Глава 26
Не знаю, что же меня толкало узнать больше, об Александре? Еще вчера, я был точно убежден, что видел его; прошло столько лет, но почти мгновенно, прищурив глаза, я распознал его лицо. Однако на утро, мои мысли были полны сомнений. Не обознался ли я? Ведь такое и вправду было возможно, схожесть в чертах лиц – обычное дело. Да и на улице было уже довольно темно, и волнующие события с Грейс, могли так взбудоражить старые воспоминания... но этим утром, все же играют азарт и интерес. Может даже ревность.
Неоднозначные предупреждения Бенджамина... теми, что он поделился со мной, однажды поздним вечером, в последний день перед переездом в этот дом, не выходили у меня из головы. Я пытался предаться каждому воспоминанию об его словах, двоякий смысл которых, может привести к более важному ответу.
Сильно ли Альберт Донован связан со своим подопечным, и играет ли это роль в том, что нам предстояло узнать?
Эти сомнения, хоть и были еще одной причиной моей бессонницы, но все же доставляли некое наслаждения. Ведь если я докажу, что муж, которому так доверяет девушка моей мечты, не тот, кого она знает, то возможно, я покажу в сравнении то, что и мои грехи не так ужасны. Мысль о самоутверждении себя, за счет этого старика вызывала у меня неприязнь к себе, но в каждом случае держала вверх.
Ну и что с того? Докажу я Грейс, что ее брак не идеален, и на этой почве мы воссоединимся? О Боже, как бы я хотел Грейс видеть всегда только рядом с моим плечом, но жизни я с ней не видел. Увы, не после стольких лет...
«Навсегда возлюбленная, но никогда жена» – стояло твердым решением, через которое я никогда не смог бы переступить.
Через несколько минут после пробуждения, открыв глаза я увидел Оливию, ничего не менялось... Вот только, хорошего мужа это бы радовало.
Из всех домашних она встает раньше всех, поезжая каждое утро в город, на свою любимую работу. Вот только у нее сегодня был долгожданный выходной, в который она могла здорово выспаться.
Я посмотрел на нее, и впервые за два года у меня промелькнула картина... воспоминание нашего первого утра. Голова ее лежала на моей груди, оголенные ноги чуть свисали со старой деревянной кровати, что чуть ли не разламывалась пополам, когда на нее садились. Мои приоткрытые глаза, и ее дыхание. До этого же, наши отношения прекрасно наладились. Я признаю, что ее компания помогала мне справиться с болью, что я слишком долго запивал. Это стало большой проблемой.
Так прошла неделя, и еще одна, а потом еще. Пить в ее присутствии не было надобности, становилось все легче, а потом и вовсе лучше. Семья Оливии в это время же искала ей подходящего мужчину для жизни, которому можно передать ее в руки для сбережения, будто бы она какая-то вещь. В итоге этим человеком оказался я.
«Как ты пришел к этому?» – спросил бы кто-нибудь, если бы я делал пересказ этой бессмысленной истории. Да, вот так, через силу, во благо нам обоим. «Полюбится» – сказал я, разочарованно после первой брачной ночи, и не вспоминал о ней больше до этого утра.
– Доброе утро. Можно сказать, со вторым совместным выходным! – встречает Альберт.
И начал разливать кофе по чашкам, видя, что я уже, окончательно спустился с лестницы и вступил на зону кухни.
Грейс же сидела за столом, и протирала фарфоровые блюдца, чтобы подставить их под каждую из чашек.
– Третьим, – поправила она.
– Не может быть! Уже почти месяц и ни одного разногласия? – задорно выдал Альберт.
– Не навлеки беду, милый. А то ведь я могу перестать быть сдержанной, – улыбнулась Грейс. – Но ты не беспокойся, ведь мои излишние эмоции достанутся только тебе. Я не хочу портить настроение нашим друзьям, – откусывая песочное печенье стала отшучиваться Грейс.
– Коварная женщина! – с восторгом ответил он, и слегка поцеловал жену в губы, из-за чего мне пришлось сделать занятый вид, дабы не смотреть на эти ласки.
– Какие у вас планы Альберт? Не хотели бы прогуляться после трех? – развеял я неловкость.
Грейс скорее взбодрит моя выходка, и наконец напомнит, что ее вчерашнее соглашение на мой план еще имеет ценность.
Она подняла голову и начала встревоженно пилить меня взглядом со спины Альберта. Как бы говоря: «Что, ты творишь? Еще слишком рано для такого шага».
– Джеймс, извини, после трех я встречаюсь со старыми знакомыми. Я бы предложил тебе составить нам компанию, но ты говорил, что хотел провести день с женой. Думаю, тебе стоит придерживаться первого плана, девушки в этом возрасте... более обидчивы. Знаю по своему прекрасному опыту, – мило улыбнулся он Грейс, а она ему.
Я почувствовал, что, то, что я вижу, это не больше чем спектакль. Мне было противно присутствие этих людей вместе, но если говорить откровенно, то по отдельности, даже сам Альберт был мне приятным собеседником. Мое мнение о нем складывалось с каждым разом все лучше и лучше.
Но сейчас меня не покидало чувство будто бы Грейс... совершенно не та девушка, которая, поддавшись настоящим чувствам, поцеловала меня вчера, забыв о моральных принципах и верности своему мужу. С нашей встречи я помнил кто передо мной: сильная и не подчиняющаяся девушка, что смогла пойти против матери и дурных обязательств людей, с которыми она вынуждена была общаться с раннего возраста.
Сейчас же передо мной стоит наивная женщина, что скромно улыбается на колкость, нежели отвечает на нее чем-то более остроумным. Она растеряла энтузиазм, даже со мной она не ругалась до победного, когда я оскорбил ее достоинство вчерашним вечером. Эта мысль не то, чтобы огорчала меня... я чувствовал бурю злости, которую хочу обрушить на мужчину, стоящего рядом с моей дамой...
Я медленно разжал кулаки, на руках выступили вены. Я тихо подошел, и налил стакан воды.
Альберт собрал сумку, и снова поцеловал Грейс на прощание в щеку, а мне пожал руку, которую я так отчаянно хотел сломать... Дверь захлопнулась, Альберт ушел по делам.
– Заметно какая ты хорошая актриса, – отрезал я раздраженно.
– Я хорошая жена, а не актриса. А ты заметно злишься.
– Была бы хорошей женой... – начал я, но вовремя остановился.
Она развела руками и с хлопком опустила их, закатив глаза
– Раньше тебя было сложно вывести. – улыбнулся я, сделав глоток из стакана.
– Просто замолчи, ясно? Мы теряем время.
– Какое еще время? – издеваясь над ней, в наигранном непонимании, я поставил стакан на стол и пошел собираться.
***
Быстрым шагом, мы переходили дорогу за дорогой, следуя за Альбертом. И если вдруг мы теряли ее мужа из виду, она моментально кидала на меня злобный взгляд, обвиняющий меня в невнимательности. Ощущалось, что мы прошли весь город, ступая за ним.
Альберт вдруг приостановился, и мы с Грейс переглянулись в ожидании чего-то. Встали за углом и договорились о минутной передышке.
– Что он делает? Ну что? Ты заметил что-либо подозрительное? Ну? – спрашивала она с издевкой.
– Эээ... подожди, я не могу разглядеть.
– Подожди, что он делает? – серьезно спросила она, начиная, разглядывать.
– Получает от кого-то деньги. Даже отсюда видно, что конверт довольно пухлый. Видимо немаленькая сумма.
– Джеймс, ты уверен? – уточняла он.
– В этом нет ничего страшного, – начал сам того не понимая, оправдывать его за этот конверт с деньгами.
– Но есть странность. Если это большая сумма, то я должна была быть в курсе на что она пойдет. Хоть он и не дает мне заниматься нашим бюджетом, я все же была в известности на случай больших покупок, – обеспокоенно рассказала она.
– Послушай, мы тут, чтобы найти способ подобраться к главному источнику информации, а не...
– Альберт всегда может раскрыть больше, нежели остальные, даже если он не участвовал в тех незаконных деяниях. Альберт всегда знает больше, и...
...Смотря на Грейс, я только сейчас понял. Я ведь совершенно не знаю, что хочу найти, что хочу увидеть, и что так страстно желаю доказать; и это выматывало бы меня, если бы, не то время, что мы проводили вместе с ней. Разумеется, оно было обречено, однако, я готов признать, что именно оно являлось самым значительным, что случилось за последние года. Это было дуростью. Эта вся слежка, не ведущая никуда. Эти разговоры...
– Джеймс! – окликнула она меня, и я прервался от раздумий. – Ты слушаешь меня вообще?
– Как же ты удачно встала у стенки... – прошептал я, зная, что опять делаю неверный шаг.
Грейс покорно молчала, отвечая мне на поцелуй полной взаимностью и прикосновением подушечек пальцев к моей шее и плечам. Запретный плод сладок? Нет же, просто сладка любовь в ее проявлениях. Жар ее тела, волнистые волосы, ключицы и горячие руки, что одарят теплом любого замерзшего.
Просто любовь для глупых, знаете? И счастье тоже. Радость тоже для глупых людей! Ведь как радоваться чему-то, когда вокруг столько бед и страданий людского рода? Но знаете, лучше я буду одним из тех, кто в стаде пасется, буду я глуп, и слеп. Не буду обращать внимания на глобальные проблемы, на политику. Не буду вспоминать о галактике, о жене, о неправильности действий, о предательстве, о человеке, что мне совесть не позволяет назвать другом, о чувствах других. Сейчас я буду абсолютно слеп и равнодушен, потому что порой такова цена счастья. Позволить себе вдыхать запах ее золотистых волос, и грешно сливаться в предательском поцелуе, стоило того, чтобы быть таким. Ведь когда у меня нет счастья я ощущаю себя еще большим глупцом, чем до этого.
И какой ответ тогда нам проповедует священник?
...........................................................................
– Ты уверен, что это были деньги?
Мы шли молча, снова следя за Альбертом, и это было первое, что она сказала мне после минутной слабости.
– Не знаю, возможно он просто напихал в конверт бумажек.
Она приоткрыла рот чтобы, что-то возразить на мою резко выданную шутку, но потом, кажись не сдержалась, и все же улыбнулась краешком рта.
У нее не было сил держать маску серьезности. Этой улыбкой она открылась мне заново, я чувствовал, как первый слой льда между нами растаял. Она устала притворяться, и я уверенно улыбнулся ей в ответ. Тогда казалось, что наладилось то, что больше никогда не будет в порядке. Мы беззаботно отпустили ситуацию, помня, что скоро мы все равно вернемся домой, тем самым, безоговорочно зная, что терять нам было нечего.
– Глазам не верю, – вдруг тихо произнесла она, остановив меня рукой.
Перед нашими глазами висела барная вывеска «Люмьер». Славился же бар своим тайным, успешным заведением – роскошным Казино.
– Да, Джеймс, ты был прав, в конверте точно были не бумажки.
Я качнул головой в знак того, что она верно подметила.
– Ты так сильно удивлена? Разве это не обычное дело? – вдруг я вспомнил подслушанные слова Альберта, но не стал упоминать их Грейс, и так шокированной конечной остановкой, куда привел путь за ее мужем.
Каждый второй сейчас играл в казино, неужели Альберт скрывал свои развлечения?
– Обычное дело?! Да я ему такое устрою, он поперхнется этими деньгами! – гневно ответила она и поспешила вперед.
Тут я еле удержал ее за локоть, прислонив указательный палец к ее губам. Альберт стоял у входа, стоило нарушить квартальную тишину, как план рухнул бы в дребезги.
– Ты что творишь? – прошептал я, держа эмоции в узде.
– Надо остыть... – призналась она.
Грейс всегда была холодна и расчетлива, но сегодня ее эмоции брали вверх.
Альберт закурил, и через пару минут к нему подошли люди. Нет... сейчас я понял все предельно ясно, сомнений не оставалось. Это был Александр.
– Это точно он Грейс! Только если это не его брат близнец.
– О, Господи... – присмотревшись произнесла она, и я ощутил надвигавшуюся на нас еще одну проблему.
Грейс напряглась, взгляд ее стал напуганным, так как, к этим новоприбывшим людям, подошли еще двое мужчин.
Оба они были в костюмах. Один был очень высок, достаточно крупен по телосложению, голова его была лысая, и идеально гладкая на вид. Казалось, что на солнце она начинает потеть поблескивать от пота, который он важно вытирал платком. Второй мужчина в сравнении, казался еще выше. Взгляд его не внушал доверия, был чем-то похож на лисий, на голове же у него была плешь.
Пожав руки между собой, они медленно зашли в здание самого элитного казино в Лондоне. В котором мало кто присутствует, из-за больших ставок, но много кто хочет из бедняков, желающих прыгнуть выше своей головы.
– Ты кого-то узнала? – пытался достучаться я до нее.
Вот только она все так же не отрывала напуганный взгляд от места, на котором стояла компания мужчин.
– Те люди, что приходили к моему отцу, требуя денег. Это они. Я помню лысую голову первого мужчины, и помню ужасающе лукавый взгляд второго. Я не могла перепутать, я знаю, как выглядят убийцы моего отца.
– Убийцы? – недоверчиво спросил я, когда мужчины заходили внутрь.
– Нам придется проиграть в детективов.
– Насколько я помню, ты не хотела даже заговаривать со мной по этой теме, – напомнил ей я.
– Чтобы ты знал, я вообще не хотела с тобой связываться, но видишь, как меняются обстоятельства? – выдохнула она.
Взявшись под руку, мы направились оттуда прочь через один из забытых цивилизацией кварталов этого города. Там мы были уверены, что, то, что мы касаемся друг друга не будет иметь последствий, однако оборачиваться все же стоило.
Поймав городского извозчика, мы попросили довезти нас до определенной местности. Я замечал, что в глазах Грейс вспыхивал огонь, когда ее поглощало молчание и вдумчивость. Ее ум настиг план, который она мне непременно расскажет, как только выйдем из кэба. Я же всю дорогу думал, что вскоре покажу ей, что моя причастность в этом ужасном событии сыграет более хорошую роль, чем, ту, что я исполнял в начале.
– Пожалуйста, проедьте еще около километра, – попросил я водителя.
– Джеймс, мы могли и дойти.
– Ничего страшного, еще немного проедем, – однотонно ответил я.
Через недолгое время, мы сидели на той самой лавочке, которую около месяца назад, я хотел посетить в одиночестве.
– Ты не хочешь мне ничего рассказать? – спросил я, разбавив тишину.
– Я бы сказала, если бы тебе надо было знать.
Мы оба засмотрелись вдаль, не замечая ближний обрыв.
– Ты забросила играть на кларнете? – она удивленно улыбнулась.
– Ты помнишь? – я качнул головой. – Да, я больше не играю. Знаешь, со временем на многие вещи просто не хватает времени, – с досадой сказала она.
– Почему делаешь вид, что ты забыла свою ненависть ко мне?
– Зачем ты вечно воротишь прошлое все чаще и чаще?
Своей нежной рукой, она вновь коснулась моего лица, и поправила мою темно-каштановую прядь волос назад. Мое дыхание сбилось, однако, она оставалась спокойной.
– Джеймс... когда я увидела твои разбитые глаза, после предательства твоего друга... Он посчитал, что деньги тебе будут полезнее любви ко мне. Он ошибся. Я не хотела бы этого знать. Деньги были, дело сделано, меня он с горизонта убрал, но вы исчезли из жизни друг друга. Стоило ли это того?
– Я не простил его, – ответил я со стеклянными глазами.
Я потерял мгновенно любимую девушку и лучшего друга. Тогда мы разделили деньги и распрощались, ни разу не общавшись и не говорив, до самого дня, когда жизни наши не разошлись как в море корабли, оставив за собой лишь горечь от обиды и такого ничем не объяснимого предательства...
– Так вот Джеймс, моя ненависть прошла с того момента как я увидела, что ты останешься один из-за содеянного.
– Месть, – отрезал я.
– Не месть, а последствия, – возразила Грейс. – Это было единственным, что тешило мою ярость.
– Прости, что я сделал тебе больно.
– Прости, что я сделала тебе больно, – она глубоко вздохнула. – Но нам все же придется держать дистанцию.
И эти слова были на вес золота.
***
«Я узнаю тебя из тысячи лиц. Узнаю твой голос, шутки, одежду. Я знаю, что поверишь. Три года назад, ведь ты тоже потеряла надежду.
Я узнаю те фразы, что в голове отложились. Воспоминания будто в танце кружились.
Осознавать, что наш танец так и не состоялся, оказалось больней, чем то, что ты ненавидела меня до разъедания костей.
Поверь, чувства мои серьезней картежных мастей.
Я знаю, что поверишь, ведь «мы» это не просто слова, что выцарапаны над нашей старой кроватью.
Я всегда буду отдавать предпочтения твоему сиреневому платью. Ведь «мы» это не просто слова, ведь сейчас ты целуешь меня тоже.
Родная, слова «мы сможем» давно уж не про нас, но пока я жив, я здесь. Я буду целовать тебя, пока я не погас»
"Стихотворение Джеймса Уоллера, об замужней Грейс Донован, найденное в одном из ящиков его стола"