Летящие облака

На большом экране каждая улыбка и каждый жест Цзян Сяоси были видны в мельчайших подробностях.

Он появлялся во всех местах – во дворе, в гостиной, на кухне. Убирая в доме, готовя, читая, он все время выглядел по-разному.

Вот он упрашивает Вэй Цидуна попробовать новое блюдо, которое только что научился готовить. А здесь он запрыгнул ему на спину, пока они спускались по лестнице. А тут он изучает новую игру вместе с Вэй Сюанем. На этих кадрах можно было увидеть веселого и оживленного Цзян Сяоси.

Вэй Цидун невольно улыбнулся. Это был Цзян Сяоси, который совсем недавно приехал в столицу, и тогда его глаза смотрели только на него, и все его мысли были только о нем.

Вэй Цидун, сжимая в руке пульт, перематывал видео и иногда останавливал его на определенных моментах, жадно вглядываясь в лицо Цзян Сяоси.

Видео накладывались друг на друга,(1) и Вэй Сюань периодически очищал ненужные файлы. Записей с Цзян Сяоси было не так уж много, поскольку в глазах Вэй Сюаня его повседневная жизнь не имела никакой ценности.

Видимо, у Вэй Сюаня было мало времени на чистку файлов, поэтому в более поздних видео осталось намного больше кадров с Цзян Сяоси.

Но Вэй Цидуну уже не хотелось видеть эти кадры.

Цзян Сяоси начал передвигаться по дому робко и осторожно, все чаще впадая в оцепенение и пугаясь каждого шороха.

Та, ночь, о которой Вэй Цидуну не хотелось вспоминать, тоже была среди фалов, напоминая ему о его преступлении.

Но он все равно открыл этот файл.

На большом экране было хорошо видно, как он тащил Цзян Сяоси по лестнице и как тот плакал и умолял отпустить его. Тогда в порыве ярости Вэй Цидун не замечал многие детали, но сейчас он мог все подробно рассмотреть и услышать на огромном экране с прекрасным звуком.

Тело Цзян Сяоси с хрустом билось о ступени лестницы. В тот вечер он так много плакал и умолял простить его, отчаянно хватаясь за перила, но его и дальше грубо тащили наверх.

Но он не сделал ничего плохого, и ему было не за что просить прощенья.

Когда он впился зубами в руку Вэй Цидуна, его слезы брызнули на рану, смешиваясь с кровью. Вэй Цидун смотрел, как он сам разжимает челюсти Цзян Сяоси и равнодушно говорит, как настоящий изверг:

- Сяоси научился кусаться.

Видео заканчивалось на том, как Цзян Сяоси затащили в спальню. Камера была направлена на закрытую дверь спальни, откуда доносились звуки борьбы. Через какое-то время Вэй Цидун вышел оттуда, а затем вернулся снова, и из-за двери вновь послышались звуки борьбы и мольбы о пощаде.

Всю ночь из спальни доносились крики Цзян Сяоси.

Всю ночь!

..........

Пульт упал на пол, и человек, сидевший на диване, впившись зубами в руку, по-прежнему не сводил взгляд с экрана. Слезы ручьями катились по его щекам, стекая на запястье, и вскоре полностью промочили рукава его пижамы.

Когда Вэй Сюань нашел его, у него пропал дар речи.

Вэй Цидун застыл на диване в домашнем кинозале, и неизвестно, сколько он там так сидел. На экране было застывшее на определенном моменте видео, но Вэй Сюань не обратил на это внимания. Он смотрел лишь на человека, сидевшего на диване.

- Дун-ге, что с тобой? – Вэй Сюань потянул сидевшего в оцепенении Вэй Цидуна, но, видя, что тот не реагирует, он протянул руку и включил свет.

Сегодня утром из Европы прилетел их партнер, и между ними должны были состояться важные переговоры, но никто не смог связаться с Вэй Цидуном. Вэй Сюань приехал в «Жуйхонцзю», но никого там не нашел. Кровать в спальне была нетронутой, но также не было никаких признаков, что он вышел из дома. Вэй Сюань немного подумал и вспомнил, что еще не искал в домашнем кинотеатре.

Яркий свет, наконец, отрезвил Вэй Цидуна.

Вэй Сюань взглянул на него и невольно ахнул. Ему был совершенно незнаком такой Вэй Цидун – с опухшими глазами и изможденным лицом, заросшим неряшливой щетиной.

- ... Дун-ге... ты... - Вэй Сюань окончательно растерялся, не зная, что сказать.

Вэй Цидун тяжело вздохнул и, медленно поднявшись с дивана, помассировал ноющие виски. Кажется, он немного пришел в себя и, заметив обеспокоенный взгляд Вэй Сюаня, спросил его:

- Ты зачем пришел?

Его голос звучал хрипло и неприятно, и сам он был похож на путника, только что вышедшего из пустыни. Он уже несколько дней толком не ел и не спал, и в довершении ко всему, сильно простудился.

- Эээ... наш поставщик приехал, и сегодня утром мы должны встретиться с ним. Я не смог дозвониться до тебя по телефону, поэтому отправился искать тебя. Юй Кунь с братом уже там. Дун-ге, если ты приведешь себя в порядок, и мы поторопимся, еще можно успеть на встречу...

- Вэй Сюань, - перебил его Вэй Цидун и замолчал.

Вэй Сюань молча налил ему стакан теплой воды и, поставив его перед Вэй Цидуном, сел на диван, ожидая, что тот собирается сказать ему.

Он уже понял, что можно забыть о сегодняшней встрече.

- Как он мог дойти до такого состояния? – пробормотал Вэй Цидун, глядя на застывший на экране кадр и обращаясь не только к нему, но и к себе.

Вэй Сюань проследил за его взглядом и тоже взглянул на экран. Камера была направлена на кладовую под лестницей, в которой обычно хранили всякие мелочи.

Вэй Сюань присмотрелся повнимательней и замер от удивления. Дверь в кладовую была приоткрыта, и в полумраке можно было разглядеть сидевшего внутри человека, с наполовину скрытым в тени лицом, на котором были видны пустые безжизненные глаза.

- Это его последний снимок в доме... - Вэй Цидун с трудом вымучил улыбку. – Что я сделал, чтобы он стал таким...

Никто не мог ответить ему на этот вопрос, но он и сам знал ответ, который был проще, чем задачка для дошкольников. Он попытался вытереть лицо, но оно все равно оставалось влажным, он чувствовал боль во всем теле, и голова тоже раскалывалась от боли.

- Сяочуань был прав – если бы Даюй увидел его таким, он бы ужасно расстроился.

- Вэй Сюань, ты не знаешь... я сейчас...

Ему потребовалось много времени, прежде чем он смог заговорить снова, и эмоции, которые он так долго подавлял, разом вырвались наружу.

- Я сейчас... умираю от боли...

Оказалось, небеса изначально послали ему прекрасного Цзян Сяоси, и также оказалось, что он когда-то уже проник в самые глубины его сердца, но он сам всё разрушил своими собственными руками, и, в конце концов, потерял человека, который любил его больше всех на свете, и которого любил он сам.

Вэй Сюань, наконец, понял, что Вэй Цидун страдает из-за разбитого сердца.

После этого он выглядел так, словно ничего не произошло и продолжал работать так, словно та сцена в домашнем кинозале просто привиделась им. Однако, он все чаще впадал в оцепенение, оставаясь в таком состоянии все дольше и совершая очень странные поступки.

Однажды секретарь принесла ему на подпись целую стопку документов. Он подписал их с каменным лицом и ушел, оставив секретаря в полнейшем недоумении – все документы были подписаны именем Цзян Сяоси.

Во время ужина с клиентами один из официантов провинился перед важным гостем, и, когда тот начал отчитывать его за это, Вэй Цидун вдруг встал и ударил важного гостя бутылкой, разбив ему голову до крови. Вэй Сюань с друзьями поспешно оттащили его в сторону, и он заметил краем глаза, что этот официант чем-то отдаленно похож на Цзян Сяоси.

Вэй Сюань начал внимательно следить за ним, опасаясь, как бы он чего не натворил.

Но все было без толку.

Когда они возвращались после переговоров, водитель включил радио, и из него полилась грустная мелодия старой песни:

Раньше я не говорил,

Что люблю тебя больше всего на свете

Но теперь я понимаю,

Что ты и есть моя любовь.

Почуяв неладное, Вэй Сюань обернулся. Вэй Цидун сидел, откинувшись на спинку сиденья, и по его щекам катились слезы, промочив ему воротничок рубашки.

Потрясенный Вэй Сюань поспешно выключил радио, а водитель, взглянув в зеркало заднего вида, до того перепугался, что едва не съехал с дороги.

Вскоре Вэй Сюань окончательно потерял терпение.

Однажды, когда они вернулись с очередного мероприятия, Вэй Цидун настоял на том, чтобы перед сном съесть чашку яичной лапши с баклажанами.

- Дун-ге, давай я сам верну тебе Цзян Сяоси? – предложил обеспокоенный Вэй Сюань. – Он же не умер в конце концов, и, пока он жив, есть тысячи способов, чтобы вернуть его обратно.

Вэй Сюань сразу же пожалел о своих словах. Вэй Цидун, доев лапшу, поднял голову и, взглянув на него, холодно сказал:

- Только посмей.

Вэй Сюань сухо рассмеялся:

- Я просто пошутил, не бери в голову. Дун-ге, я сказал это просто потому, что вижу, как ты переживаешь.

Что ж, теперь ему стало совершенно ясно – если он осмелится тронуть Цзян Сяоси, ему конец.

Однако, ему все еще хотелось выяснить некоторые вещи. Например, что Вэй Цидун собирается делать дальше? Проще взобраться на небо, чем заставить такого человека, как Вэй Цидун смириться с судьбой, не говоря уж о том, чтобы он так долго страдал, не предприняв при этом никаких действий.

- Пока Сяоси был в больнице, ко мне приходил Янь Чэн, - неожиданно сказал Вэй Цидун.

Вэй Цидун не привык делиться своими переживаниями с другими, и Вэй Сюань не понимал многих вещей.

Янь Чэн узнал от своих родственников о том, что произошло на банкете в честь отставки старого председателя Торговой палаты. Когда он нашел Вэй Цидуна, они оба спокойно поговорили в больничном саду.

- Я тебе уже говорил в тот раз, что его состояние внушает опасения, - Янь Чэн сидел на скамейке, сцепив руки и опустив глаза. – Судя по его поведению и некоторым другим признакам, он страдает от депрессии. Если бы ты не среагировал тогда так быстро, его бы уже не было на этом свете.

- Для тебя Цзян Сяоси – всего лишь незначительная часть твоей жизни или даже меньше того, а для него Цзян Даюй – всё. Все его планы на жизнь были связаны с Цзян Даюем. Но ты не Цзян Даюй, и ему больше не на что надеяться. И как по-твоему, зачем ему жить дальше?

- Если не можешь удержать его – просто отпусти. У него еще есть младший брат. По крайней мере, на острове Дуоюй он сможет вновь вернуться к жизни.

- Если ты и дальше будешь настаивать на своем, то в конце концов, ты просто добьешь его.

Перед уходом Янь Чэн добавил:

- У меня есть друг, он психиатр. Когда Сяоси очнется, я приведу его у к нему, чтобы он выписал ему лекарства, которые он сможет принимать дома.

Вэй Цидун еще долго сидел, прислонившись спиной к стволу османтуса, и душистые цветы падали ему на плечи, источая густой аромат.

Он вспомнил остров Дуоюй, как Цзян Сяоси готовил для него лапшу с баклажанами и говядину в соевом соусе, как он бегал к дяде Гуану, чтобы выпросить у него лекарство от кошмаров, как он пересчитывал свои сбережения и говорил:

- Вот накопим тридцать тысяч, и тогда я отвезу тебя в Юньчен, чтобы тебя вылечили.

А, когда он поцеловал его в первый раз, Цзян Сяоси так смутился, что спрятался под одеялом, отказываясь вылезать оттуда. А еще он вспомнил, как Цзян Сяоси ласково уговаривал его, чтобы он позволил нанести ему на губы увлажняющий бальзам из папайи, и обещал всегда заботиться о нем.

Он сам уничтожил своими руками того Цзян Сяоси, который искренне любил его всем сердцем и всегда был готов защищать его, как маленький львенок.

Вэй Цидун с самого детства был окружен различными людьми, и все они хотели получить от него какую-нибудь выгоду или покровительство. Единственным человеком, который просто был рядом с ним, заботясь о нем и балуя его, был Цзян Сяоси.

Поначалу для него это было в новинку, но потом он уже не мог без этого обходиться.

Любовь Вэй Цидуна была подобна урагану, а любовь Цзян Сяоси была похожа на медленно разъедающий яд.

И теперь Вэй Цидун был полностью отравлен, и не было противоядия, которое могло бы спасти его.

- Янь Чэн ошибается, он вовсе не незначительная часть моей жизни, - сказал Вэй Цидун. – Я и без Янь Чэна уже принял решение. Еще там, у обрыва, когда он сказал, что хочет вернуться домой, я подумал – только бы он остался жив, и я соглашусь со всем, что он скажет.

- Раньше я смеялся над Ли Цзибаем за то, что он променял семейное имущество на человека, - он с горечью усмехнулся и окончательно добил Вэй Сюаня. – В тот момент я подумал – только бы он не прыгнул, и ради этого я был готов сам умереть на месте.

_________________

1. Не знаю как правильно сказать. Видео + циркуляция + покрывать. Я не технарь, не могу связать это воедино)