсь очень взволнованным, вы не раз могли это заметить.
– Мы почти никогда не разговаривали о ней, сэр.
– О... – забывчиво протянул он букву.
– Так, о чем вы? – заинтересовано начал я.
Пока Бенджамин Вуд собирался с мыслями, я успел разглядеть занятие и вид каждого человека в окне. Вид, которых никогда не менялся, из-за постоянных встреч только в этом сером, пропитом и, относительно, прокуренном кабинете...
– Я не могу принуждать вас к чему-то подобного характера... – осторожно начал он, – но я бы не хотел, видеть вас, рядом с Грейс, в ином виде отношений, кроме как сотруднических.
– Не совсем понимаю...
– Я не хочу, чтобы дочь уважаемого Дэвида Морриса крутилась около того, кто был причастен к смерти ее любимого отца, – отрезал он, без бывалого стеснения.
– Между нами с Грейс Донован, ничего нет. Все что вам могли передать, является мерзкими слухами, которыми пытаются оскорбить ее и мою честь, – убеждал я.
– У вас нет чести, мистер Уоллер. Вы очень помогаете мне, и я вынужден признаться, что даже относительно верю вашему раскаянию в содеянном. Но вам не стоит переходить границы.
– Я учту это, – твердо сказал я, будто бы нас с Грейс ничего не связывало, и даже не могло.
– В прошлую встречу, вы хотели узнать, что же случилось с Дэвидом Моррисом? – я кивнул.
– Дэвид Моррис повесился. Совершенно никаких примечаний о взломах в бывшем доме Моррисов, или насильственных следах на его теле. Ни единой странной уловки, поверьте, у меня раздобыты все отчеты, которые только существуют, и дело закрыто. Я обдумал то, что вы мне рассказали... те же слова я слышал от Грейс пару лет назад, в истеричном тоне. Не буду вдаваться в подробности, Джеймс, но это не могло быть убийством никоим образом, только если психическим воздействием... Дэвид был человеком нервозным. А вот что сказать о переживаниях Грейс... К ее отцу приходили те самые люди – это все правда, но приходили они, напомнить о долгах, да и только.
– Дверь, ведь была открыта! – заявил я.
– Серафима Моррис страдала бессонницей, о чем, кстати, не раз говорила. Так же, она любила разбалтывать о своих проказах. Дэвид не переносил табачный запах, вот она и ходила закуривать по ночам, как малолетняя девчонка. Дверь наверняка не закрыла, из-за шумного щелчка дверного ключа. Послушай, я знаю почему ты так рыщешь все эти детали, но все это я уже рассказывал милой Грейс, и будь уверен – это бесполезно.
– Но как же... – задумался я, протирая глаза и лоб.
– Не вдавайся в подробности этого происшествия, просто выполняй поручения и не лезь под юбку замужней женщине. А то знаешь ли... никогда не поймешь откуда на тебе возьмется новый судебный недуг.
– Вы серьезно, сейчас, угрожаете мне? – возмущенно спросил я, понимая, что разговор начинает приобретать иную, довольно неприятную форму.
– О, Джеймс, мы уже достаточно работаем вместе, а ты все еще видишь во мне угрозу, – наполнив легкие воздухом, он почесал седой затылок и под конец добавил: – Как раз-таки этой чернотой, с подставными жертвами, нелепого тюремного правосудия, и занимается Альберт Донован. Смотри, как бы и ты не стал одним из кандидатов, оправдывающих мошенников, да убийц, среди аристократов...
На пару секунд он замолчал, и мне показалось, что этакая угроза являлась простым волнением за мою дальнейшую жизнь.
– Постарайся не вляпаться никуда, из-за своей пылкой, златовласой любви... – добавил он, и пьяно задремал на рабочем месте, издавая истошный сопящий звук.